Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

Первым нарушает тишину Калдар, и его слова становятся ударом по мне.

— Айверсон слишком уж свободно чувствует себя рядом с богом Смерти. Слишком свободно, я бы сказал.

Бэйлор молчит, наблюдая за мной с интересом.

— Простите, что говорю это, Ваше Величество, — продолжает Калдар, — но возможно ли, что наша дорогая Айверсон скомпрометирована? Если он просит о таком, значит, у него есть основания полагать, что она была бы не против его внимания. Откуда нам знать, может, она уже раздвигала перед ним ноги. Неверность у неё в крови.

Не проходит и секунды, как я бросаюсь через стол, вонзая нож между его пальцами. Лезвие легко прорезает скатерть и впивается в дерево. На мгновение все замирают, наблюдая, как нож дрожит.

— Ах ты, дрянь! — орёт он, наклоняясь вперёд, чтобы ответить.

— Вон, — холодно приказывает Бэйлор. — Сейчас же.

Калдар захлёбывается словами, поднимаясь со своего места и вылетая из комнаты. Я собираюсь последовать за ним, но голос Бэйлора останавливает меня.

— Не ты, — рычит он. — Сядь.

Я подчиняюсь, возвращаясь на место и глядя прямо перед собой.

— Это правда, питомец? Ты скомпрометирована?

Я качаю головой.

Он наклоняется вперёд, его палец скользит по моей руке.

— Ты предала меня?

— Нет, любовь моя. — Моё сердце бешено колотится, но голос остаётся ровным.

— Он лишь пытается посеять между нами раздор.

— Возможно, — тихо произносит он, и в его голосе звучит опасная мягкость. — Я был уверен, что для него невозможно подобное сближение, но, возможно, меня ввели в заблуждение. Ты позволила ему прикоснуться к тому, что принадлежит мне?

В моей голове рождается по-настоящему безрассудный план. Риск огромен, и даже если он сработает, это навсегда изменит наши отношения. Но я не вижу другого способа развеять его подозрения.

— Я верна, — настаиваю я, делая паузу, чтобы глубоко вдохнуть, прежде чем бросить слова, которые могут уничтожить и меня тоже. Я поворачиваюсь к нему, мои глаза полны обвинения. — В отличие от тебя.

Он резко откидывает голову, его руки с грохотом опускаются на стол, и из ногтей вырастают когти.

— Что ты этим хочешь сказать?

Я наклоняюсь вперёд, понижая голос.

— А ты как думаешь?

— Это из-за него ты в последнее время отдалилась? — давит он, его губа презрительно кривится. — Поэтому ты не приходишь ко мне, когда я тебя зову?

Я усмехаюсь.

— Не делай вид, что тебе было одиноко.

Ярость вспыхивает в его глазах, когда до него доходит смысл моих слов.

— То, что было с Бриджид, ничего не значит! — рычит он, вскакивая со стула.

— И ты не можешь винить меня в том, что я искал утешения на стороне, когда ты месяцами отстранялась! Твоё тело здесь, но разум где-то далеко. Всё уже не так, как раньше.

— И чья это вина? — кричу я, не в силах сдержаться, выплескивая гораздо больше, чем собиралась.

Его глаза расширяются, и он делает шаг назад.

Обвинение повисает в воздухе между нами, делая его густым и удушающим. Никто из нас никогда не говорил вслух о том, что он сделал с Леоной. Молчание давит на мои нервы, заставляя тело каменеть. Я не собиралась говорить это вслух. Это выдало слишком многое из моей ненависти. Я оглядываюсь, отчаянно желая вернуть время назад и забрать свои слова.

— Пожалуйста, — прошу я тихо. — Сегодня я похоронила отца. Давай обсудим это завтра.

Он смотрит на меня молча, в его глазах мелькают сотни мыслей.

— Конечно, питомец, — наконец соглашается он. — Поговорим завтра.

Глава 33.

Мои руки дрожат, когда я захлопываю дверь в свою комнату. Паника просачивается в кости, делая их хрупкими. Я прокручиваю в памяти конец нашего разговора, пытаясь разгадать выражение его лица прямо перед тем, как я ушла. Похоже, пока меня не было, либо Алва, либо Морвен расправили мою постель и оставили горящую масляную лампу. Оранжевое сияние создаёт в комнате романтическую атмосферу, но сейчас она мне ни к чему. Топая к туалетному столику, я сажусь и с излишней силой выдёргиваю шпильки из волос. Едва я тянусь за щёткой, знакомое ощущение подсказывает мне, что я не одна. Я резко оборачиваюсь, выискивая источник этого чувства. Снаружи сверкает молния, на мгновение освещая тёмную фигуру на балконе. Проходит всего секунда, прежде чем я распахиваю двойные двери и втаскиваю ублюдка внутрь.

