Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ) - Рид Алекса
Я чувствовала, как сильные руки обхватывают меня сзади, поднимают на ноги, прижимают к твёрдой, тёплой груди. Рихард. Он не говорил ничего. Просто держал, пока я рыдала, уткнувшись лицом в его мундир, сотрясаясь от спазмов горя и несправедливости всего этого.
— Это я… это я виновата, — захлёбываясь, выговаривала я.
— Если бы я не ушла… если бы я попыталась с ним поговорить, понять… он бы не полез в это… он бы…
— Тихо, — его голос прозвучал прямо у уха, низкий и твёрдый. — Это не твоя вина. Он сделал свой выбор. Взрослый, осознанный выбор. Ты не могла его остановить.
— Но он пытался меня предупредить! Он пытался помочь в конце! А я… я даже не попрощалась.
Рихард отпустил меня, взял за плечи и заставил посмотреть на себя. Его серые глаза были суровы, но в них не было осуждения. Только сосредоточенность и та же, знакомая теперь, боль.
— Слушай меня. Его убили не для того, чтобы наказать его. Его убили, чтобы заткнуть рот. Но сейчас нам нужно уйти. Хекс и его люди. Они разберутся здесь.
Он бережно, но настойчиво повёл меня к выходу. На лестнице мы столкнулись с бледной, перепуганной миссис Гросс.
— Что… что там? — прошептала она.
— Мои люди будут здесь через пять минут, — холодно сказал Рихард.
— Ничего не трогайте. Никого не впускайте.
На улице холодный воздух обжёг лицо, но не смог пронять внутренний ледяной оцепенения. Я шла, почти не видя дороги, держась за руку Рихарда, как за единственную опору в рушащемся мире. Он усадил меня в карету, сел за руль, и мы поехали. Не знаю куда, и плевать…
Глава 39
«Не кричите, леди»
Очнулась я от глухого, равномерного стука. Стучало в висках, в сжатых кулаках, в каждом пересохшем нерве. Я сидела на краю кровати в его спальне, куда он почти на руках занёс меня из кареты, и смотрела на свои пальцы, белые от того, как сильно я их сжимала. На них не было крови Тони, но я её, будто, чувствовала.
Рихард стоял у камина, спиной ко мне, и смотрел на тлеющие угли. Его фигура, казалась сейчас неестественно неподвижной, как будто он застыл, боясь любым движением разбудить во мне новый приступ горя или истерики.
— Я не могу… — начала я, и голос мой прозвучал хрипло, чужим, сорванным шёпотом.
— Я не могу понять… За что? Он же… он был хорошим человеком. Во что он ввязался? Во что ввязались мы?
Рихард медленно обернулся. В свете единственной лампы его лицо было измождённым, тени под глазами казались глубже обычного. Он подошёл, опустился на колени передо мной, жест такой неожиданный и смиренный, что у меня перехватило дыхание. Его большие, шершавые руки осторожно взяли мои замёрзшие пальцы.
— Он играл в игры, где ставка, жизнь, Элиза, — сказал он тихо, без осуждения. — И проиграл. Ты не виновата. Никто не мог его остановить, когда он решил бросить вызов не тем людям.
— Но он мой брат, — выдохнула я, и слёзы, казалось, уже высохшие, снова навернулись на глаза, жгучие и бесполезные. — И я даже не успела… сказать ему…
— Сказать что? — он мягко, почти невесомо, провёл большим пальцем по моей ладони.
— Что прощаешь? Всю свою подлую, запутанную жизнь он это знал. И в конце он попытался это исправить. Не всем даётся такой шанс.
Его слова не утешали. Они были как холодный компресс на рану, притупляли жгучую боль, заставляли смотреть на всё с этой странной, безжалостной ясностью. Я смотрела на его руки, держащие мои, на широкие ладони, которые могли быть невероятно нежными. И в этой пустоте внутри что-то дрогнуло.
— Не уходи, — сорвалось у меня, прежде чем я успела подумать. — Пожалуйста. Останься здесь. Сегодня.
Он поднял на меня глаза. В их серой глубине что-то промелькнуло — боль, понимание, та самая усталость. Он не ответил. Просто поднялся, сел рядом на кровать и обнял меня, притянув к себе так, чтобы моя голова оказалась у него на плече. Я прижалась к нему.
Я плакала. Тихо, без истерик, содрогаясь время от времени сухими, тяжёлыми всхлипами. Он молча держал меня, и его дыхание было ровным, живым ритмом в такт биению моего сердца.
