Феромон (ЛП) - Стунич С. М.

— Было бы неплохо, если бы у нас была смазка, — продолжаю я, садясь достаточно, чтобы изучить члены Абраксаса. Они сейчас не в самом маленьком размере, но я думаю, что смогу… я хочу… — К черту. Давай попробуем.

— Тебе нужно, чтобы я был скользким? — спрашивает он, интерпретируя мое предыдущее заявление. — Я сделаю себя скользким для тебя, моя пара. Самцы моего вида несут исключительную ответственность за смазку своих самок.

Он тянется вниз и поглаживает себя руками, по одной на каждом члене. Его мошонка тоже снаружи. Она не всегда видна, но мне это нравится. Я немного извращенка, если вы не заметили.

Я лежу голая на этих мягких мехах; единственный свет исходит от биолюминесцентных спиралей и полос на теле моего партнера. Он использует свои длинные, ловкие пальцы, чтобы ласкать и гладить свои члены, выдавливая жидкость из кончиков обоих. Более того, роса выступает по всей длине обоих стволов, смазка, которую я даже не знала, что он вырабатывает, когда был внутри меня.

Я буквально чувствую ее запах, и от этого мне хочется извиваться, метаться и толкаться.

Я переворачиваюсь, поднимая задницу в воздух. Я могла бы сказать Абраксасу, что у меня есть способы использовать его брачный стержень без риска забеременеть. Но… я не буду. Не сейчас. Может быть, завтра. Кроме того, я знаю, что могла бы просто остаться на спине, и он использовал бы его там по необходимости. У меня есть признание: я немного предпочитаю этот вариант другому. Форма просто восхитительна.

— Ты мог бы сделать меня скользкой тоже, — шепчу я, прижавшись щекой к мехам. — Своим языком.

Позади меня повисает электрическая тишина.

— Ты хочешь, чтобы мой язык лакал твой нектар пола? — спрашивает он меня, его голос — низкое ворчание.

Я чувствую его дыхание, резкое и горячее, на моем выставленном напоказ лоне. Вот я здесь, лежащая ничком, обнаженная и уязвимая, с инопланетным хищником за спиной, буквально королем леса, который мог бы убить меня быстрее, чем я успею моргнуть… и я чувствую себя в безопасности. Защищенной. Любимой.

Когтистые руки обхватывают мои бедра, когда он наклоняется, выдыхая еще раз на мою набухшую киску. Должно быть, с его ракурса это выглядит непристойно, вся такая пухлая, розовая и сокращающаяся еще до того, как мы начали.

— Такая восхитительно нетерпеливая, — продолжает Абраксас, а затем я чувствую, как один из его длинных пальцев проводит вниз от моей задницы к входу и к клитору. — Ты пахнешь как закуска, самка. Если ты хочешь быть съеденной мной, я буду рад угодить.

Я кусаю мех под щекой и нетерпеливо ерзаю, ожидая этого первого горячего скольжения его мощного языка.

Но он начинает не так. Вместо этого Абраксас кусает меня за ягодицу, прокалывая мою бледную плоть своими острыми зубами. Это всего лишь щипок, но этого достаточно, чтобы атаковать мою кровь этими назойливыми феромонами. Боль мгновенная, но удовольствие продолжается. Оно захватывает все, когда он зализывает ранки, исцеляя их своей волшебной слюной.

Сила его языка на моей заднице невероятна, сотрясая мое тело с каждым лизком. Это почти как шлепки. Я заставляю себя дышать, пульс стучит в ушах, желание раздувается во что-то горячее, дикое и неконтролируемое. Оно вырывается из меня стоном, громким, полным нужды и честным так, как я не уверена, что когда-либо была раньше. Здесь только мы, нет причин сдерживаться.

Прости, Зеро.

Абраксас не останавливается на моей заднице, используя свой массивный язык, чтобы лизать мой позвоночник, плечо, волосы. Он ухаживает за мной везде, пока я не начинаю дрожать и пульсировать, о, так близка к тому, чтобы умолять об этом. Он возвращается к моей киске до того, как я теряю все свое достоинство, дразня внутреннюю часть бедер и предлагая лишь самое легкое прикосновение своей сильной, влажной мышцы к моим кудряшкам и клитору.

— Абраксас, пожалуйста, — наконец выпаливаю я, раскачиваясь вперед-назад на коленях, пытаясь соблазнить его, немного подталкивая бедрами. — Трогай меня там.

