Поглощающий (ЛП) - Торн Ава

Глава 12

Флавия

Лес видел сны через меня, или, возможно, я видела сны через него — границы растворились, словно туман между древними деревьями.

Я двигалась сквозь подлесок, который расступался передо мной, мое тело скользило змеиными изгибами, что казалось более естественным, чем любая ходьба до этого. Это казалось правильным, как и говорил Ису. Та часть меня, которая просто ждала пробуждения.

Римский разведчик впереди продирался сквозь папоротник с неуклюжим шумом цивилизации, его бронзовые доспехи ловили лунный свет вспышками, которые выдавали его местоположение каждому хищнику на мили вокруг.

Мой язык выскользнул, пробуя на вкус его пропитанный страхом пот, витающий в воздухе. Он был молод — едва ли пережил свой первый военный сезон, посланный патрулировать границы, которые его командиры больше по-настоящему не контролировали. Кожа его сандалий была еще жесткой и новой, только из оружейной.

Глупые люди, — прошептал в моем сознании голос, похожий на голос Ису, хотя я знала, что он спит в роще. Они посылают детей составлять карты территорий, на которые никогда не имели права претендовать.

Но когда я спустилась с кроны деревьев, голос изменился, стал глубже, превратился во что-то более древнее, чем даже сам Ису. Заговорили сами деревья, их корни пульсировали словами, имевшими вкус грибницы, крови и терпеливой ярости.

Дороги режут нас. Камни душат нашу почву. Их упорядоченные сетки оставляют раны, которые не заживут.

Разведчик остановился, чтобы попить из бурдюка, не замечая, как изменились тени вокруг него. Я видела пульс на его горле, могла сосчитать частые удары сердца, говорившие об истощении и тревоге. Он заблудился — уже несколько часов назад, — хотя еще не понимал, что лес водил его кругами, съедая его метки и меняя его путь.

Покажи им то, что они не могут приручить, — приказал голос леса, и моя челюсть начала ныть от трансформации.

Я бесшумно опустилась позади него, мое тело удлинялось так, что это больше меня не пугало. В последний момент он обернулся, его глаза расширились, когда он осознал, чем я стала — ни женщиной, ни змеей, а чем-то средним, чем-то невозможным.

Его крик замер в горле, когда мой рот открылся шире, чем мог бы открыться рот любого человека. Лес удерживал его на месте: корни оплели его ноги, ветви не давали сбежать. Я почувствовала вкус его ужаса, когда моя преображенная челюсть приняла то, для чего была создана, заглатывая его частями, что должно было бы привести меня в ужас, но лишь утолило глубокий голод.

Да, — древний голос гудел сквозь почву и камень. Пусть знают, что их империи придет конец, но мы выстоим всегда. На каждое срубленное ими дерево, на каждую построенную ими дорогу будет рождаться новый монстр.

Я чувствовала, как жизненная сила разведчика растекается по мне, не просто поддерживая мое тело, но питая нечто большее. Лес пил через меня, использовал меня как проводник для своей терпеливой ярости. Теперь я знала, что каждая отнятая мной римская жизнь возвращала силу израненной земле.

Сцена дрогнула, мое сознание захотело вернуться в спящее тело, но лес не отпускал меня, пока еще нет.

Придут еще, — пообещал голос. Они всегда присылают еще. И ты будешь ждать, моя змея. Ты и такие, как ты. То, что они считали покоренным, сожрет их изнутри.

Ису обхватил мое тело несколькими руками, его физическое присутствие вытянуло меня из сна. Его прикосновение было защитным, собственническим. Он был удовлетворен моим голодом, но за этим я чувствовала нерешительность.

Я больше не была просто Флавией, ищущей мести. Я была обретшим форму голодом леса, его ответом на столетия систематического разрушения. И где-то в упорядоченных виллах и геометрически правильных городах римляне спали тревожным сном, видя в кошмарах, как корни проламывают их фундаменты, а тени скалят слишком много зубов.

Сновидение снова завладело мной, и я увидела их — других, таких же, как я. Древняя кровь, поющая древней магией, где природа и человечество слились в новых демонов, что крадутся в ночи.