Не знаю, сколько прошло времени. Может, минут двадцать, может, час. Слёзы иссякли, оставив после себя опустошённую, но странно спокойную усталость. Я уже почти начала дремать, убаюканная его теплом и тишиной, когда в дверь громко, настойчиво постучали.
Рихард вздрогнул, его тело напряглось. Он осторожно высвободился из объятий.
— Подожди здесь, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали командирские нотки.
Он вышел в прихожую. Я слышала приглушённые голоса — его низкий бас и ещё один, хрипловатый, знакомый. Хекс.
Не в силах усидеть на месте, я подошла к двери и приоткрыла её. В прихожей, сняв плащ и отряхивая с сапог снег, стоял Хекс. За ним, в дверном проёме, маячили тени ещё нескольких людей в военной форме.
— … прибыли на место через десять минут после вашего отъезда, — докладывал Хекс. — Картина ясная. Убийство. Ни следов, ни свидетелей. Хозяйка ничего внятного, только что парень снял комнату днём, заплатил наличными, сказал никого не пускать.
— И тело? — спросил Рихард, его голос был холоден и отстранён.
— Отправили в морг. Оформляем. — Хекс помолчал, его взгляд скользнул в мою сторону, и он слегка кивнул. — Соболезную.
Я молча кивнула в ответ, чувствуя, как подкатывает новая волта тошноты от этого циничного, но необходимого спектакля.
— Но я приехал не только по этому поводу, — Хекс понизил голос. — Прокопался глубже, по тем ниточкам, что дал ваш… родственник. Упёрся в кое-что серьёзное.
Рихард насторожился.
— Говори.
— Передел влияния, контракты на поставки оружия в приграничные земли, контроль над магическими артефактами, которые начали всплывать после последних раскопок в горах. Ваш бывший жених, всего лишь пешка, думаю, но тоже замешан.
По спине пробежал холодок. Я инстинктивно прикоснулась к запястью, где под тканью рубашки скрывалась метка.
— Какой ресурс? — спросил Рихард, и его голос приобрёл опасную, тихую окраску.
— Не знаю. Но добраться до сути можно только одним способом. Нужно влезть в их гнездо. А для этого нужен ты, Рихард. Без тебя совсем тяжко, сам понимаешь. У тебя есть доступ, репутация, и ты теперь в центре этого урагана. — Хекс сделал шаг вперёд.
— Есть операция. Закрытая, быстрая. Выезд сегодня ночью. На границу. Там должен состояться контакт с одним из курьеров. Он может дать нам ключ ко всей этой пирамиде.
— Сегодня ночью? — Рихард резко обернулся и посмотрел на меня. В его глазах читалась борьба. — Нет. Не могу. Не сейчас.
— Рихард, — голос Хекса стал твёрже. — Если мы упустим этого курьера, всё уйдёт в тень ещё на годы. А они не будут ждать. Они уже убили одного человека, чтобы замести следы. Кто следующий? — Его взгляд снова скользнул по мне.
Я поняла. Поняла всё. Рихард не мог остаться. Не потому что работа была важнее, а потому что единственный способ по-настоящему защитить меня сейчас, это нанести удар первым.
— Я поеду, — тихо сказала я. Оба мужчины повернулись ко мне.
— Элиза… — начал Рихард, но я перебила его, подняв подбородок. Внутри всё ещё тряслось, но голос звучал твёрдо.
— Ты не можешь быть везде. И ты не можешь прятать меня вечно. Ты сказал — чтобы выиграть эту войну, нужно идти в атаку. Так иди. А я…
— Нет, это опасно. — Он глубоко вдохнул.
— Л… ладно. Только пообещай вернуться. И пообещай, что когда вернёшься, это закончится.
Он смотрел на меня долго, его лицо было непроницаемой маской. Потом он кивнул. Один раз. Коротко.
— Обещаю.
Он повернулся к Хексу.
— Какие гарантии её безопасности здесь?
Хекс хмыкнул.
— Оставим ей охрану. Моих лучших. Четверо. Звери в человеческом облике, преданные как собаки. Никто к ней не подберётся. Дом, как крепость.
Рихард колебался ещё секунду, потом резко кивнул.
— Хорошо. Дай мне десять минут.
Хекс удалился к ожидавшим его солдатам, отдавая тихие распоряжения. Рихард подошёл ко мне. Он взял моё лицо в ладони, большие пальцы провели по щекам, стирая следы слёз.