С рыком, который может быть смешком, он подчиняется.

Весь его язык скользит по моей киске, поглощая каждую ее часть одним движением.

— О, блядь.

Слова вырываются сами собой, и он снова рычит, смеясь надо мной, даже когда делает меня хорошенько мокрой и готовой для него.

— Блядь, Абраксас. Блядь, блядь, блядь.

— Не такая уж маленькая теперь, — повторяет он с еще большим раскатистым смехом, а затем раздвигает меня сильными, но нежными пальцами, открывая меня так, чтобы он мог видеть все. — Ты такая розовая и сладкая, такая нежная и жаждущая меня. Как самец может устоять?

Его язык выстреливает, ныряя в мою киску и разрушая мой рассудок.

Абраксас проникает глубоко, заполняя меня почти полностью своим языком. Он трахает меня им, прежде чем отстраниться, омывая мои внешние складки, а затем пробуя кончиком мой клитор. Я просто дичаю от этого. Я мечусь и бесстыдно двигаю бедрами, когда он хватает меня за плечи руками-крыльями, сжимает бедра руками-кистями, а затем не торопясь исследует этот дерзкий, чувствительный бугорок.

Пока он одаривает меня ласками между бедер, его хвост прокрадывается между нами, ища мою грудь. Абраксас не стесняется, позволяя яду сочиться из шипов, размазывая эту фиолетовую жидкость по моим соскам, используя кончик хвоста, чтобы дразнить и щелкать, прежде чем обвить весь хвост вокруг одной груди и сжать.

— Я не могу это вынести, — шепчу я, яростно дрожа, слезы наворачиваются на глаза.

Я хочу кончить, но я также не знаю, смогу ли. Это слишком. Слишком интенсивно. Все мое тело принадлежит Абраксасу в этот момент. Всегда будет принадлежать Абраксасу. Я была обречена в тот момент, когда он напал на ту повозку.

Если существует такая вещь, как судьба, то звезды точно участвовали в организации нашей встречи.

— Я хочу твои члены, — говорю я ему, любя использование множественного числа. Два члена. Оба мои. Только мои навсегда. — Поторопись, пожалуйста.

— Еще нет, самка, — говорит он мне, его голос глубокий и низкий, почти сонный от удовлетворения. — Твои феромоны — самый сладкий вкус, который когда-либо касался моего языка. Я возьму от тебя больше сейчас.

Он снова просовывает язык внутрь моей киски, и я сжимаюсь, «доя» его там самым смущающим образом. Но он издает такие довольные звуки, что трудно стесняться этого. В очередной раз меня затрахивают языком до грани оргазма.

Этот чертов дракон, а? Он точно знает, когда сделать паузу, язык выскальзывает из меня. Когда он лижет мой задний проход, я останавливаю его.

— Не суй туда язык, — выдыхаю я, и да, ну, видимо, я все еще возможно стесняюсь рядом с этим парнем. — Попробуй палец вместо этого.

— Такие странные брачные привычки, — бормочет он, но не так, будто он равнодушен или не заинтересован.

Пальцем, покрытым феромонами, он проникает в мое податливое тело, и я выдавливаю еще один резкий стон. Человеческий палец относительно маленький. Это не человеческий палец. Пальцы Абраксаса большие, но скользкие и чешуйчатые, украшенные теми фиолетовыми спиралями, которые толкают меня в гораздо более первобытное состояние ума.

Он не торопится со мной там, следуя моим сигналам, толкаясь внутрь, когда я подаюсь назад, медленно выходя, когда я выдыхаю едва связные ругательства. Другая его рука находит мою киску, гладя, лаская и исследуя мое инопланетное тело пальцами. Все это время его хвост не перестает играть с моей грудью.

Я понимаю, что пора, когда я задыхаюсь, когда я практически пускаю слюни, когда я едва могу вспомнить какую-либо другую жизнь вне этой. Я могу быть счастлива здесь. Я хочу быть здесь. Это не та жизнь, которую я когда-либо ожидала, но она стоит того, чтобы прожить ее на полную катушку.

Полная и абсолютная свобода, вот что предлагает Абраксас. Свобода, ебля и еда. Я хочу этого.

— Сейчас, — давлюсь я, внезапно впадая в неистовство. — Сейчас, сейчас, сейчас.

— Да, моя пара, — мурлычет он, убирая руки и устраивая свое огромное тело позади моего.