Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал
В таверне ужасно воняло — алкоголем и потом, и она знала, что этот запах пропитает ее насквозь. Если она сама будет чувствовать его на себе, то страшно представить, что почувствует Фавн.
— Значит, животный клей и казеин — это все, что мы можем придумать? — спросила она вместо ответа.
Как она могла сказать, что пытается склеить череп Сумеречного Странника? Если они не назовут ее сумасшедшей и не бросят в тюремную камеру, то соберут армию, чтобы окружить ее дом и сразиться с Фавном.
— Да, но оба варианта со временем могут стать хрупкими, и еще многое зависит от того, пористая ли поверхность того, что ты пытаешься склеить, — напомнил ей Йошида. — Если ты пытаешься склеить что-то гладкое, есть шанс, что ничего не сработает, так как не за что будет зацепиться. Плюс, тебе нужно будет плотно сжать части вместе. Иначе это бессмысленно. Так что если это что-то круглое — удачи.
— Огромное спасибо, что объяснил мне очевидное, — проворчала Маюми с максимальным сарказмом.
Мне тут менсплейнят! (Это манера общения, при которой мужчина снисходительно или покровительственно объясняет женщине что-то, что она и так знает) Она в своей жизни работала с кучей клеев. Ей не нужно было объяснять это, как пятилетнему ребенку.
— Я просто пытаюсь помочь, — пробурчал Йошида в кружку. — Ты самый неблагодарный человек из всех, кого я знаю.
— Я оплачиваю счет за вашу помощь, так что заткнись.
— Было бы хорошо, если бы Генри был здесь, — вставил Клаус, махая рукой, чтобы ему наполнили кружку, при напоминании о том, что она платит.
— Где этот умник, когда он так нужен? — патетически воскликнула Маюми в стол; ее плечи фальшиво дрогнули, словно она действительно рыдала.
— Никогда не думал, что услышу от тебя, что кто-то в чем-то лучше тебя, — фыркнул Йошида. — И он не такой уж умный. Вчера он споткнулся о собственный ботинок.
— Он тот ещё умник-засранец, — усмехнулся Клаус, пялясь на огромные сиськи подавальщицы, обслуживающей его. Это была не его вина. Она улыбалась, явно пытаясь сунуть эти мягкие, круглые, аппетитные штуки ему в лицо.
— Ага, и вы оба — как две половинки одного идиота.
— Нас здесь трое, так что это делает нас всех по одной трети целого идиота.
Маюми подняла голову и ткнула указательным пальцем в лицо Йошиде, сверля его взглядом.
— Идею с животным клеем придумала я.
Она уже проверила, есть ли он у нее дома в сарае. Запасы были на исходе, и она немного беспокоилась о том, насколько он старый.
— Да, но я хотя бы придумал казеин, — Йошида указал большим пальцем на Клауса. — А вот этот не принес за стол ничего хорошего с тех пор, как втянул тебя в нашу компанию, когда мы были детьми, и я до сих пор не уверен, что это была его лучшая идея.
Ее нос сморщился от раздражения.
Он шутил, она знала это, но ей все равно хотелось по-детски выкрутить ему сосок, чтобы он завизжал, как маленькая сучка — как тогда, когда они были детьми.
— Ой, ну не будь такой, — надулся Клаус, обнимая Маюми за плечи, отчего она поморщилась. — Она была полезной. Она была самой маленькой и помогала нам пролезать в очень узкие места. Помнишь, когда она…
— Я пришла сюда не предаваться воспоминаниям! — крикнула Маюми, упираясь руками в стол, чтобы встать. — Рынок скоро закрывается. Я оплачу счет, так что все, что вы выпьете с этого момента — за ваш счет.
— Ты с нами даже не выпила! — воскликнул Клаус, когда она пошла к барной стойке платить. — Я должен отыграться за прошлый раз.
Маюми не удосужилась ответить. В прошлом она много раз спорила с ними, что перепьет их обоих — иногда выигрывая пари, иногда уезжая на чьем-то плече, потому что ноги уже не держали.
Но Фавн ждал ее, и ей действительно нужно было получить то, за чем она пришла.
Ладно. Купить чай, выяснить, кто продает нужный клей, и свалить. Это должно быть достаточно просто.
