Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт
— Гиврон? — его рот изогнулся в ухмылке, глаза оценивали меня, как корову на торге. — О, сначала ты обслужишь меня, милая.
Нет, нет, нет…
— Опять застенчивая? — его свободная рука обвилась вокруг моего подбородка, оттаскивая меня от балюстрады и пустоты за ней. — Найдём место потише, да?
Без ножей, повторила я себе, когда он развернул меня вместе с собой, отчаянно подавляя насилие, подёргивавшееся в моих пальцах. Без рун. Девушка, которая не дерётся, не стоит того, чтобы о ней докладывать Аранку, и ничто, что он может сделать, не будет хуже мести Аранка.
Я должна быть скучной. Разве Дурлейн не говорил так?
— Мой лорд, — попыталась я, — если лорд Гиврон услышит…
Жгучая боль вспыхнула на нежной коже моего горла. Валерн грубо впечатал меня в деревянную обшивку, и в тот же миг он больше не улыбался, даже той кошачьей ухмылкой, что была мгновение назад.
— Не вынуждай меня испортить это милое личико, милая. — Он резко отпустил мои волосы, всё ещё удерживая моё лицо другой рукой. На кончиках его свободных пальцев вспыхнули маленькие язычки пламени, их очертания размывались, когда он позволял им танцевать в нескольких дюймах от моих глаз. — Никто ничего не услышит. Или ты думаешь, Гиврон оставит тебя, если ты вернёшься, похожая на расплавленную свечу?
Я больше не дышала.
Моё тело подо мной было онемевшим, мёртвым, беспомощным и лишённым силы. Бежать бессмысленно. Пламя будет быстрее. Он огнерождённый маг, чёрт побери, а я всего лишь военная добыча, жалкая, ничтожная…
Сегодня я сражалась с огнерождённым магом.
Мысль возникла из ниоткуда, ударом под дых.
Я победила огнерождённого мага сегодня … но нет, о чём я думаю? Если я нападу на Валерна, он успеет разнести слухи, прежде чем я успею отойти от него на десять шагов. Если только я не убью его … но убить любимца Аранка ещё худшая идея. Вороны достигнут горы Эстиэн ещё до конца ночи — беловолосая девушка с слишком большим количеством ножей при себе, скажут они, и птицы слетятся …
Ты поступила мудро, не вступив в бой, ведьмочка.
Ларк.
Неужели я не смогу вытерпеть это ради Ларк?
Я наблюдала за собой со стороны, на расстоянии нескольких ярдов, застыв на месте, пока Валерн убирал руку с моего горла, жадные пальцы вцеплялись в мою тунику. Сколько это может занять? Минуты. Всего лишь минуты. Если я досчитаю до тысячи, он, наверно, закончит. Чёрт, я делала и хуже ради выживания. Мне просто нужно…
Руки исчезли.
Мои притуплённые чувства зарегистрировали неожиданность на несколько секунд слишком поздно.
Запах вина тоже исчез, и я моргая погрузилась обратно в собственную плоть и кровь, мир был туманом несочетающихся форм в свете свечей. Валерн, широкий, с золотистыми волосами, отвернулся от меня. Позади него …
Чёрное пятно.
Блеск льда.
А затем голова Валерна резко откинулась назад с тошнотворным глухим ударом, и краски сшились в предметы…. кулак, шрамы, один пылающий глаз.
Дурлейн.
Совсем, совсем не похожий на то холодное, сдержанное существо, которое я знала, — лицо, острое, как стекло, искажено яростью, движения не сдержаны, как удары зимней бури. Он ударил снова, прежде чем я успела прийти в себя, кулак врезался в челюсть Валерна жестоким апперкотом. Дипломат отшатнулся и врезался в обшитую панелями стену рядом со мной; его рука метнулась к лицу, глаза расширились и затуманились, словно он не мог до конца осознать, что происходит.
Я каким-то образом открыла рот. Мой голос каким-то образом вырвался.
— Не … не …
— Ты ебанная крыса, — прорычал Дурлейн, не замедляясь, выплёвывая слова Валерну в лицо, каждое сопровождалось новым стремительным ударом. — Ты гнилой кусок дерьма. Ты…
Валерн согнулся пополам, кровь брызнула из его носа на отполированный деревянный пол.
