Ошейник принца вампиров (ЛП) - Фэйтон Дарси

— Что это значит? — спросила Кира. — Для нас, — добавила она, и он невольно сжал её крепче.

— Это зависит.

— От чего?

— Мне нужно рассказать тебе многое.

Кира тихо рассмеялась.

— Что? — спросил он.

— Это может подождать, — сказала она, рванув его рубашку и рассыпав пуговицы.

— Что ты делаешь, Кира?

Она толкнула его к кровати.

— Я хочу тебя.

Он тихо усмехнулся.

— Сейчас? Я не уверен, что смогу.

— Сможешь. И сделаешь это после того, как напитаешься от меня. — Она сорвала с себя одежду и толкнула его на кровать, опускаясь сверху, её волосы каскадом упали ему на лицо.

Её глаза блестели озорством, когда она повторила его собственные слова:

— Я бы не просила, если бы не знала, что ты способен.

— Посмотрим, оправдаю ли я твои ожидания.

— Тихо, — сказала она, расстёгивая его ремень и застёжку брюк.

Даже ослабленный, он чувствовал, как остатки крови в теле отзываются, направляясь туда, где ему нужно, и его член уже был твёрдым, готовым для неё, даже если сил почти не осталось.

Кира оседлала его, приподняв бёдра и направляя его так, чтобы он упирался в её задний вход.

— Тебе стоит знать, что пробка всё ещё во мне, — сказала она.

Тяжесть упала ему в живот, голос стал жёстче.

— Вот как?

— Да.

— Всё это время?

Она схватила его за запястья и прижала их над его головой.

— Да. Почувствуй сам.

— Я не могу. Ты держишь мои руки.

Она ухмыльнулась.

— Как жаль.

Он усмехнулся и, приложив усилие, вырвал запястье из её хватки. Потянулся назад, сжал её ягодицы, провёл пальцами дальше, пока не нащупал гладкую поверхность пробки, плотно закрывающей её. Его член дёрнулся.

— Ну надо же… Тебе не больно носить её весь вечер?

— Тсс, — прошептала она, медленно опускаясь на него.

Он застонал, когда её тугая киска приняла его, медленно втягивая внутрь, обжимая так, что у него перехватило дыхание.

Но она не опустилась до конца. Замерла над ним, удерживая его в себе всего на сантиметр, дразня.

В этот момент до него дошло, что она всё ещё бережёт себя для Марка. Мысль кольнула, но он отогнал её. С горячими, влажными складками Киры, сжимающими головку его члена, было слишком легко потеряться в ощущениях и забыть обо всём, кроме неё.

— Блядь… — выдохнул он, голос сорвался. — Ты… охуенно ощущаешься.

— Сейчас будет ещё лучше, — сказала она с ленивой, хитрой улыбкой.

Она потянулась назад, поморщившись, когда вытащила пробку, и небрежно швырнула её через комнату.

Они оба вздрогнули от звона разбитого стекла.

— Это было зеркало? — прошептала она.

— Именно. Ты знала, что разбитое зеркало приносит семь лет плохого траха?

Кира тихо фыркнула.

— Надеюсь, что нет.

Её глаза сузились, губы растянулись в улыбке, и она медленно сжалась вокруг него, словно проверяя, как он отзовётся.

— Но, может быть, ты сможешь спасти меня от этой судьбы?

Его тело сразу напряглось, когда она сильнее обжала его внутри.

— Посмотрим, что я смогу сделать, — хрипло сказал он.

Внезапно она приподнялась, и его член выскользнул из неё, оставляя после себя влажное тепло, а затем она опустилась сверху, прижимаясь к нему всем телом.

Кожа к коже это было почти невыносимо. Её тело было горячим, гладким, живым, её грудь мягко прижималась к нему, живот скользил по его прессу там, где его член оставлял влажный след на её коже.

Он хотел её до боли. Это было мучительно и идеально одновременно, когда она медленно скользнула выше, пока их лица не оказались совсем рядом, а его твёрдый член тяжело лёг между её бёдер.

Она откинула волосы, открывая шею, оставляя её прямо перед ним. Слишком близко. Слишком доступно.

Блядь.

— Укуси меня, — приказала она.

Он моргнул, глядя на неё сквозь туман наслаждения.

— Кира…

— Пожалуйста, просто возьми то, что тебе нужно. Я хочу этого.

Дважды блядь.

Её янтарные глаза были мягкими, и то, как она умоляла его напиться её крови, едва не заставило его кончить прямо там.

Он умирал от жажды крови и умирал от жажды по ней. Это было высшим испытанием его принципов. Сможет ли он удержаться от укуса. Речь шла не о том, любит ли он её. