Красный Ангел (ЛП) - Харпер Хелен

— Действительно, — я размышляю над откровениями этой ночи. — Ты знал, что даже если бы мы заполучили пузырь времени, это было бы практически бесполезно?

Он качает головой.

— Я надеялся, что смогу с его помощью вернуться в прошлое и заново пережить свои лучшие моменты. Конечно, когда мы закончили бы со всем этим делом Ренфрю, — поспешно добавляет он. — Думаю, теперь со всем этим покончено. Есть и другие способы, которыми мы можем воспользоваться, чтобы выяснить, кто стоит за теми придурками, которые пытались убить ребёнка.

Я смотрю на последние оставшиеся звёзды.

— Я ещё не закончила с Ренфрю. Вообще ни разу.

Глаза О'Ши расширяются в тревоге.

— Я не думаю, что военные отнесутся благосклонно к тому, что мы продолжим расследование.

— Она показала мне фотографию, — говорю я ему. — Труп Ренфрю.

Он втягивает воздух.

— Он мёртв?

— По-видимому, с 1965 года. Он покончил с собой.

— Да ладно, — он всматривается мне в лицо. — Ты в это не поверила?

— Ни на секунду. Была ещё одна фотография Ренфрю с ручкой. В левой руке.

О'Ши кивает.

— Он был левшой. Многие важные известные личности левши. На самом деле, — добавляет он, — я тоже.

— Ты уверен в этом?

— Да. Я могу показать тебе, попробовав написать что-нибудь правой рукой. Это практически невозможно разобрать.

Я раздражённо цыкаю языком.

— Я имею в виду насчёт Ренфрю.

— Я уверен. Я был единственным левшой в своём классе в школе. Я решил провести расследование о других людях, которые тоже были левшами, чтобы не чувствовать себя обделённым, — в его голосе слышатся странные нотки, выдающие уязвимость, которую я редко в нём замечаю. Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь. — Почему это имеет значение? — спрашивает он.

— Потому что на фотографии, которую показала мне полковник Арбакл, пистолет, из которого он вышиб себе мозги, был у него в правой руке.

По лицу О'Ши медленно расплывается улыбка.

— Его убили военные?

— Либо так, либо на фотографии даже не Ренфрю, потому что он всё ещё жив, и они не хотят, чтобы мы об этом знали.

— Я полагаю, — ухмыляется он, — что наше расследование только начинается.

— Ещё бы, — соглашаюсь я. До сих пор Тобиас Ренфрю был средством для достижения цели: я хотела найти ублюдков, напавших на суд Агатосов и Rogu3, чтобы, чёрт возьми, быть уверенной, что они больше никогда не попытаются сделать что-либо подобное. Теперь я хочу узнать правду и о деймоне-миллиардере. Ничто так не возбуждает мой интерес, как откровенная ложь высокопоставленных чиновников.

Глава 8. Увернуться от правды

Давящая тяжесть на груди затрудняет дыхание. На мгновение я полностью теряю ориентацию, но когда кто-то протяжно лижет мою шею и я слышу тихое поскуливание, мои мышцы расслабляются.

— Чёртов пёс, — ворчу я, осторожно отталкивая Кимчи. Кажется, он твёрдо решил не вставать с кровати, пока я не встану. Его большие проникновенные глаза смотрят прямо на меня. — Тебе нужно ещё немного похудеть, — говорю я ему. Меня одаривают ещё одним собачьим поцелуем.

С трудом поднявшись на ноги, я натягиваю кое-какую одежду и направляюсь в маленькую гостиную, совмещённую с кухней. Я испуганно отскакиваю на полметра, когда вижу, что я больше не одна.

— У вампиров обострённые чувства, Бо, — говорит мой дедушка, поднимая густую бровь в мою сторону. — Ты должна была знать, что я здесь.

Я хмуро смотрю на него, затем подхожу к холодильнику, достаю бутылку крови и шумно осушаю её. Я не могу питаться одной кровью, если только она не свежая, взятая из вены, но всегда удобно иметь при себе немного сцеженной крови на тот случай, если она мне действительно понадобится. И я знаю, что это действие выведет его из себя.

Однако я очень злюсь на себя. Он прав — я должна была догадаться, что он здесь. Я говорю себе, что не услышала, как он вошёл, потому что была сосредоточена на Кимчи. Хотя, к слову о Кимчи, он тоже должен был заметить.

— Это моя квартира, — говорю я, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты не можешь врываться в неё.