Я проснулась с грязью под ногтями и вкусом бронзы на языке, укутанная в шелк Ису, пока он наблюдал за мной всеми восемью глазами.

— Прошло много ночей с тех пор, как тебе в последний раз снился кошмар, моя нейдр. — Он провел прохладной рукой по моей щеке. — Что тебя тревожит?

Я сглотнула и все еще чувствовала вкус того солдата на языке. Ведь это был просто сон, не так ли? Поднялся ветер, и я могла бы поклясться, что услышала смех. Хватка Ису вокруг меня стала крепче.

— Это не было кошмаром.

Неужели я настолько изменилась, что мысль о том, чтобы проглотить человека целиком, больше меня не пугала? Что объятия монстра оказались всем, что мне было нужно? Я крепче прижалась к груди Ису, и он расслабился, когда я провела пальцами по темным узорам, что вились по его коже.

— А теперь спи, мой паук. — Я зарылась пальцами в его волосы и издала звук, похожий на мурлыканье, пока его грудь не стала подниматься и опускаться в мягком ритме сна. Но когда я задремала, ветер снова поднялся, и его смех холодком пробежал по моему позвоночнику.

Глава 13

Флавия

Роща изменилась с тех пор, как я впервые оказалась здесь. Паутина Ису разрослась, серебряные нити пронизывали лес. Мой спальный гамак висел низко, и он сплел вокруг него новые сети, более замысловатые, чем где-либо еще. Прекрасный полог, наполненный его искусством, паутиной, создающей мозаики и узоры, которых я нигде больше не видела. Сделал ли он это намеренно, чтобы окружить меня красотой? Часть меня думала, что он даже не осознавал, что делает, и это вызвало улыбку на моем лице. Мой мягкосердечный монстр.

Я стояла под ним, прижимаясь босыми ногами ко мху, и смотрела, как лунный свет отражается в каплях воды, словно крошечные звезды. Крошечные голубые цветы ласкали мои ноги на мягком ночном ветру, и я чувствовала себя богаче любого центуриона в их мертвых каменных домах. Здесь все было частью прекрасного цикла мира, и даже если это означало, что мне приходится делить свой сон со всевозможными существами, я знала, что это — дом.

Что-то застряло в паутине, и вся она содрогнулась, а крошечные капли росы упали мне на лицо прохладным поцелуем. Я задалась вопросом, какую именно добычу поймала паутина Ису, когда услышала его — зов леса. Он говорил, совсем как в моем сне. Но на этот раз это был не сон.

Иди глубже, — прошептал он. Захватчики строят новый аванпост на севере. Они думают, что каменные стены защитят их от того, что крадется в диких землях.

Мое тело качнулось навстречу этому зову, мышцы напряглись от желания превратиться во что-то, что понесет меня быстро и бесшумно сквозь подлесок. Мой голод проснулся в ответ — теперь уже не только мой, но и аппетит самой земли, текущий сквозь меня, словно сок по венам.

— Куда-то собралась, нейдр?

Голос Ису раздался прямо у меня за спиной, хотя я не слышала, как он подошел. При всех своих размерах он все же был охотником и поразительно тихим, когда хотел этого. Я обернулась и увидела его в истинной форме: жвалы слегка раздвинуты, все глаза устремлены на меня с такой интенсивностью, от которой по коже побежали мурашки.

— Лес зовет, — сказала я. — На севере есть добыча.

— Лес. — За спокойствием его тона скрывалось нечто резкое. — Да, теперь он часто с тобой говорит, не так ли? Шепчет в твоих снах, наполняет твой разум своими древними целями.

Что-то в его позе — то, как его хитиновые руки оставались совершенно неподвижными, в то время как человеческие ладони сжимались и разжимались — послало мне сигнал тревоги, и это не имело ничего общего с моими новыми обостренными чувствами.

— Ты знал, что так будет. Ты слышал его зов. — Это был не столько вопрос, сколько обвинение.

Он скрестил руки на груди — очень человеческий жест раздражения, от которого я едва не рассмеялась.