Не тут-то было. Минут через пять после того, как она закончила дела и уже собиралась покинуть этот проклятый город, она услышала голос одного из многих людей, которых предпочла бы избегать.
— Маюми! — услышала она визгливый женский голос, и по спине пробежал холодок ужаса.
Ее немедленной реакцией было найти место, где спрятаться. Бочка, прилавок, на данном этапе она бы даже использовала маленького ребенка как щит.
О боже. О дерьмо. Она огляделась и ничего не нашла. Блять!
— Клара! — крикнула Маюми с фальшивой радостью, оборачиваясь и изо всех сил стараясь улыбнуться тепло. Пышногрудая фигуристая блондинка приподняла оборки юбки, чтобы быстрым шагом направиться к Маюми, вероятно, чтобы убедиться, что та не сможет сбежать незаметно.
Маюми слегка приподняла руки в приветствии. Это также было полусердечным пожатием плеч; от неловкости ситуации затылок начал гореть.
Она же не могла просто притвориться, что не заметила меня, да?
— Слушай, я уверена, мне нужно кое-что объяснить, — сказала Маюми с теплотой во взгляде, понимая, почему Клара может быть расстроена. В конце концов, у нее было на это полное право. — Мне жаль, что…
Звонкая пощечина заставила ее голову мотнуться в сторону от внезапности удара.
— В прошлый раз я сказала тебе, что меня не интересует одна ночь, — процедила Клара, встряхивая рукой; костяшки ее пальцев начали розоветь. — И все же ты исчезаешь посреди ночи… снова? Сразу после того, как пообещала мне, что не сделаешь этого? А потом ты еще и оставила монеты на тумбочке, как будто я просто грязная шлюха. Тебе повезло, что у меня не хватает смелости пройти через лес к твоему дому!
По жару в щеке Маюми поняла, что след от пощечины останется на ее лице надолго, возможно, даже опухнет.
Вся теплота и дружелюбие в выражении лица Маюми умерли; она обратила свой пронзительный, сузившийся взгляд на Клару. Женщина, которая всего несколько секунд назад была полна огня, сжала губы и немного отшатнулась.
Маюми всегда была воплощением сладких речей, игривости и терпения, потому что это всегда приносило ей то, что она хотела — неплохой перепихон. Она привыкла, что на нее кричат бывшие партнеры, привыкла к неловким разговорам.
Но ее никогда не били.
Положив руку на рукоять кинжала, Маюми расправила плечи и подняла голову. Небольшая толпа людей остановилась, чтобы поглазеть на зрелище, жаждая драматического развлечения. Людское любопытство было отвратительным.
— Зря ты это сделала, Клара, — сказала она сквозь стиснутые зубы, прежде чем сделать успокаивающий вдох. — Это действительно был самый мудрый выбор, единственное действие, которое ты могла предпринять?
— Ты это заслужила, — Клара в конце концов скрестила руки на груди и задрала нос, решив оседлать волну своей глупости. — Ты ничего не можешь мне сделать, если не хочешь, чтобы тебя арестовали.
Одна вещь, которую Маюми ненавидела, — это насилие по отношению к другим. Она никому не позволяла поднимать руку на себя или на кого-либо еще. Смерть и боль должны доставаться Демонам и бандитам. Она вытащила кинжал и осмотрела его — просто потому, что могла.
— Конечно, я не могу причинить тебе боль, — она направила острие на неё, хотя теперь их разделял по крайней мере метр. — Но нет такого закона, который запрещал бы мне срезать с тебя это красивое платье и заставить тебя щеголять голой на всеобщее обозрение.
Маюми не была уверена, блефует она или нет, но никто не пойдет за ней в лес, чтобы арестовать за подобное. К тому же, Клара была из крестьянского квартала. Богатый человек мог иметь какую-то власть и влияние, но в Аванпосте Кольта она была никем. Просто очень красивое личико.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула Клара, вцепившись в подол своего платья обеими руками и пятясь назад.
— Вы, люди, кажется, думаете, что раз я занимаюсь своими делами и пытаюсь быть милой, то я не опасна. Мне жаль, что я причинила тебе боль, но это всё равно не дает тебе права бить меня. Иди домой, Клара, — Маюми кивнула головой в сторону дома женщины. — Сейчас же, пока я не передумала.
