Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган

— Из-за опоры.

Прежде чем он успевает среагировать, я обхватываю его ногу за коленом и дёргаю, заставляя упасть на спину. Чего я не учла, так это того, что он тянет меня за собой. Он с глухим стоном падает на маты. Пытаюсь выбраться с него, но его тени удерживают меня на месте, полностью парализуя. Я знала, что его магия сильна и крайне опасна, но видеть, как мало усилий ему нужно, чтобы сдержать меня — это отрезвляюще.

— Отпусти, — приказываю я.

— Скажи, что тебя тревожит, — настаивает он.

Я сужаю глаза:

— Ты удерживаешь меня против воли, чтобы заставить говорить?

Его тени моментально исчезают, а фиолетовый цвет глаз сменяется на природный зелёный. Он раскидывает руки на матах, давая мне возможность встать, но тело не слушается.

— Можешь слезать, принцесса, — его голос вырывает меня из ступора, и я соскальзываю с него.

Он поднимается на ноги и отходит на безопасное расстояние. Пропуская руку в волосы, он говорит:

— Ты не обязана говорить, что тебя тревожит… но я бы хотел, чтобы ты сказала.

Я могла бы рассказать ему всё. Рассказать про Связь. Рассказать про Орина и Найю. Рассказать, что я передумала насчёт брака с Бастианом. Рассказать, что у меня к нему чувства. Но я не говорю ни одного из этих слов. Вместо этого воздвигаю мысленную стену между нами. Мысли о том, что я его не заслуживаю, что он гораздо лучше, чем я когда-либо буду, что даже несмотря на то, что я сейчас в Троновии и она может никогда не стать моим домом, даже ради него, — мучают меня.

Атлас хочет, чтобы я открылась ему, но не думаю, что способна на это.

Я разворачиваюсь и направляюсь к своему рюкзаку.

— Что ты делаешь?

Закидываю лямку на плечо и иду к коридору, ведущему к лестнице.

— Мне нужно идти.

— Идти? — его шаги громыхают позади. — Мы ещё не закончили.

Я игнорирую его и ускоряюсь.

— Так ты и собираешься всё решить? — хотя он больше не бежит за мной, в его голосе слышны боль и злость, и это ранит. — Просто сдашься? Сбежишь? Скроешь свои мысли и чувства вместо того, чтобы открыться мне? Что мне ещё нужно сделать, чтобы ты увидела, что я тебе не враг?

Я останавливаюсь в туннеле и с тяжёлым вздохом разворачиваюсь к нему, но не знаю, что сказать.

— Если ты выбрала оттолкнуть меня — это твой выбор, — говорит он. — Но не уходи с урока. Не сдавайся.

— Я не сдаюсь, — рычу я. — Мне нужен перерыв. Я устала.

— Думаешь, нашим врагам есть дело до того, как ты себя чувствуешь? — он указывает в сторону купола. — Думаешь, они дадут тебе передышку на поле боя только потому, что ты устала?

— Угомонись! — кричу я, делая шаг вперёд. — Ты такая заноза в заднице!

— Заноза в заднице, да!? — исчезает всякое сочувствие и тоска. Передо мной — Профессор Харланд, внушающий страх повелитель теней, сверлящий меня взглядом. — Слушай сюда, принцесса. Я единственный в этой школе, кто борется за то, чтобы ты осталась в живых, когда придётся столкнуться с теми, кто хочет твоей смерти. Мы ещё не закончили.

— Нет, закончили.

— Порази цель.

— Что?

Он указывает на деревянную мишень в форме человека в дальнем конце зала.

— Порази цель. Не хочешь спарринг — хорошо. Используй магию и покажи, что можешь поразить цель. Дай мне хоть что-то.

— Я думала, мы не используем магию…

— Порази. Цель.

Бросаю рюкзак и рычу на него:

— Я сказала…

— А я сказал, — перебивает он и снова указывает на мишень на другой стороне зала, — порази цель! Когда ты окажешься на поле боя или будешь в бегах, на пределе изнеможения, тебе придётся вытащить силу из глубин. Если ты не готова себя заставить — ты погибнешь в бою, и я ничего не смогу с этим поделать.

— Отвали, Атлас.

— Ненавидь меня сколько хочешь. Сражайся со мной сколько хочешь. Я всё равно не позволю тебе сдаться только потому, что так проще.

