Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел
— Он жив? — переспрашивает Хейвен, хватаясь за мою руку.
— Этот паршивец ни в какую не желает умирать. Он более бессмертный, чем сам Аполлон, — подтверждает Тимос с натянутой улыбкой. Под глазами у него залегли тени, но облегчение на лице скрыть невозможно.
Мы срываемся с места, не теряя ни секунды, хотя, скорее всего, внутрь нас пока не пустят. Но мы обязаны быть там, как только он придет в себя. И останемся там, пока это не произойдет.
Новый акт не начинается. Актов больше нет.
Конец сцене. Конец спектаклю.
Арес чуть не погиб, и отчасти по моей вине.
Пора мне брать на себя ответственность и приложить все силы, чтобы стать достойным главным героем. Пора и мне включиться в работу — найти «Пандору», научиться принимать правильные и рациональные решения.
Мне больше не нужен входной билет. Я уже на сцене — со своими ошибками и поступками, с репликами, отчеканенными до идеала, и с теми, что я позабыл и вынужден был импровизировать на ходу.
Пока мы движемся обратно к восьмому этажу с надеждой хотя бы на пару секунд увидеть Ареса, наши телефоны звонят одновременно. Я застываю на месте, вытаскивая свой, и братья мгновенно обступают меня.
Уведомление от «Пандоры»: открыт новый ящик и раскрыт очередной секрет. Секрет, который для нас уже несколько часов как перестал быть тайной.
Локи Блэкфорд — предатель, и это приложение создал он сам.
Глава 39. БОГ ИСТИНЫ
«Пандора принесла в мир боль, но вместе с ней — и надежду. Так пожелал Зевс: чтобы страдания человека были вечными, но никогда не становились окончательными».
Гермес
В одном я точно не могу упрекнуть своих родителей: в том, что они выбрали для меня имя бога Гермеса. Мне нравится это божество.
Гермес — одна из самых пленительных фигур греческого пантеона. Бог воров, немного лукавый, всегда готовый выкинуть какой-нибудь фокус. В учебниках по мифологии вам об этом не скажут, но он к тому же был самым красивым.
Я всегда искусно лгал, умел ловко выкручивать ситуации в свою пользу и без зазрения совести шел на обман. Так какого черта Локи сумел обвести вокруг пальца именно меня, причем первым?
Прошло четыре дня с тех пор, как Арес поймал пулю чуть ниже сердца. Несмотря на то что он выжил, ситуация не изменилась: у нас куча проблем.
Меня хватило меньше чем на сутки, после чего я попросил Лав и Тимоса отвезти меня к Локи, чтобы поговорить. Я внушал себе, что не желаю иметь с ним ничего общего, но на самом деле я хочу его видеть.
Хочу увидеть его, спросить, зачем он это сделал, и послать его к чертям собачьим.
Хочу понять, как ему удалось переиграть меня в искусстве лжи.
И вот, четыре дня спустя, мы здесь.
— Честно говоря, зная манию контроля Аполлона, я ожидал, что он пойдет с тобой, — начинает Тимос, увлекая нас за собой по ярко освещенному коридору.
Из соображений безопасности я понятия не имею, где именно мы находимся. Ясно одно: мы за пределами Нью-Хейвена, но, скорее всего, всё еще в штате Коннектикут, на одной из секретных баз ЦРУ.
— С тех пор как мы вернулись из больницы, Аполлона почти не видно, — объясняет ему Хейдес, шагающий позади меня. Лав замыкает шествие. — Мы без понятия, чем он занят целыми днями. Слышим только, как он возвращается глубокой ночью и уходит рано утром.
Я бросаю беглый взгляд на Лав. Стоило упомянуть Аполлона, как она тут же напряглась, отчаянно пытаясь подавить эмоции, которые так и норовят отразиться на её лице.
— С чего бы это? Какую еще драму он там переживает? — продолжает Тимос.
— Пойди разберись, — бурчит Хейдес. — Проще понять чувства парковой скамейки, чем Аполлона.
Сплошное вранье. Я ведь рассказал ему об их ссоре с Лав, так что мы прекрасно знаем, что у него на душе. Но выносить это на обсуждение с Тимосом не стоит, тем более при самой виновнице торжества, которая идет рядом и всё слышит.
— Пришли, — объявляет Тимос, закрывая тему. Он останавливается перед металлической дверью и нажимает на ручку. По бокам застыли двое агентов, которые кивают нам в знак сдержанного приветствия.
