Красный Ангел (ЛП) - Харпер Хелен

Везение было бы кстати.

— Бо! — я безошибочно узнаю грубоватый тон моего деда. Понятия не имею, как он заметил меня из-за стены. У этого человека, должно быть, рентгеновское зрение.

— Мне нужно идти, — отвечаю я. — У меня много дел.

— Не могла бы ты подойти сюда, пожалуйста?

Я бормочу ругательства себе под нос и прохожу через офис, коротко кивая в знак приветствия всем присутствующим.

— Я сказала, — повторяю я, входя в комнату дедушки, — что у меня есть дела. Они важные, и я действительно не хочу терять время.

— Сначала тебе нужно сделать ещё кое-что, — он указывает на женщину, стоящую перед ним. Хотя я никогда раньше её не встречала, я сразу понимаю, кто она. Яблоко от яблони недалеко падает.

— Здравствуйте, мисс Блэкмен, — нервно говорит она, вытирая руку о юбку и протягивая её. — Я Труди Джонс. Мама Алистера, — она прикусывает губу. — Rogu3.

— Я знаю, кто вы, — мягко говорю я, беру её за руку и пожимаю её. Её рукопожатие слабое. — Что-то не так? С Rogu3, то есть, с Алистером, всё в порядке?

Она смотрит на моего дедушку, ища поддержки.

— Не волнуйтесь, миссис Джонс. Она не кусается.

Я бросаю на него взгляд, но он хмурится.

— Я новообращённый вампир, но у меня всё под контролем, — говорю я ей. — Я пью только из добровольных… — я чуть не говорю «жертв». — …Людей, — заканчиваю я.

Она кивает, хотя страх в её глазах не исчезает полностью.

— Алистер очень высокого мнения о вас. И, конечно, я видела вас по телевизору и в газетах. Вы очень смелая.

— Я не такая, — честно отвечаю я. — Что мы можем для вас сделать? — она несколько раз моргает, и я понимаю, что она сдерживает слёзы. Я протягиваю руку и сжимаю её плечо. — Что случилось?

— У него не очень хорошо идут дела, — выпаливает она. — Он не спит по ночам. Мы отобрали у него компьютеры и пытались помешать ему продолжать заниматься… тем, чем он занимался раньше, — кажется, она не в состоянии произнести слово «хакерство». — Он посещал психолога. Но он не хочет приходить в себя. Он не разговаривает ни с нами, ни со своими друзьями. Его оценки ухудшаются, и я знаю, что он прогуливает занятия.

Я искренне сочувствую ей. Иметь дело с подростками нелегко; иметь дело с необычайно умными подростками, пережившими травматический опыт, должно быть, ещё хуже.

— Могу ли я что-нибудь сделать?

Она замолкает на мгновение, чтобы взять себя в руки.

— Да. Да, вы можете прийти и поговорить с ним.

Я поражена.

— Я? Я не уверена, что я лучшая кандидатура.

— Нет. Вы спасли ему жизнь, хотя вы и…

— Кровохлёб? — она кивает. — Мне было приказано держаться подальше, — мягко напоминаю я ей. Её муж позвонил в «Новый Порядок» вскоре после того, как Rogu3 выписался из больницы. Он довольно ясно выразил свои чувства.

— Я знаю. Простите. Но теперь вы Красный Ангел. Вы герой, вы спасли тех людей на телестудии. Мой муж одумался. И, — она снова прикусывает губу, — вы нужны Алистеру.

Я отчаянно хочу попасть на Форест-авеню, но это же Rogu3. Я бы сделала ради этого парня всё, что угодно. Я киваю.

— Я немедленно отправлюсь туда.

Глава 15. Взбунтоваться

Есть что-то не совсем правильное в том, чтобы входить в дом Rogu3 через сверкающую парадную дверь, когда впереди идёт его мать. Несмотря на его возраст, я всегда чувствовала, что мы с ним на равных. То, что я вот так прихожу и сажусь на безупречно чистый диван с чашкой чая и печеньем, отличает меня от него. Это так и кричит о том, что я взрослая, а он ребёнок, вместо того, чтобы я была неумелым частным детективом, а он — элитным компьютерным хакером.

— Ты подала ей чай? — спрашивает отец Rogu3.

Труди подносит руку ко рту.

— О, мне так жаль. Вы, наверное, не пьёте чай, — она краснеет, берёт свою чашку и ставит её на стол. На её лице отражается смесь эмоций, затем она закатывает рукав и неловко протягивает руку. — Вот. Выпейте меня.

