Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт
— Зависит от обстоятельств. — Он отмывал манжеты на своём рукаве с аккуратной, выверенной точностью. — Наш первый вариант на сегодня: закончить и уйти, разумеется. Ты, как и прежде, на это не подписывалась.
— Да пошёл ты, — сказала я онемевшим голосом. — Ты только что умыл мне лицо, ты, чёртов самопожертвенный идиот. Я никуда не уйду. У тебя есть план?
Даже сквозь искажение моей магии выражение на его лице было мучительно знакомым искра раздражённого веселья, пробивающаяся сквозь натянутость перерастянутых нервов.
— Возможно, нам придётся навестить тётю Тионну.
Я моргнула.
Он не стал объяснять, взял ещё одно полотенце и опустился на колено, приводя свои сапоги в более-менее приличный вид.
— У тебя правда есть… О. Сестра твоей матери? — Я замолчала, ожидая ответа, и получила лишь кивок. — Чёрт. Почему мы не попросили её о помощи с самого начала, если это, оказывается, вариант?
— Мы не будем просить её о помощи, — ровно сказал он, поднимаясь и окидывая взглядом свой частично приведённый в порядок вид. — Она рабски предана Лескерону и ненавидит меня со страстью. Видишь ли, я убил её любимую сестру.
— Ты… Что? — Мой голос ударился о низкий потолок. — Да твою ж… Она тебе это сказала…
— Не беспокойся об этом. — Он не смотрел на меня, когда говорил. — Это было давно.
— О, значит, она сказала тебе это, когда ты был ребёнком? — взвизгнула я. — Да, это, конечно, делает всё лучше. Ты этого не делал, Дур. Ты, чёрт возьми, не делал, и…
Он закрыл глаз, и по его лицу скользнуло выражение, почти похожее на боль.
— Можем мы пока оставить это?
Я резко захлопнула рот.
— Спасибо. — Тонкая улыбка. — Как я и говорил, мы не будем просить её о помощи. Она её не даст; для подземелий от неё не было бы никакой пользы. Но если она узнает, что я снова жив, я почти уверен, что она велит отправить нас в её покои, чтобы она могла устроить мне двухчасовую выволочку, прежде чем передать меня Лескерону, а это значит…
— Мы окажемся в королевском крыле, — закончила я.
Он едва заметно развёл руками, словно говоря: вот.
Я прищурилась на него.
— То есть ты хочешь сказать, что я смогу вырубить её, пока она будет называть тебя убийцей?
— Я не совсем это имел в виду, — сказал он с безрадостным изгибом улыбки, — но если ты настаиваешь…
— О, настаиваю. Ещё как настаиваю. — Внезапно стало легко снова подняться на ноги, ощущение осквернённой кожи всё ещё было со мной, но уже слабее, уравновешенное яростью, яростно шипящей в моих венах. — И прекрати оттирать пуговицы, ты уже достаточно прилично выглядишь, а у нас нет времени. Пошли.
Дурлейн не вполне знал дорогу к королевскому крылу. Впрочем, это не имело большого значения, потому что найти его было легко; всё, что нам нужно было делать выбирать самую роскошную на вид дверь в каждом коридоре, по которому мы проходили. Простые бронзовые светильники уступали место хрустальным люстрам, по мере того как мы углублялись во дворец. Тёмные стены всё больше покрывались портретами и изысканными гобеленами, стража и слуги встречались всё чаще, тогда как прочие люди попадались всё реже, пока лишь изредка мимо нас не проходил какой-нибудь знатный господин, укутанный в шёлк.
— Нужно надеть мою обычную повязку на глаз, — пробормотал Дурлейн рядом со мной, когда мы прошли мимо пустой гостиной, обитой тёмно-синим бархатом. — Мы всё равно не сможем блефовать, стража знает каждого члена семьи. И Тионне нужно будет видеть моё лицо.
Я встала на страже у двери комнаты, спиной к нему, пока он переодевался; я знала, что он не захочет, чтобы я или кто-либо ещё украдкой смотрели на его открытое лицо. Было облегчением увидеть, как он выходит, снова выглядя самим собой, даже если это ощущалось так, будто мы неспешно входим с обнажённой кожей в яму со скорпионами.
— Почти пришли, — сказал он приглушённым голосом, когда мы подошли к месту, где коридор перед нами раздваивался. — Я узнаю это место, мы проходили здесь по дороге к Лескерону. Это гостевые покои, а вход в королевскую часть дворца за углом после этого поворота. Когда мы окажемся внутри…
Где-то рядом открылась дверь.
