Единственная для звездных адмиралов (СИ) - Линд Алиса
Я не знаю, куда мчусь. Просто прочь. Улицы мелькают, как в забытом сне. От страха и напряжения всё в голове будто затуманено. Бедра ноют от постоянного напряжения, я изо всех сил стискиваю ими сиденье, чтобы не слететь. Давлю на акселератор, выжимая максимум из дряхлого гравибайка.
Рэйн… Люк… Они далеко. Забыли обо мне? Или… продали. От этой мысли в груди вспыхивает паника. Вряд ли. Но… Я в розыске. Меня объявили террористкой. Если им предложат сохранить звание в обмен на мою голову — они…
Стиснув зубы, ввинчиваюсь в поворот. По вискам стекает пот, губы пересохли. Сбоку — мост, я лечу прямо над ним.
Новый поворот, вписываюсь, едва не вписавшись в стену здания, но так я стряхну сколлько-то преследователей.
Переулок тесный, то там то сям мусорные баки, какой-то транспорт, явно долго тут стоящий, прирос к земле. Что-то объезжаю, что-то перепрыгиваю, адреналин стучит в висках учащенным пульсом. Сердце бьется под горлом.
Вылетаю на соседний проспект — преследователи рядом. Не отстают. Гравимобили двигаются по воздуху и ведут меня с точностью снайперского прицела. Гравибайки вылетают вслед за мной.
Я продолжаю жать акселератор, лавирую между не летающими видами транспорта и, наверное, больше всего, кроме поимки, боюсь задеть пешеходов и ненароком кого-нибудь убить. Скорости такие, что при столкновении с живым телом ничего не останется.
Впереди новый мост, я влетаю под него, мчусь по прямой. Дорога уходит в тоннель, рядом с ним стоят какие-то знаки, я не успеваю разглядеть, да и свернуть уже никуда не смогу. Просто двигаюсь куда глаза глядят.
Полиция сзади, на хвосте, дышит в затылок. Время от времени со спины доносятся искаженные гудящим голосом фразы: «Немедленно остановитесь!» «Снизьте скорость!» «Вам приказано сдаться!». Не обращаю внимания.
Врываюсь в полутемный тоннель и запоздало соображаю, что никого из других участнико движения тут нет. Осознание приходит внезапно и сокрушительно. Я на нерабочем участке дороги, а значит, меня рано или поздно ждет тупик.
Уже обреченно жму на газ, не сбавляя скорости, пока не выныриваю из тоннеля и различаю впереди отвесную стену строящейся секции автострады. Начинаю снижать скорость, но уже понимаю, что развернуться и рвануть обратно возможности не будет. Меня заперли.
А потом внезапно вижу две фигуры на гравибайках. Черные силуэты срываются с дороги уровнем выше и планируют мне наперерез.
Сердце замирает. Узнаю очертания тел и развевающиеся косы. Черная и белая. Это Рэйн и Люк.
— Что… — вырывается у меня беззвучно, хотя голоса всё равно нет. Они выруливают на дорогу и летят прямо мне навстречу. За спиной у каждого по винтовке, едут решительно. Я инстинктивно жму тормоз, скользя на воздухе, рву байк вбок и останавливаюсь.
Они предали. Это мысль — первая. Рациональная, горькая, рвущая грудь. Они меня нашли… и хотят остановить. Приехали помочь своим гнарским дружкам. Намерены сдать?
— Нет, — шепчу одними губами. С глазах появляются слезы. Я ощущаю волнение адмиралов, чувствую трагизм, с которым они на меня смотрят. Похоже, и вправду продали.
Сзади надвигается рёв. Вспышка слева. В небе зависают гравимобили, чёрные, бронированные. Один — с гербом. Из динамиков раздаётся голос, грубый, командный:
— Это служба внутренней безопасности Сеорина! Адмиралы Савирон и Тайрон, отойдите от цели! Немедленно! В случае невыполнения будет открыт огонь.
Я зажмуриваюсь. Всё внутри сжимается. Передо мной — Рэйн и Люк. За мной — стволы и гравибайки с полицейскими, над головой гравимобили с турелями.
Я в капкане.
Гравибайк подо мной гудит, готов сорваться с места. Я смотрю на адмиралов — они не двигаются. Оба остановились, направив гравибайки в сторону полиции. Люк — с каменным лицом. Рэйн — напряжённый, как пружина. Они не отводят глаз. Не поднимают оружие. Не сближаются. Просто стоят. Со мной. Против всех.
— Она не преступница! — кричит Люк в сторону неба. — Не смейте открывать огонь!
