Преследуемая Хайракки (ЛП) - Силвер Каллия
Когда приходили гости, он уединялся там. Ария и Анджело не были готовы его увидеть. Серафина не была готова его объяснять. Он понимал. Концепция инопланетного партнера была достаточно сложной даже для людей, выросших со знанием того, что существуют другие виды. Для ее семьи, которая всё еще верила, что пришельцы — это выдумка, с правдой придется обращаться очень осторожно.
Поэтому он ждал.
Через связь он чувствовал эмоции Серафины. Радость — яркую и непривычную. Облегчение — настолько глубокое, что оно граничило со скорбью. Любовь — сложную и многослойную, такую, которая приходит с историей, обязательствами и тяжестью лет, потраченных на сохранение семьи исключительно усилием воли.
Задняя дверь открылась, и Серафина вышла на небольшое патио. Она не выглядела удивленной, застав его там; благодаря связи она всегда знала, где он находится. Она пересекла двор и встала рядом, коснувшись плечом его руки.
— Ария готовит ужин, — сказала она. — Сама настояла. Сказала, что ей нужно заняться чем-то нормальным, иначе она сойдет с ума. — Тихий смешок, усталый, но искренний. — Анджело уже уснул в кресле. Думаю, вид нулевого баланса на его банковском счете едва не довел его до настоящего сердечного приступа.
Запах еды потянулся через открытую дверь. Человеческая еда. За последние недели он кое-что из нее попробовал: пресные крахмалы, растительность со странными текстурами, мясо, которое нагревали до тех пор, пока оно не теряло всю жизненную силу. Серафину забавляли его реакции. Вполне съедобно, сказала она, возвращая ему его же слова. Высокая похвала.
— Они в порядке?
— Они ошеломлены. Но да. Они в порядке, — она повернулась к нему, и в тусклом свете ее глаза казались темными и серьезными. — Спасибо.
— Я ничего не сделал. Контракт…
— Я не про деньги, — она покачала головой. — За то, что даешь мне время. За то, что прячешься на заднем дворе, как очень большая, очень терпеливая горгулья. За то, что не давишь.
Он не знал, что такое горгулья. Он посмотрел это на ее планшете после того, как она впервые употребила это слово: каменные существа, которые сидели на человеческих зданиях, предназначенные для отпугивания зла. Он обнаружил, что такое сравнение его не задевает.
— Пожалуйста, — ответил он. Эта фраза всё еще казалась странной в его устах, но ее улыбка того стоила.
Они стояли вместе в темноте, глядя на огни города, расстилающегося внизу. Лос-Анджелес. Он изучал его перед Охотой: плотность населения, инфраструктуру, модели оценки угроз. Тогда это были данные, абстрактная информация, которую нужно было подшить к делу и забыть.
Теперь это был ее дом. А значит, и его.
Марак выходил на связь. У людей Жорена здесь были ресурсы, инфраструктура, которую Макрат только начинал постигать. Безопасные дома. Оборудование для наблюдения. Сеть людей, которые знали правду и работали над тем, чтобы скрыть ее от тех, кто не знал.
И они обещали ему больше. Технологию маскировки, настроенную под его биологию. Устройство, которое будет проецировать человеческий облик поверх его истинной формы, позволяя ему свободно ходить среди представителей вида Серафины, не вызывая паники или разоблачения. Он будет выглядеть как человеческий самец: высокий, возможно, необычный, но не привлекающий излишнего внимания.
До готовности технологии оставались месяцы, сказали они. Требовались сложные калибровки. Но когда она будет готова, он сможет стоять рядом с ней при свете дня. Встретиться с ее семьей не в качестве секрета. Существовать в ее мире не только как тень на заднем дворе.
Он обнаружил, что хочет этого. Больше, чем когда-либо чего-либо хотел.
— Я собираюсь уволиться из полиции Лос-Анджелеса, — сказала она. Слова прозвучали твердо, словно она уже давно об этом думала. — Я выгорела еще до того, как всё это случилось. Четырнадцать лет смотреть, как система подводит людей. Арестовывать одних и тех же парней снова и снова, пока настоящие преступники выписывают чеки и гуляют на свободе, — она выдохнула. — Я не хочу к этому возвращаться.