Мужской голос разорвал удушающую тишину.
Дурлейн застыл рядом со мной. Именно застыл, как кролик, услышавший треск ветки, его глаз расширился так резко, что на мгновение мне показалось, он сейчас потеряет сознание.
Я рефлекторно потянулась к Эйваз.
— Дур?
Его рука метнулась вперёд сжала моё запястье с такой силой, что могла оставить синяк, когда он отшатнулся на шаг назад, затем снова застыл, его глаз беспорядочно метался. Я увидела то, что видел он. Ряд дверей слишком много, чтобы успеть проверить их все в надежде, что одна окажется незапертой; прямой коридор слишком длинный, чтобы попытаться убежать. Голос и сопровождающие шаги были всего в нескольких ярдах. Весёлый, приветливый голос, не тот, который можно было бы ожидать услышать от человека, способного до смерти напугать самого Дурлейна… если только…
О.
О нет.
Мужчина вышел из-за угла, разговаривая с высокой огнерождённой женщиной рядом с ним… и всё сложилось с оглушительным ударом, от которого перехватило дыхание.
Потому что я никогда в жизни не встречала этого человека, но я знала этот голос весёлый, обаятельный, с едва уловимой неловкостью. Я знала эту ямочку на его открытом лице, эту улыбку. Я уже видела всё это раньше, в скромном трактире за мили и недели отсюда, умиротворяющее даже гордых сторонников Сейдринна, нанесённое на черты, которые не были его собственными…
Пальцы Дурлейна в панике впились в моё запястье.
Двое огнерождённых аристократов остановились на полушаге, моргнув на нас так, будто среди них внезапно появились две ходячие акулы.
— Вот это да, Дурлейн, — сказал Анселет Аверре, сбитый с толку. — Я думал, ты мёртв?
Глава 41
Слишком много всего произошло сразу.
Дурлейн заговорил. Анселет заговорил. Я начала медленно пятиться, тянула Дурлейна за собой, пытаясь понять, как далеко нам придётся бежать, чтобы добраться до конюшен… и затем высокая женщина с фиолетовыми волосами, стоявшая рядом с Анселетом, вышла из оцепенения, резко произнесла:
— Дурлейн Аверре? — и вскинула свою украшенную золотыми кольцами руку с совершенно очевидным намерением.
Не было времени думать.
Не было времени укрыться.
Стена ослепительно-белого жара вырвалась к нам из её ладони, невозможная в этом жарком, влажном месте и я отреагировала всплеском только что пробудившихся рефлексов. Иса. Альгиз.
Лёд. Щит.
Рёв пламени стих. С ослепительной вспышкой атака ударилась о моё защитное заклинание, а затем рассыпалась вихрем искр, обугливших портреты и гобелены… но не меня. Не Дурлейна. Ни малейшего ожога ни на одном из нас и в тот же миг никто больше не говорил.
Только смотрели.
На меня.
Лишь тогда, в этот удар сердца абсолютной тишины, я поняла, что сделала.
Дурлейн пришёл в себя раньше меня, левой рукой потянул меня за собой, правую вскинул, нацеливая на двоих других огнерождённых.
— Никто…
Дама из Дома Гарно закричала.
— Ведьма! — её голос взвился так высоко, что у меня заболели уши; рядом с ней Анселет поморщился и отшатнулся. — Ведьма! Здесь ведьма в…
Огонь сорвался, как кнут, с кончиков пальцев Дурлейна, рассёк воздух и обвился вокруг её бледного, изящного горла. Крик оборвался захлёбывающимся хрипом. Её глаза выпучились, руки в последний миг вцепились в огненный шнур, прежде чем она с булькающим звуком рухнула на пол, кожа на её шее превратилась в сплошной ожог.
— Дурлейн! — выдохнул Анселет.
Я не дышала.
Всего в нескольких шагах раздавались крики. Тяжёлые шаги гулко били по гладкому каменному полу. Кто-то звал подкрепление.
— Беги, — резко бросил Дурлейн, отталкивая меня от себя к другой стороне бесконечного коридора, к лабиринтообразному замку за ним. Мужчины кричали о ведьмах поблизости. В его ладони снова собирался огонь. — Беги, прячься, убирайся отсюда к чёрту Трага!