— Как ты смеешь… я эмиссар короля Аранка из…
— О, правда? — шквал жестоких, выверенных ударов подломил колени другого мужчины; он наполовину осел, наполовину рухнул к стене, тщетно пытаясь защититься от натиска. — Какое удовольствие познакомиться. Я Дурлейн Аверре, сын Варраулиса Аверре, третий принц, претендент на Пепельный трон, а ты, ты проклятая адом трата воздуха …
Рот Валерна распахнулся.
Его верхняя губа была рассечена и распухла. Щёки лишились и того малого цвета, что в них оставался. Понимание медленно зажглось в его глазах понимание, а затем смертельный страх.
— Я … Пламя живое, Ваше Высочество, я не хотел …
Дурлейн схватил его за грудки шёлкового камзола, не дав договорить, и дёрнул дипломата на ноги, словно мешок с репой. Клочья тумана просачивались из его шрамов, ледяным блеском обволакивая его кулаки, чертя в воздухе следы движения, когда он нанёс последний удар, с тошнотворной точностью вогнав костяшки в печень другого мужчины.
— Конечно, ты, чёрт побери, хотел, — прошипел он, пока Валерн корчился и хватал воздух, тщетно пытаясь вырваться. — Думаешь, я не видел этих игр раньше? Мне плевать, насколько низко ты передо мной кланяешься, мелкая ты мерзость, потому что я видел, что ты такое, когда ты самый сильный в комнате, и это, — его колено резко ударило вверх, — единственная чёртова правда, которая меня интересует. Есть ещё что сказать?
— Я … я не знал … — сквозь полный крови рот это прозвучало нечленораздельным всхлипом. — Прошу вашего прощения… я…
Оскал, искрививший губы Дурлейна, был звериным.
— Ты просишь моего прощения?
Валерн уставился на него, лицо избито и распухло.
— Она … она ведь ваша, да?
Мгновение тишины пульсировало.
Лицо Дурлейна стало совершенно неподвижным.
Надвигающаяся гибель. Я почувствовала бы её даже без клочков тумана, сочащихся из его шрамов, без тяжести его ярости, собирающейся в воздухе, как гроза перед разрядом: его черты заострялись во что-то твёрже стали и кости, во что-то призрачное и беспощадное, как сам адский лёд.
Его голос, когда он прозвучал, был мягок, как падающий снег.
— Она полностью принадлежит самой себе, ты, дерьмо.
Белое пламя вспыхнуло из его ладоней.
Всё произошло слишком быстро, чтобы я смогла двинуться, слишком быстро, чтобы я смогла его остановить. Валерн разомкнул губы, чтобы закричать, первый приглушённый крик вырвался … и в тот же миг Дурлейн холодно направил руку к его лицу и затолкал шар огня мужчине в горло.
Я закричала.
Валерн, корчась в агонии, выглядел так, будто сделал бы то же самое, если бы его голосовые связки не были выжжены дотла.
Его рубашка горела. Его волосы горели. Я моргнула и он весь горел, как та свеча, в которую он угрожал превратить меня; запах обожжённой кожи последовал мгновение спустя, едкий и приторно-сладкий. Я отшатнулась, желудок скрутило … но вместо того, чтобы последовать за мной, Дурлейн шагнул ещё ближе к груде обугленной плоти и костей, которой при жизни был Валерн Ледяной Язык, и собственными голыми руками поднял дёргающееся тело с пола.
Он повернулся.
Он бросил.
Горящее тело взмыло в воздух через деревянную балюстраду, прямо в весёлое пиршество, всё ещё бушевавшее внизу.
Раздался влажный глухой удар. Один короткий миг тишины.
Затем взорвались крики, пронзительные и резкие, за ними последовал топот бегущих ног, звон разбивающегося стекла и тарелок. Кто-то закричал, требуя воды. Другой — стражу. Я стояла, застыв у деревянной стены, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить, ни моргнуть, не в силах до конца осознать, что, чёрт побери, только что…
Тонкие руки подхватили меня.
Дыхание Дурлейна было обжигающе горячим у моего виска, когда он пробормотал:
— Грёьанные лицемеры.
Я ахнула, инстинктивно вцепившись в его плечи, пока он уносил меня прочь от хаоса внизу, его напряжённые руки прижимали меня к груди, его хватка была крепка, как сталь, и в то же время ошеломляюще мягка. Словно я была из стекла. Словно, после дней, когда он требовал от меня лишь безупречной компетентности, он наконец понял значение слова «защита» и сразу решил, что я отчаянно, отчаянно в ней нуждаюсь.