— Вы нарушаете приказы! — вопит громкоговоритель. — Отойдите от цели. Повторяю: отойдите. Или будете устранены.
Я смотрю на них.
Они синхронно слезают с гравибайков, будто подчиняются приказу, подходят ко мне и останавливаются у меня за спиной, отгораживая от жаждущих меня уничтожить полицейских.
Доходит. Они — не предали. Они пришли за мной. Чтобы быть рядом. Чтобы умереть, если придётся. Они — мой щит.
Руки дрожат. Глаза щиплет. Хочется плакать. Но я себе не позволяю.
Я слезаю с гравибайка и встаю лицом к опасности между моими адмиралами. Они поднимают оружие и целятся в полицейских в ответ.
— Оставайся за нами, малышка, — тихо бросает мне Люк.
— Осталось немного подождать, — добавляет Рэйн, а потом обращается полицейских, вставших чуть поодаль плотным полукольцом: — Вам придется устранить лучших адмиралов Сеорина, если вы хотите добраться до этой женщины!
Они — единственное, что разделяет меня и пушки яростной гнарской полиции.
Сверху надрывается сирена. Напряжение — как в раскалённом проводе. Стоит дёрнуть — и всех нас разорвёт.
— Адмиралы Савирон и Тайрон, у нас приказ уничтожить беглянку, — произносит, видимо, какой-то уполномоченный офицер. — Даю вам десять секунд, чтобы отойти. В противном случае вы будете уничтожены вместе с ней. Десять…
48. Шивон
Я стою между ними. Рэйн — справа. Люк — слева. Их плечи рядом с моими. Горячие. Твёрдые. Непоколебимые. Они — как щит, как стена, за которой можно спрятаться даже от самой смерти. У них в руках оружие. У меня — только страх.
Мир замирает. Воздух будто натягивается, превращаясь в тонкую вибрирующую мембрану, готовую внезапно лопнуть. Словно время остановилось, чтобы дать мне прощальный взгляд.
Адмиралы не двигаются. И я тоже.
Я чувствую, они тянутся ко мне каждой клеткой тела. Их сердца бьются вместе с моим в унисон. Они здесь. Со мной. До конца. Поставили на карту все, включая свои жизни.
Я поднимаю взгляд в безмятежное желтоватое небо. Мирное. Чистое. Прозрачное. Как издевка. Как насмешка над тем, что вот-вот должно случиться. Дстаточно чистое, чтобы под ним умереть. Достаточно светлое, чтобы стать последним, что я увижу.
— Восемь… — считает неумолимый голос.
Я слышу счёт. Монотонный. Безжалостный. Он катится, как камень с вершины горы, и уже не остановится. Он ведёт нас к краю.
— Семь…
Я не могу закричать. Не могу даже прошептать. Но внутри — вопль. Такой сильный, что кажется, он должен разорвать грудь. Я хочу сказать Люку и Рэйну, что люблю их. Что с ними — я жила. Что без них — умирала в темноте. Что мне не больно погибнуть, если они рядом.
— Шесть…
Они выбрали умереть со мной. Ни один не дрогнул. Ни один не сделал шаг назад.
Я знаю — они могли бы. Могли бы уйти, забыть. Спастись. Их бы даже поняли.
Но они остались.
И я… прощаюсь. Как могу — мысленно.
Закрываю глаза. Всё внутри сжимается до размеров точки. Тишина становится звенящей. Сердце стучит, как траурный набат, отмеряя последние удары.
— Пять…
И вдруг раздается тихий гул. Сначала он где-то далеко, будто шум прибоя.
Потом ближе. Ниже. Небо вибрирует. Воздух наполняется дрожью.
Гул становится таким громким и пронизывающим, что перекрывает счет человека с громкоговорителем.
Я открываю глаза. К нам стремительно приближается чёрный элитный гравимобиль. Бронированный, с гербом на боку.
Он опускается чуть вперед сбоку от нас, тяжело впечатываясь опорой в бетон. Турбины ревут, как гнев богов.
Полицейские замирают. Некоторые в нерешительности опускают оружие.
Дверь гравимобиля медленно поднимается. Из неё выходит человек. Высокий. Толстая коса графитовых волос гордо переброшена через плечо. На нем идеально отглаженная форма. На груди — знак какого-то министерства. В глазах — воля.
— Отставить! — его голос, даже не усиленный динамиком, раскалывает пространство. — Генерал Дарро, Министерство Внутреннего Порядка. Эта женщина — ключевой свидетель! Прекратить операцию. Повторяю: она переходит под нашу юрисдикцию!
