Теневой волшебник (ЛП) - Кеннеди Джеффи
— Я никого не насиловал, — прорычал он. — Они все были согласны. Более того, они прямо-таки жаждали родить от меня детей-волшебников.
— Или детей-фамильяров. — Поправка не имела значения, но она с трудом пыталась осмыслить это откровение.
Он пожал плечами, как будто это не имело значения.
— Игра в кости для всех.
— Сколько их?
— Сколько детей? Понятия не имею. Никто не информирует меня о результатах этих экспериментов. Да и вообще о любых других. Я здесь не совсем главный, если ты не заметила.
— Сколько женщин-фамильяров к тебе приводили? — Селли выдавила из себя, пытаясь осознать чудовищность трясины, в которую она угодила. Ложное дно.
— Не все они были фамильярами, — поправил он, и на него навалилась непонятная апатия. — Волшебницы тоже. Все они были достаточно счастливы, чтобы получать удовольствие. Ты тоже будешь. Если уж на то пошло, этому я научился. Десятки, — предположил он, и ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он наконец-то ответил на ее вопрос. — Может быть, сотня или больше. Они слились воедино, а я большую часть времени был не совсем в своем уме. — Подняв кончики пальцев к вискам, он помассировал их. — Пытаться это вспоминать больно. То, что я считаю реальностью, не всегда являлась таковой.
— О, Джадрен… — Она хотела утешить его, но не решалась подойти. — Не думай об этом. Прости, что спросила.
Он провел руками по лицу, затем опустил, уставившись на них долгим напряженным взглядом. Затем его взгляд прошелся по их стерильной тюрьме, ненадолго задержавшись на груде извлеченных из его тела предметов, а затем вернулся к ее глазам, выражение лица было пристальным и тревожным.
— Селия. — Он выдохнул ее имя, растягивая слоги. — Кто ты на самом деле?
Этого она не ожидала.
— Ты знаешь, кто я. Ты встретил меня в Доме Фела. Мы путешествовали вместе.
Он фыркнул.
— Довольно неубедительная легенда, ты не находишь? В каком мире я мог бы оказаться в Доме Фела, если он вообще не существует? Дом Фела исчез из списков давным-давно. И почему этот лорд Фел позволил мне путешествовать с его сестрой, непривязанным фамильяром?
— Я… — Это было плохо. Похоже, он не собирался играть с ней в игру. — Разве ты не помнишь?
— Я многое помню. — Он сделал странное ударение на этом слове, ставя его под сомнение. — Но я не могу доверять этим воспоминаниям. Может статься, что я никогда не покидал этого места, и все, что, как мне кажется, я помню о времени, проведенном в этом мире, было иллюзией. Возможно, это какой-то трюк Маман, чтобы заставить меня делать то, что она хочет. — Он криво усмехнулся. — Это тоже работает. Ты мне нравишься больше остальных. Где она тебя нашла?
Он легко загнал ее в угол, тем более что какая-то дикая и решительная часть ее души не желала уклоняться от него. Если бы они были наедине, она бы сдалась в этот момент. Положив одну руку на ее ключицы, он слегка сжал ее горло — так он любил делать, когда на него находило дурное настроение. Его колдовской черный взгляд впился в нее.
— Я чувствую связь между нами. — Его магия ласкала ее, словно интимное поглаживание внутренней стороны ее кожи. — Думаю, ты действительно мой фамильяр. — Другая его рука безошибочно нашла разрез на ее платье, поглаживая обнаженное бедро. — У меня в мозгу запечатлелся твой образ. Ты, обнаженная, стоишь на коленях у моих ног. Моя. Это ведь реально, не так ли?
Его пальцы нашли завитки на стыке ее бедер. Хотя она извивалась, он удерживал ее на месте властной рукой у ее горла и силой своего взгляда. Она крепко сжала бедра, но он просунул палец в щель, и его скольжение стало до абсурда легким. Они оба застонали, и резкое удовольствие отозвалось в них физически и магически.
— Селия, — пробормотал он, нащупывая набухший пик ее беспомощного возбуждения, — ты мне лгала.
— Я не делала этого, — выдохнула она.
— Ты это сделала, — утверждал он, обводя пик кончиком пальца, отчего по ее телу пробежала изнуряющая волна удовольствия. — Ты такая мокрая, набухшая, горячая от желания. Ты хочешь меня. Ты хочешь этого.