— Хочешь сражаться? — говорю я, глаза пылают, руки светятся от злости, и мне плевать на всякое там «разделение чувств». — Давай сражаться.

Я запускаю в него шар света, но он поглощает мою атаку тенями, отводя удар. Один за другим, я обрушиваю на него потоки гнева, но он уклоняется, отражает, перекатывается, уходит с траектории.

Я хмурюсь, пот стекает по линии роста волос, пока я продолжаю выбрасывать свет из ладоней, пытаясь сбить Атласа с ног. Я подхожу ближе, готовая применить всё, чему научил меня Никс.

Когда оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, я падаю на землю, чтобы сбить его с ног, но он с лёгкостью перепрыгивает меня, уклоняясь от приёма. Я перекатываюсь в сторону, чтобы вырваться из пределов его досягаемости, вскакиваю на ноги и встаю в боевую стойку. Бью кулаком — он отражает, открывая мне ту самую брешь, которую я искала. Бью ботинком ему в грудь, попадаю точно в цель, и он отшатывается назад. Я пытаюсь воспользоваться заминкой, но Атлас быстрее, чем я, и уже стоит на ногах, прежде чем я успеваю нанести следующий удар.

Как в смертельном танце, мы кружим, пинаем, перекатываемся, переворачиваемся и сражаемся. Готовясь положить конец этому равенству, я делаю финт в одну сторону, а сама резко ухожу в другую. Он теряет равновесие — всего чуть-чуть, — и я пользуюсь этим, бросаясь на него и сбивая с ног.

— Похоже, ты мне должен нож для ботинка…

Но моя победа длится недолго. Он резко перекатывается, сбрасывает меня с себя и прижимает к земле, схватив за запястья. Я хриплю, пытаясь вырваться, но он не двигается. Нависнув надо мной, тяжело дыша, как и я, его волосы щекочут мне лоб, но я отказываюсь на это реагировать.

— Ты закончила? — рычит он, не от злости, а от усталости. — Закончила убегать от меня?

Я щурюсь, ноздри раздуваются. Мы уже были в этой позиции, когда он поймал меня в Баве после того, как я потопила его корабль. Тогда я строила планы по его уничтожению. А теперь… он так близко, что я могла бы его поцеловать. И я это делаю. Я приподнимаюсь на несколько сантиметров и прижимаюсь губами к его губам. Он отпускает мои запястья и кладёт ладонь мне на челюсть. Освободив руки, я толкаю его обеими руками, переворачивая, так что теперь он лежит на спине, а я оседлала его, сжав бёдрами его торс и впуская язык в его рот. Он срывается в хриплый стон. Запах мяты в его дыхании сводит меня с ума, а шершавость боевой кожи подо мной заставляет видеть звёзды.

Семь преисподней, что я делаю?

Я отрываюсь и смотрю на него сверху, в его затуманенные, смущённые глаза. Атлас открывает рот, чтобы что-то сказать, но я соскальзываю с него. Он приподнимается на локтях, но я не жду, что он скажет. Хватаю рюкзак и, не оборачиваясь, иду через туннель, практически сбегаю по винтовой лестнице вниз.

ШЭЙ

Мне нужно прогуляться, принять холодный душ или даже сожрать кусок торта, чтобы понять, что вообще со мной происходит. Что бы я ни выбрала, я абсолютно точно знаю: сейчас жизненно важно создать дистанцию между мной и Атласом.

Неосознанно я брожу по городу уже как минимум час, прежде чем оказываюсь перед аптекарской лавкой Финна. Красное кирпичное здание с большими окнами, чёрными ставнями и лазурной дверью. Над тротуаром болтается тёмная деревянная вывеска с простой надписью: «Харланд Аптекари». Коротко, ясно и по делу. В точности как Финн.

С неясной целью, но с подогретым любопытством наконец-то увидеть, как выглядит мастерская Финна изнутри, я толкаю дверь, и медный колокольчик звенит, объявляя о моём появлении. Над головой свисают пучки сушёных цветов, повсюду на первом этаже горят свечи, а в воздухе витает тонкий аромат пачулей. Сосновый пол потёрт, но тут и там разбросаны ковры, создающие тот самый уют, который я уже привыкла ожидать от братьев Харланд.

— Сейчас подойду, — доносится голос Финна из глубины, и я начинаю изучать аккуратно расставленные на тёмных полках стеклянные бутылочки. Как и положено Финну, всё разложено по алфавиту, и это внимание к деталям вызывает у меня улыбку.