Теневой волшебник (ЛП) - Кеннеди Джеффи

— Значит, ты позволил мне поверить в то, что я сошла с ума вместо того, чтобы признать правду?

— Перед лордом Саммаэлем? Несомненно.

— Потом?

— Перед шпионом духа Элала? Однозначно. — Он без всяких извинений смотрел ей в глаза.

— А как же сейчас?

— А как же сейчас? — возразил он совсем не игриво.

— Ты знал, что я не смогу тебя убить! — неудивительно, что он не испугался, притворившись спящим, чтобы посмотреть, что она сделает. — Ты бы позволил мне прострелить тебе сердце или перерезать горло и поверить, что я тебя убила.

Он наклонил голову.

— Ты бы пожалела, если бы все получилось?

— Нет. — Да. Она не знала.

— Можно сказать, что я просто потакал твоим целям. Удовлетворял твою жажду мести и так далее. В конце концов, ты совершенно права, злясь и ненавидя меня.

— Значит, ты просто позволишь мне убить тебя?

— Ну, в любом случае, пусть все идет своим чередом. — Он усмехнулся. — Я действительно верил, что ты сдашься.

— Ты меня разозлил, — призналась она, — вел себя так, будто тебе все равно.

— Напомни мне, чтобы я не злил тебя, — мягко ответил он, ухмылка померкла до полуулыбки.

— Хотя теперь я понимаю, почему тебе все равно, в любом случае. Ты действительно не можешь умереть?

Теперь улыбка пропала, на лицо вернулись мрачные тени.

— Видимо, нет. Моя очаровательная Маман, конечно, постаралась на славу. Хотя она не решалась прибегнуть к таким крайним методам, как обезглавливание, удаление сердца, полное сожжение или расчленение. Она не хотела рискнуть потерять главный объект своих исследований.

— Она ставила на тебе эксперименты. — Селли поняла это раньше, но на нее навалилось столько всего — включая непреодолимый страх за свою шкуру, — что она не успела до конца все обдумать.

— Может, не будем это обсуждать? — Джадрен ответил небрежно, хотя его бледная кожа приобрела зеленоватый оттенок. — Желательно никогда, но, по крайней мере, не сейчас, когда мое плечо заживает от этой стрелы. Чем дольше ты будешь вытаскивать ее, тем больнее будет, когда ты это сделаешь.

— Ты предполагаешь, что я это сделаю?

— Думаю, мы зашли в тупик, так что да.

Она смотрела на него, не ожидая такого поворота событий.

— Может, мне стоит позвать целителя Рефоэля?

— Селия. — Он произнес ее имя так серьезно, что она встретила его пристальный взгляд иссиня-черных глаз, окаймленных медными ресницами. — Моя мать уже обеспокоена твоим неуравновешенным характером и моей неспособностью контролировать тебя. Если она узнает, что ты пыталась убить меня, — а я сомневаюсь, что нам удастся выдать это за извращенные игры, — то она предпримет шаги, чтобы сломить твою волю. Как только она сделает тебя послушной, она привяжет тебя к одному из моих братьев или сестер. Надеюсь, ты поверишь, что я совершенно искренне предупреждаю тебя, что никто из них не является тем, кому ты захочешь отдать свою жизнь и магию.

Во рту у нее пересохло.

— Ты заключил с ней сделку, чтобы я была привязана к тебе.

Выдохнув, он откинул голову назад.

— Я не вижу другого выхода из этой ситуации. Единственный способ покинуть этот дом живой — это привязаться к волшебнику. Выбор полностью зависит от того, к кому именно.

— Ты сказал, что мы можем сбежать.

— После того, как тебя привяжут, да. А до тех пор шансов нет. За тобой будут следить слишком пристально. Когда ты будешь привязана, они не будут беспокоиться об этом, поскольку ты не сможешь добровольно покинуть своего волшебника.

— Ты мог бы позволить мне сбежать, пока мы не добрались сюда.

— Ты бы предпочла быть привязанной к волшебнику из Саммаэля? — недоверчиво спросил он. — Ты же видела, что они там делают.

Она подавила дрожь, вызванную воспоминаниями о творившемся там ужасе.

— Я могла бы выжить в диких землях между этими землями. Ты знаешь, я могу.

Он покачал головой.