— Я не хочу. — Отрицание прозвучало невнятно, он играл на струнах ее желания, подобного которому она никогда не испытывала. В этом была доля правды — она действительно хотела его. Хотела, жаждала его. Она вглядывалась в его неотразимое лицо, в его черные глаза, так сосредоточенно смотрящие на нее. Было бы легко сдаться, утонуть в нем, отдаться ему, вручить последние ключи от своего сердца. И они оба были бы потеряны навсегда.
Осознав, что вцепилась в его плечи, она подняла руки к его лицу, обхватив его.
— Джадрен. — Она произнесла его имя со всей тихой яростью, на которую была способна. Пытаясь дотянуться до него со дна той трясины безумия, в которой он тонул. Она понимала, каково это, и ей стало ясно, почему Джадрен всегда понимал это в ней.
Он знал, что такое удушающая глубина безумия, вызванного магией. Он был там. Он также рисковал жизнью, чтобы вытащить ее. Она не могла поступить иначе.
— Джадрен, — повторила она, задыхаясь, и глаза ее чуть не закатились, когда его палец нашел портал к ее самому сокровенному «я» и вошел в нее. Где-то по пути она забыла о своем сопротивлении и открыла ему свои бедра.
— Селия, — ответил он пылким рыком, добавляя второй палец и загибая его внутри нее. — Я собираюсь поглотить тебя целиком.
— Джадрен, — процедила она сквозь зубы, в третий раз произнося его имя. — Ты сказал, что я могу тебе доверять. Ты обещал мне.
Эти слова прорвали его неистовство, его решительный натиск на ее чувства немного ослаб. Пользуясь своим преимуществом, она провела ногтем по его щеке, достаточно сильно, чтобы причинить боль рваной ране и заживающим синякам, отметив линию, где его щека была иссечена и зажила. Напомнив ему о старом шраме под новыми.
— Это было на самом деле, — сказала она ему. — Твоя мать никогда бы не подумала о змее.
В его глазах мелькнула ясность, пальцы, сжимавшие ее, ослабли, а рука, обхватившая ее пик, замерла, удерживая ее почти нежно.
— Змея, — повторил он, и его пробрала дрожь.
— Да. — Воодушевленная, она осторожно провела рукой между их телами, создавая одновременно разочаровывающую и необходимую передышку. Взяв его за запястье, она отстранила его руку от себя, ее теперь пустое лоно оплакивало потерю. — Помни о змее. — Она сосредоточилась на этом явно неэротическом образе. — И о ящике. Помнишь, как я плакала?
Его выражение лица еще больше смягчилось, и он ослабил хватку на ее горле.
— Ты так боялась.
— Ты понял мой страх оказаться в ловушке, в плену из-за этого места. Мы оба теперь в клетке, и ты обещал спасти меня от этого. Я боюсь, Джадрен. Ты должен вытащить меня отсюда. Пожалуйста.
Его сознание прояснилось, и на лице появилось выражение ужаса.
— Темные силы, — вздохнул он. — Селия, что я с тобой сделал?
— Ничего, — заверила она его, но он отступил, полностью отпустив ее и заметив ее растрепанные волосы. Подняв руку, которой ласкал ее, он уставился на нее: она была скользкой от ее возбуждения. Он мог бы с таким же успехом держать в руках змею, судя по тому, как исказилось его лицо от омерзения.
Он вытер руку о разорванную одежду — жест крайнего отвращения, который мог бы оскорбить ее, если бы она не понимала причину, — и поднял на нее свои черные глаза. Глубина эмоций в них потрясла ее, и она протянула к нему руку, сама не зная, что хочет сделать, но он в тревоге отступил назад.
— Не надо, — резко предупредил он ее. — Я не полностью контролирую ситуацию.
Медленно опустив руку, она кивнула.
— Все в порядке, Джадрен. Теперь все в порядке.
Он разразился горьким смехом.
— О, куколка, ты очень, очень ошибаешься.
Глава 19
Габриэль уставился на нее, явно застыв на месте от известий Ник.
— Что значит, они больше не в Доме Саммаэля?
Ник постаралась выбрать момент с умом. Сообщить Габриэлю плохие новости было нелегко, но нужно было учитывать и время. Он был бы вне себя от ярости, если бы она затянула с сообщением. К тому же он все равно вышел бы из себя.
