Двор Теней (ЛП) - Кроуфорд К. Н.

Пока мы шли, Энгус бросил на меня резкий взгляд.

— Ты выглядишь нелепо с этой штукой на голове.

— По крайней мере, я могу видеть, — я прикусила губу. — Итак, это был интересный тест. Сколькими из этих существ вы жертвуете для своих испытаний? И как люди убивают их, если у нас не должно быть оружия?

— Ты про горта? (gorta — ирландское слово «голод, мор», — прим) — Энгус перевёл взгляд на меня. — Пока что мы потеряли только одного. Ты не должна была его убивать. Предполагалось, что ты просто выдержишь голод и пойдёшь дальше. Это ты решила, что испытание предполагает смерть. Теперь нам нужно достать нового, что станет настоящей занозой в заднице.

Неловко.

— Ну, это означало смерть для всех тех новобранцев, чьи кости теперь украшают ров. Я не собиралась позволять себе стать одним из них.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что в тебе есть безжалостная натура?

Я одарила его своей самой милой улыбкой. «О, ты себе даже не представляешь».

— Где ты научилась драться? — спросил он, прищурив глаза. — Ты выглядишь молодо для такого опытного бойца.

— Я училась в подполье, — и это весь ответ, который он получит.

— Думаю, это объясняет наличие налобного фонаря.

— Куда ты меня сейчас ведёшь?

— В твоё временное жилище.

— А после сегодняшней ночи я могу оказаться с тобой или с Руаданом? — возможно, я добавила немного яда в его имя, но до сих пор он меня серьёзно раздражал.

— Есть ещё четверо рыцарей. Я так понимаю, тебе не нравится Руадан.

— Я бы сказала, что у него проблемы с межличностными отношениями, из-за всех этих теней, свирепых взглядов и выламывания дверей. Не говоря уже о необъяснимом молчании. И он украл мой нож.

— Понятно. У него проблемы с характером, но всё же ты отпраздновала своё приглашение в наш Институт, убив нашего единственного привратника.

— Ты всё ещё зациклился на этом? — спросила я. — Я думала, мы закрыли эту тему.

— Эорлеоху было четыреста восемьдесят три года.

— Судя по костям во рву, он был не самым приятным джентльменом, так что, если ты пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватой, это не сработает.

— У него было четверо детей.

— Прекрати.

— И домашний кролик.

Я зарычала на Энгуса.

— Тебе следовало более конкретно описать задание, если ты не хотел, чтобы я его убивала.

Всё ещё находясь на открытом воздухе, он вёл меня на север. Над старой крепостью нависла тяжёлая тишина. Мы миновали несколько башен, пока, наконец, Энгус не остановился под аркой. По обе стороны от проёмов арки были частично приподняты опускные решётки, что придавало ей вид разинутой пасти с железными зубами.

Когда Энгус достал из кармана универсальный ключ, я провела кончиками пальцев по грубым каменным стенам.

— Почему я чувствую себя здесь пленницей? — спросила я.

— Потому что ты и есть пленница. Если попытаешься сбежать, мы отрубим тебе голову железным топором.

— Славненько.

Дверь со скрипом отворилась, и мы оказались на тёмной лестничной клетке, освещённой несколькими свечами. Воздух внутри был затхлым. Золотые руны светились на стенах, и, хотя я не умела читать на древнем языке фейри, у меня возникло ощущение, что руны обеспечивали своего рода магические охранные меры. Никто не смог бы войти в Тауэр или выйти из него незамеченным. И всё же, это было красиво. Среди рун по всей стене росла жимолость, и переплетения растений, казалось, двигались и извивались, как гигантские змеи.

Я поднялась вслед за Энгусом на несколько этажей по изогнутой лестнице.

Мы вошли в тесный каменный коридор. Серебристый свет струился сквозь окна.

— Подожди, — мне нужно было сориентироваться. Я выглянула в окно слева от себя. Отсюда открывался вид на внутреннее убранство Института. Буйство ярких полевых цветов испещряло высокую траву под нами. Этот вид подтвердил мою теорию о планировке — мы стояли внутри одной из U-образных каменных стен, окружающих Тауэр-Грин. А в центре Тауэр-Грин возвышалось светлое здание, похожее на замок с остроконечными башенками. Его каменные стены были увиты распустившимися цветами. Я подумала, что это, должно быть, самая старая часть Института.