Я морщусь.

— Всё в порядке. Чай — это прекрасно, — я делаю глоток. — Ммм. Это восхитительно. Спасибо.

Мы погружаемся в неловкое молчание, никто не смотрит друг другу в глаза. Какой странной стала моя жизнь: от криминальной деятельности до предложения работы от деймона Какоса, до сидения здесь, в пригороде, и невозможности вести светскую беседу.

Труди снова встаёт и разглаживает платье.

— Я схожу за Алистером.

Я заставляю себя улыбнуться и киваю. Мы с её мужем наблюдаем, как она уходит. Как только за ней закрывается дверь, он поворачивается ко мне. Уголки его губ искривлены от злости.

— Просто, чтобы вы знали, это была не моя идея.

— Ладно, — тихо говорю я.

— Я не хочу, чтобы он пострадал. Он хороший парень, который связался не с той компанией, — не остаётся никаких сомнений в том, о какой «компании» он говорит.

— Хорошо.

— Я имею в виду, — он сжимает кулаки, — почему вообще взрослая женщина околачивается с подростком?

Я хочу сказать ему, что я не околачивалась с Rogu3, что он, чёрт возьми, лучший хакер в городе, а не наивный маленький мальчик, каким, кажется, считает его отец. Вместо этого я прикусываю язык и опускаю голову, принимая его слова без ответа.

— Мне всё равно, вампир вы или нет, — продолжает он. — Если вы ещё хоть раз тронете хоть волосок на его голове, я убью вас.

Очевидно, что он очень заботится о Rogu3. Сам Rogu3 был несколько сдержан в отношении своих родителей, но я уверена, что это чувство взаимно. Я думаю о своём собственном отце. В отношениях между родителями и детьми есть что-то такое, что невозможно подделать, как бы вы ни старались. Я полагаю, это взаимная потребность защищать друг друга от суровых реалий этого мира. Отдалённая боль возникает у меня в груди при осознании того, что у меня никогда не будет собственных детей, теперь, когда я стала кровохлёбом.

Я вздыхаю.

— Я не причиню ему вреда, — говорю я так отчётливо, как только могу. — Я очень о нём забочусь, — затем, прежде чем мистер Джонс сможет что-то неправильно понять, я поднимаю руку. — Как о моём собственном сыне. То, что случилось раньше, в школе — это моя вина. Мне не следовало впутывать его в свои дела.

— Вот именно, что не стоило, чёрт возьми, — рычит он, хотя кажется, что он немного смягчился.

Дверь гостиной снова открывается, и появляется бледное лицо Rogu3. Он выглядит похудевшим, хотя, возможно, это потому, что он начинает терять свою детскую пухлость. Я надеюсь, что это так и есть, а не результат какой-то затяжной травмы от того, что он был наполовину убит, превратился в вампира и внезапно снова стал человеком. Я хочу обнять его, но чувствую, что это может вывести его отца из себя. Вместо этого я широко улыбаюсь ему и пытаюсь показать, как я рада его видеть. Я также зажимаю свои ладони под бёдрами.

— Привет, Бо.

— Привет.

Он проводит рукой по волосам и смотрит на своего отца, который громко кашляет.

— Что бы вы ни хотели сказать, я хочу присутствовать.

Rogu3 выглядит раздражённым.

— Я не ребёнок.

— Нет, ты ребёнок и есть, — просто отвечает его отец.

— Папа…

За спиной Rogu3 появляется Труди. Я с лёгким содроганием осознаю, что он выше её.

— Джонатан, — говорит она своему мужу.

— Она кровохлёбка.

— Она Красный Ангел.

— Это не отменяет того, кто она есть.

Из всех реакций, которые я получила от представителей общественности после глупой выходки Икса, я думаю, что реакция Джонатана Джонса самая честная. Возможно, он смягчился настолько, что согласился на эту встречу, но на него не повлияла известность, особенно в том, что касается его сына. Я уважаю это.

— Всё в порядке, — перебиваю я. — Вы все можете остаться.

Он бросает на меня сердитый взгляд. Как будто я ничего не говорила. Rogu3 смотрит на него в ответ.

— Пожалуйста, папа. Ты можешь доверять ей. Я обещаю.

Джонс сжимает губы, но в конце концов с шипением выдыхает сквозь зубы.

— Хорошо. Но, — добавляет он, бросив ещё один тяжёлый взгляд в мою сторону, — мы будем всего лишь в соседней комнате.