Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел
— Почему? — вскрикивает Дейзи.
Кронос пожимает плечами. — Он был засланным казачком. Помогал Делайле.
Он останавливается перед женой и Делайлой. — Отец, — шепчет та, пытаясь улыбнуться.
Он и глазом не ведет. — Не называй меня «отцом». Ты мне не дочь.
Мне самому становится душно от этих слов. — Кронос, нет! Нет, нет, нет… — начинает Рея, почуяв неладное.
— Просто любопытно: тебя кто-нибудь ждет дома? — спрашивает Кронос у Делайлы.
Она колеблется, затем отвечает: — Нет, мои родители умерли в прошлом году. У меня никого нет.
Кронос Лайвли улыбается. — Хорошо. Значит, никто не придет тебя искать.
Всё происходит в доли секунды. Он наставляет оружие на Делайлу и стреляет ей прямо в лоб.
Дейзи судорожно вздрагивает. Зал заполняют истошные крики Реи Лайвли.
Глава 32…И ЛОЖЬ
Самая очевидная связь между Афродитой и звездами — это её ассоциация с Венерой, самым ярким небесным объектом после Солнца и Луны. Называемая также «утренней звездой» (Эосфор) и «вечерней звездой» (Геспер), в римской традиции планета Венера была напрямую связана с богиней, соответствующей греческой Афродите.
Афродита
Солнце уже у самой линии горизонта, готовое исчезнуть в море, чтобы уступить место луне и ночи. Оранжевый переходит в розовый, окрашивая небо над нами и отражаясь в соленой воде. Облака, разбросанные тут и там, создают причудливые игры света и тени.
Это зрелище. Один из самых красивых закатов, что я видела в своей жизни.
Мать стоит у самой кромки воды в длинном белом платье, которое слегка развевается на ветру. Она стоит к нам спиной; поднимает ракушку и бросает её в волны.
Мы решили устроить Делайле небольшие частные похороны. Рее это было важно, и она сделала бы это даже без нашего участия.
Здесь только я, Хайдес, Гермес, Аполлон, Афина, Тимос и Эрос. Отец прийти отказался. Не то чтобы мы ждали чего-то другого — он даже не позволил нам забрать её тело, чтобы отдать последние почести. Её кремируют, и кто-то избавится от праха, не оставив следов.
Мы не произнесли ни слова. Ждали, что Рея что-то скажет, но она молчала. Она лишь попросила нас почтить память сестры тишиной и, если захочется, бросить в море ракушку. Как символический жест.
Её горе душераздирающе. Впервые Рея показала, что скрывается за её холодностью.
Единственная, кто по-настоящему любил детей, которых она привозила из приюта. Единственная, кто плакал по ним, когда с ними что-то случалось. Единственная, кто помнил каждое имя.
— Если хотите, можете идти, — нарушает она тишину, всё так же не оборачиваясь и глядя в море. — Спасибо, что пришли со мной.
Мы с братьями обмениваемся нерешительными взглядами. Никто из нас не хочет оставлять её одну. Не в такой момент. Но, возможно, это именно то, что ей сейчас нужнее всего.
Я решаю подойти к ней. Обнимаю её за плечи. Мать мгновенно отвечает, поглаживая меня по спине.
— Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, — шепчет она. — Делайла была просто израненным ребенком, который потерял рассудок.
Я не отвечаю. Мне хотелось бы сказать ей, что всё в порядке, но это не так. Погибли невинные люди, девушки, у которых вся жизнь была впереди и которых я знала. Делайла не заслуживала смерти как наказания, она должна была ответить за свои ошибки. Мы могли бы спасти её, если бы Кронос не решил за всех, что её жизнь больше ничего не стоит.
Я первой размыкаю объятия и ухожу. Я не возвращаюсь на сухой песок, а иду вдоль берега. Мои ноги слегка утопают, и время от времени волны докатываются до меня, омывая ступни. Для восьми вечера всё еще тепло, и вода приятно освежает.
Только один человек идет за мной. Единственный, с кем мне нужно поговорить прямо сейчас. Тимос.
Он пристраивается рядом, не говоря ни слова, и я жду, когда он нарушит молчание. Позже я понимаю: он просто ждет, когда мы отойдем достаточно далеко от моей семьи.