Мы оказываемся в комнате, которая выглядит просторнее, чем я себе представлял. Стол, придвинутый к левой стене, уставлен тремя тарелками с нетронутой едой и бутылкой воды. На противоположной стороне прямо на полу лежит односпальный матрас. Окно с решеткой пропускает немного дневного света, но в целом обстановка кажется скудной и стерильной.
В углу, прямо на полу, сидит Локи с крепко зажмуренными глазами. Он не поднимает головы, не двигается ни на миллиметр, но я точно знаю: он понял, что мы вошли.
Его каштановые волосы растрепаны, они обрамляют бледное, осунувшееся лицо. На нем белая майка и черные спортивные штаны. Ноги босые. Он сидит, сжавшись в комок, и замер так неподвижно, что похож на статую.
Дерьмо, он чертовски красив.
Я его ненавижу.
— И почему у него такой сокрушенный вид? — тут же идет в атаку Хейдес. — Он чуть не убил Ареса. У него нет никакого права выглядеть несчастным.
— Остынь и сядь, — осаживает его Тимос, подходя к Локи. — И я напоминаю, что он стрелял не намеренно. Второй патрон ушел, когда я навалился на него, чтобы обезоружить.
— Я могу обеспечить ему вполне реальные причины для грусти, — не унимается мой брат.
Прежде чем он успевает сделать к нему шаг, я вытягиваю руку и перегораживаю дорогу. — Дива, сядь. От махания кулаками у тебя прическа испортится, ты же знаешь.
— Сейчас не время для шуточек, Гермес, — цедит Хейдес.
Он пытается обойти меня, но Лав оказывается быстрее нас обоих. Она хватает его за плечо и дергает назад, сыграв на эффекте неожиданности. Растерявшийся Хейдес позволяет увлечь себя к одному из стульев у стола. Лав резким жестом заставляет его сесть.
В следующую секунду она встает со мной рядом, явно раздраженная. — Мог бы взять с собой кого-нибудь понакачаннее, но поспокойнее из твоей семейки.
Я жму плечами. — Единственный спокойный у нас — Поси, да и то лишь потому, что вечно дует траву. А я не знал, водятся ли у вас тут ищейки. Побоялся, что добром это не кончится.
Мне удается вызвать у неё улыбку, но этого мало. Это вымученная улыбка, которая не касается глаз. Вокруг её красивых светлых глаз залегли глубокие темные тени.
— Он отказывается идти на контакт, — сообщает Тимос. — Мы выдали ему новый голосовой синтезатор, побоявшись, что в старом могла быть прослушка или что-то еще, что помогло бы Урану. Но он… ни слова не произносит. Не пишет. И даже не смотрит на нас, чтобы читать по губам.
— Потрясающе, — ворчит Хейдес.
Мои ноги двигаются сами по себе. Я пересекаю комнату и останавливаюсь в том самом углу, где забился Локи. Кивком головы я приказываю Тимосу уступить мне место.
У меня нет никакого плана. И я уверен, что всё, что сейчас придет мне в голову, не сулит ничего хорошего. И всё же я попробую.
Я опускаюсь, сгибая колени, и балансирую на корточках. Глаза Локи остаются закрытыми, даже когда я слегка касаюсь его обнаженного плеча.
Но едва почувствовав прикосновение моей ладони, он вздрагивает. Его пухлые губы изгибаются в улыбке и шевелятся, беззвучно произнося мое имя. Он только что сказал «Гермес», я уверен в этом.
Его веки приподнимаются, и две сияющие радужки впиваются в мои глаза.
— Как ты узнал, что это я? — спрашиваю я, не в силах сдержать любопытство и замешательство.
Локи передергивает плечами, а затем делает глубокий вдох носом. По моему парфюму?
Я получаю подтверждение, когда он одними губами беззвучно артикулирует слово: «Клубника».
Только сейчас я замечаю, что при нем нет голосового синтезатора, а ведь он очень пригодился бы, чтобы общаться проще и быстрее.
Я замечаю прибор, брошенный в дальнем углу комнаты. Лав поднимает его, кладет к ногам Локи и отходит, оставляя нас наедине.
— Самое время поболтать, тебе не кажется?
Его кадык дергается, и он быстро набирает текст на аппарате: «Привет, Гермес».