— Только не с этим гребаным духом Элала. Я перебрал все сценарии, которые только мог придумать во время той долгой поездки в карете, и единственное, к чему я пришел, — это использовать имеющиеся у меня рычаги воздействия на мать, чтобы привязать тебя к себе как фамильяра и снова вывезти отсюда. Как только ты благополучно вернешься в Дом Фела, я уеду и навсегда оставлю тебя в покое. Они смогут использовать твою магию, чтобы поддерживать твое здоровье. Я никогда не хотел иметь фамильяра.

— Это ты так говоришь, — усмехнулась она.

— Веришь ты мне или нет, Селия, — устало ответил он, опустив глаза, — я не виню тебя за то, что ты сомневаешься во мне. Но я честен, насколько могу. Это твой лучший шанс вернуться домой, сохранив остатки рассудка.

Как ни странно, ее успокоило, когда он снова ткнул в нее.

— Почему ты не можешь умереть?

Он приоткрыл один глаз.

— Ты задаешь вопрос, на который моя мать пыталась ответить всю жизнь.

— Расскажи мне, что она выяснила.

— Хорошо. Я сделаю это, если ты вытащишь стрелу, чтобы я окончательно исцелился.

— Отлично. — Это было самое меньшее, что она могла сделать. Опираясь бедром на край кровати, она потянулась к древку стрелы.

— Прости меня, — сказал Джадрен, сверля ее взглядом. — Что, по-твоему, ты делаешь?

— Вытаскиваю стрелу, — огрызнулась она. — Очевидно.

— Без отрезания наконечника не обойтись. Помнишь, как наконечник стрелы закругляется у основания? Ты не сможешь протащить ее обратно, не проделав новую дыру. Ты, конечно, бойкое создание, но я сомневаюсь, что ты настолько сильна, и я не хочу терпеть боль. Тебе придется сломать или перерезать древко, а потом потянуть его вперед.

О. От одной мысли об этом ей стало не по себе.

— Тогда давай я возьму нож и попробую разрезать древко. Снимешь защиту?

— Готово.

Глава 15

Джадрен, в кои-то веки оправдав свое слово, действительно наслаждался видом Селии, скользнувшей к столу, на котором он разложил их оружие. Она обладала природной грацией, которую еще больше подчеркивало отсутствие стесняющей и непривычной одежды.

Хотя черное белье, которое она носила, было далеко не привычным для нее, Селия выглядела в своей стихии, даже когда на ней было так мало одежды. Более дикой, менее скованной. Длинные спутанные волосы спадали вниз по спине, образуя стрелу над ее маленькой идеальной попкой.

Как будто она хотела обратить на это его внимание. Особенно когда — возьмите его темные силы, — перегнувшись через стол, показала ему золотистую, как луна, нижнюю часть своей аккуратной попки.

Ему, конечно, не следовало бы так на нее пялиться, но бренди, которое он выпил, чтобы пережить допрос матери, да еще и с учетом побочных эффектов самоисцеления, а затем Селия, одетая как одна из его юношеских мечтаний… Нужно быть более сильным мужчиной, чтобы отвести взгляд.

— Помимо того, ты не смог сдержать свою реакцию на нее, до того, как она выстрелила, — заметил его насмешливый внутренний голос. На это у него не было ответа. Вид ее, готовой выстрелить в него, высокой, стройной и угрожающей в черном сексуальном белье, парализовал его больше, чем все ее угрозы.

Снова дотянувшись до ножей, Селия выбрала несколько и вернулась к нему. Ее груди оказались полнее, чем он мог себе представить, золотистые и округлые, они возвышались над кружевом с аппетитной гладкостью. Ее темные соски туго обтягивало кружево. Он был потерян.

— Захвати мне бренди, пожалуйста?

Она нахмурилась, взглянув на бутылку.

— Тебе действительно нужно выпить?

Он сделал вид, что размышляет.

— Да.

Он думал, что она откажет, но она вернулась за бутылкой и бокалом, даже налила ему пару глотков и протянула. Выпив, он насладился жидким огнем, обжигавшим края боли, и исключительно мягким послевкусием.

Гораздо лучше, чем та дрянь в Доме Фела. Не то чтобы какое-либо количество хорошего бренди заставляло его предпочесть кошмарный сон наяву, который был его родным домом. Он готов был пить плохой алкоголь целыми днями, лишь бы оказаться в стране идеалистов-дураков, которые, по крайней мере, не завтракают младенцами.