— Ты в порядке? Я киваю. — А ты? — Зависит от того, что произойдет в следующие несколько минут.
Значит, мне даже не нужно его расспрашивать. Мы собираемся продолжить разговор, начатый во время бала. Предатель. Взгляд, которым он обменялся с Делайлой, слова, что он шептал мне в танце перед началом игры, его жажда искупления. Что всё это значило?
Часть меня жаждет узнать всё, другая — предпочла бы сделать вид, что ничего не было, и спокойно дожить остаток этого бурного лета. Всё еще есть шанс, что всё наладится и наступит покой.
— Дейзи, прошу, посмотри мне в глаза.
Поскольку я не подчиняюсь, он мягко берет меня за запястье и слегка встряхивает за руку. Заставляет остановиться. Рея теперь лишь далекая точка, едва различимая, а братья уже ушли.
Когда я поворачиваю голову к Тимосу, его теплые карие глаза смотрят на меня в упор. В них я читаю страх перед правдой, но и решимость быть честным.
— Начинаю думать, что не хочу ничего знать, — шепчу я.
Он качает головой. — Ты заслуживаешь знать, Дейзи. Заслуживаешь того, чтобы я сказал тебе правду и был искренен. Даже если после этого ты не захочешь со мной говорить и иметь ничего общего. Я не могу ничего скрывать от тебя, больше нет.
— Я не хочу тебя терять. И я боюсь, что то, что ты скажешь…
Его ладони обхватывают моё лицо, он приближается ко мне так близко, что кончики наших носов соприкасаются. — Я тоже, — шепчет он. — Я тоже боюсь, что ты меня возненавидишь. Но, пожалуйста, дай мне сказать.
После мгновения колебания я киваю. Тимос отстраняется и берет меня за руку, ведя туда, где песок сухой. Мы садимся рядом. Он обхватывает мои ноги и кладет их себе на колени, придерживая одной рукой. Его подушечки пальцев выводят воображаемые линии на моей загорелой коже.
Я изучаю его, кажется, бесконечные минуты. Не знаю, сколько мы сидим в тишине, ничего не делая, но Тимосу это время нужно, чтобы собраться с мыслями. А мне — чтобы подготовиться.
— Вчера… я сказал тебе, что я предатель, помнишь? — Прекрасно помню. — Я действительно им являюсь, Дейзи. Я не бросал слова на ветер. Однако я не предатель в том, что касается истории с киллером, Делайлой и убийствами.
Я сглатываю пустоту. — Тогда в чём же?
Его рука замирает на моем бедре, он медленно поворачивается, пока наши взгляды не встречаются. Его кадык дергается.
— Я агент ЦРУ, — четко произносит он. — Я служу в разведке, если точнее — работаю в Миссионерском центре Европы и Евразии.
Я не шевелю ни единым мускулом. Мозг переваривает полученную информацию. Тонкий голосок в голове повторяет эти слова до тошноты.
— Продолжай.
Он вздыхает. — Твой отец и твой дед — известные личности в Агентстве. Они годами расследуют деятельность вашей семьи и ищут неопровержимые улики, чтобы отдать их под суд. Проблема в том, что у них связи в каждом отделе безопасности, в нашей системе повсюду «кроты». Сначала это заметили обычные полицейские органы здесь, в Греции. Потом дело перешло на более высокие уровни. Не думаю, что тебя это сильно удивляет, верно? Учитывая ситуацию в твоей семье, вполне логично, что кто-то копает под твоего отца и пытается его подставить.
Нет, меня это не удивляет. Я всегда гадала, как Кроносу удается никогда не попадать за решетку. Он несколько раз был на волоске, но всегда выкручивался. То, что он не обратился в полицию из-за убийств на острове — еще один ясный признак его положения.
— А ты… — Меня наняли несколько месяцев назад, — рассказывает он. — Разведка знает о многочисленных усыновлениях, но это не является достаточным доказательством для обвинения. Однако когда выяснилось, что не все усыновленные дети погибли в лабиринте — как Делайла, — её выследили и допросили. Она сказала мало, в конце концов, она пробыла с Кроносом меньше месяца. Ей почти нечего было предложить интересного. Но она могла помочь ЦРУ. Могла проникнуть на остров, встретиться с ним, помочь собрать какие-то улики.