— Как ты посмел? — обвиняю я его, вцепившись пальцами в мягкую ткань его рубашки. Влага от дождя, пропитавшего его, покрывает мои руки. Она стекает на пол, образуя лужу у наших ног.

Выражение лица Торна холодно, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Я пытался помочь тебе.

Это оправдание только разжигает моё возмущение.

— Я не просила твоей помощи.

Он ничего не говорит, когда я отталкиваю его и начинаю расхаживать по ковру. Снаружи гремит гром, отражая ярость, поднимающуюся во мне.

— Это всё для тебя игра? — требую я. — Ты думал, я стану частью твоей сделки? Словно ты мог купить меня у него?

Его глаза сужаются от обвинения.

— Ты знаешь, что я делал не это. Если бы ты успокоилась, то увидела бы, что я не хочу владеть тобой. Я пытаюсь освободить тебя.

— Я могу освободить себя сама! — кричу я.

Моё лицо бледнеет, когда ладони закрывают рот. Я бросаю взгляд на дверь, широко раскрытыми глазами ожидая, услышал ли кто-нибудь из патрулирующих стражников мой всплеск. Из коридора доносится лишь тишина, и это говорит мне, что пока я в безопасности. Я сжимаю кулаки, заставляя свою злость остыть.

— Всё, что ты сделал, — только ухудшил ситуацию, — шепчу я.

Его глаза твердеют, когда он скрещивает руки на груди.

— По крайней мере, я хоть что-то сделал.

Я делаю шаг назад.

— Ты думаешь, я нет?

— Я думаю, где-то глубоко внутри ты не хочешь быть свободной, — обвиняет он. — Тебе проще остаться здесь и наказывать себя за то, в чём не было твоей вины.

Его слова — невидимый нож, рассекающий меня поперёк, оставляя рану и обнажая меня.

— Ты меня не знаешь.

Он мрачно усмехается.

— Я знаю тебя, Ангел.

— Очевидно, нет, если думаешь, что я хочу остаться здесь.

— Тогда почему ты не сопротивлялась, когда тот человек бил тебя? — требует он, делая шаг ближе.

Ища укрытия, я отворачиваюсь и игнорирую его вопрос, возвращаясь к своему туалетному столику. Где-то на задворках сознания тонкий голос предупреждает не вчитываться слишком глубоко в его намёк, боясь того, что я там найду.

Я беру щётку для волос и возвращаюсь к прерванному занятию, словно его здесь нет.

— Очевидно, то, что произошло между нами, было ошибкой, если ты думаешь, что это даёт тебе право хоть как-то распоряжаться моей жизнью. — Я встречаюсь с ним взглядом через зеркало, пока он прислоняется к балконной двери. — Тебя раньше всё это не волновало.

Он скрещивает руки на груди и чуть наклоняет голову набок.

— Мы оба знаем, что это неправда.

— Правда! — Я с силой провожу щёткой по огненным волнам волос, морщась, когда она цепляется за спутанную прядь. — Тебе стало не всё равно только потому, что ты понял: я — единственный человек на этой планете, который способен выдержать твоё прикосновение!

Искренняя боль вспыхивает на его лице, и что-то уродливое скручивается у меня внутри. Я тут же жалею, что не могу вернуть слова обратно в рот и никогда их не произносить.

Я роняю щётку и резко оборачиваюсь.

— Торн, я…

— Если это было недостаточно ясно, — перебивает он, его голос низкий и ровный, — я хотел тебя с того самого момента, как увидел.

Мои глаза расширяются от его признания, но он продолжает:

— Нет, ещё раньше. С тех пор, как ты метнула тот первый кинжал мне в голову. Так что ты не можешь называть то, что произошло между нами, ошибкой. — Он качает головой. — Не тогда, когда мы оба знаем, что ты жаждала этого так же долго, как и я.

Я хочу опровергнуть его слова, но не могу заставить себя солгать перед лицом его честности.