(Тауэр-Грин — это открытое пространство в пределах Тауэра, раньше там была гильотина, на которой обезглавили нескольких королей и королев, — прим)

— Пошли, — сказал Энгус.

— Секундочку, — я перешла на другую сторону. Из этого окна я могла видеть Лондон, раскинувшийся подобно морю мерцающих драгоценных камней. Двадцать пять лет назад, когда четыре всадника скитались по земле, всё это было погружено во тьму. Апокалипсис. Анархия. А теперь всё вернулось таким, каким было когда-то… если не считать добавившегося ужаса в виде истребителей чар.

Когда-то я читала, что Великий пожар 1666 года полностью уничтожил большую часть Лондона. Архитекторы XVII века планировали построить новый мир — с широкими современными бульварами и прямыми дорогами, которые на самом деле имели смысл. Пока они строили свои планы, жители Лондона просто вернулись и построили всё так, как было, придерживаясь кривых, извилистых и совершенно бессмысленных схем улиц, которые они использовали всегда. То же самое было и после Анархии. Всё стало таким, как было до ангельского апокалипсиса. Те же бары, та же еда, те же технологии. Даже те же бренды и магазины.

— Я не буду больше ждать, — Энгус уже прошёл дальше и остановился перед одной из дверей в дальнем конце коридора.

Я вздохнула и направилась к нему. Когда я подошла, он поворачивал ключ в замке.

— Ты собираешься рассказать мне, что будет дальше? Каким будет наше следующее испытание? — спросила я.

— Я уверен, Мелюзина введёт тебя в курс дела, — не померещился ли мне в его тоне намёк на насмешку? — Но, возможно, тебе стоит выключить этот фонарь, если ты не хочешь её разбудить.

(Мелюзина — фея из кельтских и средневековых легенд, дух свежей воды в святых источниках и реках, — прим)

Я не собиралась доставлять ему удовольствие, спрашивая, что он имел в виду, но всё же выключила фонарик. Дверь распахнулась в темноту, и он жестом пригласил меня войти.

Я вошла в комнату, принюхиваясь к воздуху. Пахло цветами, мхом и чем-то похожим на влажный ил речного русла.

Дверь за мной захлопнулась. Поток лунного света просочился сквозь узкое окно и осветил фигуру — кто-то сидел на кровати, выпрямившись. Я едва могла различить женские изгибы и длинные волосы.

Я бросила свою дорожную сумку у двери.

Пара глаз резко распахнулась, но выражение её лица не изменилось.

— О. Соседка по комнате, — произнесла она. — Они сказали, что у меня не будет соседки по комнате. Видимо, они ошиблись. Тренировка начинается утром. У тебя мятая футболка. Завербовали с улицы, не так ли? Я вижу помятую одежду и думаю: «Не доброволец». Я сложила два и два. Я поняла. Тебя вынудили участвовать в этом соревновании. Мятежница. Преступница. Бездельница. Я не осуждаю. Или осуждаю? Я предпочитаю следовать правилам. Ты можешь следовать правилам и при этом оставаться весёлым человеком. Мне нравится думать, что я шутница. Знаешь, действительно забавная.

О, боги. Так это Мелюзина.

— Остальные — добровольцы, как и я, — продолжала она. — Но они крупные, мускулистые мужчины. Ну и ладно. В этом их особенность. Я вижу мускулы, я думаю о силе. Моя сила в магии. Когда мы дойдём до испытаний, требующих применения магии, я буду в своей стихии. Лично я здесь из-за своего превосходного интеллекта…

Именно в этот момент я мысленно подсчитывала вероятность того, что мне удастся убедить Энгуса предоставить мне новую комнату. Я поставила вероятность того, что он позаботится о моём комфорте, чуть выше вероятности самопроизвольного возгорания ночью, но ниже вероятности того, что вороны Тауэра заклюют меня насмерть.

Я решила просто остаться там, где была. И в любом случае, Мелюзина уже рассказывала мне то, что мне, вероятно, нужно знать. Например, мы должны были знать магию. И это будет для меня небольшой проблемой, поскольку я ничего не знала о магии.