— Формально она принадлежит «Новому Порядку». Не тебе.

Меня так и подмывает напомнить, что я работала в нашей детективной фирме до него, но у меня есть смутное подозрение, что он хочет, чтобы я сделала это именно для того, чтобы обвинить меня в мелочности и инфантильности.

— Это мой дом.

— Мы — семья. Всё делится поровну.

Я поднимаю уже почти пустую бутылку и протягиваю ему.

— Что ж, в таком случае… — он кривит губы. — Как хочешь, — пожимаю я плечами. — Зачем ты здесь?

— Ты хорошо спала?

— Угу, пожалуй.

Он цыкает языком.

— Да.

Я в замешательстве.

— Что «да»?

— Не угу. А да. «Да, я хорошо выспалась. Спасибо, что спросил».

— Всегда пожалуйста.

Он закатывает глаза и поднимает кусок чёрной ткани.

— Не хочешь ли объяснить это?

Я смотрю на изодранные остатки своего платья. Чёрт возьми. Я сняла его и бросила рядом с диваном, когда вернулась домой. Мне следовало заранее подготовиться к приёму незваного гостя; в последнее время мне всегда следует готовиться к этому.

Я смотрю на Кимчи.

— Это ты сделал? — требую я. — Плохая собака!

Он производит очень хорошее впечатление виноватого, опустив голову и выглядя пристыженным. Как бы мне ни было неприятно возлагать вину на него, это продуманный шаг со стороны пса: он знает, что я заглажу свою вину. Я почти уверена, что в глубине одного из шкафчиков у меня до сих пор припрятаны его любимые собачьи лакомства. Вот вам и диета.

Мой дедушка не в восторге.

— Этот пёс — обуза.

Я глажу его за ушами. На самом деле, его очень удобно иметь рядом, когда мне нужно избежать правды.

— Он лучше, чем твоя кошка, — говорю я. — И ты до сих пор не сказал мне, почему ты ворвался ко мне.

Он презрительно бросает газету на журнальный столик. Я разворачиваю её. Однако, когда я вижу первую полосу, я жалею, что вообще потрудилась это сделать.

— О, — бормочу я и откладываю газету. — На самом деле, это не моя вина.

Это тоже не самая моя фотогеничная сторона. Мой нос кажется приплюснутым к носу Медичи, а выражение широко раскрытых глаз говорит о том, что я возбуждена его поцелуем, а не удивлена.

Мой дедушка вздыхает.

— Ты должна была показать свою привязанность к Майклу. А не к нему.

— Майкл был там. Я не виновата, что появился Медичи. На самом деле, я хорошо урегулировала их ссору. Ты должен быть впечатлён.

Выражение его лица каменное.

— Куда ты ходила?

— В какое-то шикарное французское заведение под названием La Maison, — я фыркаю. — Очевидно, Лорд Монсеррат назначает там все свои свидания.

— После этого.

Ой-ёй.

— Вернулась сюда, — пищу я. Полковник Арбакл уже донесла на меня?

— Тогда почему Кимчи был в коридоре и отдирал полосы от обоев, когда пришёл Арзо?

Я моргаю. Арзо пришёл на работу раньше, чем я вернулась домой? Обычно он работает в дневную смену, если только…

— Он пришёл пораньше из-за Далии? — она такая же, как я — слишком молода, чтобы выходить из дома днём.

— Я же говорил тебе, что он следит за её работой.

Я фыркаю.

— Ты уверен, что это всё, за чем он следит?

— Перестань уходить от ответа, Бо. Куда ты ходила?

Я тихо вздыхаю с облегчением, что он, похоже, не знает. Как бы я ему ни доверяла, он был главой МИ-7; если бы он узнал, что я проникла на военную базу, он бы слетел с катушек. Предполагается, что мы должны уважать национальных миротворцев (или поджигателей войны, в зависимости от вашей точки зрения).

— К Медичи? Ты говорила с ним об этом? — спрашивает он, указывая на газету

— Нет.

— А что тогда?

Я отвожу взгляд.

— Эм… Тобиас Ренфрю, — уклончиво отвечаю я. Мне не обязательно упоминать конкретно Бригстоун.

Мой дедушка морщит нос.

— Серьёзно, Бо?

— Rogu3 чуть не погиб из-за него.

— Алистер Джонс, — сурово произносит он, отказываясь использовать хакерский псевдоним Rogu3, — чуть не погиб из-за своей связи с тобой. Кроме того, Ренфрю мёртв.