— Чем ты будешь заниматься?
— Морган упоминала что-то о работе с сетью. Использовать мои навыки для чего-то действительно важного, — она взглянула на него. — Это было бы… я имею в виду, ты не был бы против? Если бы я осталась связана с операциями Марака?
Вопрос застал его врасплох. Через связь он чувствовал ее неуверенность; не в нем, а в очертаниях их будущего. Она пыталась построить жизнь и пока не знала, какие элементы у нее есть для работы.
— Я говорил с Жореном, — сказал он. — Верховным Арбитром. Он одобрил мой перевод.
Она замерла:
— Перевод?
— На Землю. Навсегда, — он повернулся к ней лицом, наблюдая за ее выражением в тусклом свете. — Защитной сети Марака здесь требуется персонал. Угрозы, с которыми ваш вид пока не готов справиться. Кха'рууны могут служить этой цели.
— Ты остаешься, — ее голос звучал едва громче шепота. — На Земле. Ты остаешься здесь.
— Я всё еще Кха'руун. Я по-прежнему буду брать миссии, когда это потребуется. Но моей базой будет это место, — он сделал паузу, затем добавил тише: — С тобой.
Через связь он почувствовал всплеск ее эмоций: облегчение, радость и свирепое чувство собственности, которое в точности совпадало с его собственными чувствами. Она подняла руку и сжала его предплечье; ее пальцы впились в дермальные пластины достаточно сильно, чтобы он почувствовал давление.
— Я думала… — она осеклась, начала снова. — Я думала, что мне, возможно, придется выбирать. Между тобой и ими. Между этой жизнью и той, что была у меня раньше.
— Тебе не нужно выбирать, — он накрыл ее руку своей. — Я не прошу тебя покинуть твой мир. Я прошу разделить его со мной.
Она издала звук, который мог быть смехом, а мог быть всхлипом. Через связь он почувствовал, как стены, которые она возвела — стены детектива, стены выжившей, — начали давать трещины.
— Это же безумие, — сказала она. — Ты ведь понимаешь это, правда? Инопланетный воин, живущий в Игл-Рок. Берущий миссии для какой-то межгалактической защитной сети. Прячущийся в задней комнате, когда приходит моя сестра.
— Да, — согласился он. — Это безумие.
— И тебя это устраивает?
Он обдумал вопрос. Обдумал жизнь, которую вел до этого: десятилетия цели без привязанности, насилия без якоря, службы без дома. Он был Кха'рууном. Оружием, воином и инструментом разрушения. Он не ожидал ничего другого.
Теперь было это. Дом с розовыми цветами во дворе. Комната, которая принадлежала ему, с усиленной кроватью и затемненными окнами. Семья внутри, готовящая ужин, не подозревающая, что их защитник наблюдает за ними из теней. Пара, которая смотрит на него без страха и спрашивает, устраивает ли его безумие.
Его это более чем устраивало. Он был удовлетворен.
Слово казалось чуждым. Раньше у него никогда не было повода его использовать.
— Меня это более чем устраивает, — сказал он.
Она поцеловала его. Не так, как в джунглях: мягче и медленнее, скорее обещание, чем заявление прав. Через связь он почувствовал, как ее уверенность встает на свои места. Ее принятие. Ее преданность.
Когда она отстранилась, ее глаза сияли.
— Мне пора возвращаться, — сказала она. — Пока Ария не выслала поисковую группу.
— Да.
Но она не двигалась. Ее рука оставалась на его предплечье, и через связь он чувствовал ее нежелание оставлять его в темноте, возвращаясь к свету.
— Скоро, — сказала она. — Я скоро им расскажу. Может быть, когда будет готова технология маскировки. Когда я смогу представить тебя кем-то иным, нежели… — она указала на него, на броню, хвост и всё, чем он был. — Когда я придумаю, как это сделать.
— Ты найдешь слова. Когда будешь готова.
Она снова поцеловала его — быстро и пылко — затем отстранилась. Он смотрел, как она пересекает двор, как открывается дверь и выплескивается свет, как ее силуэт замирает на пороге.
— Сера? — голос Арии изнутри. — С кем ты разговаривала?
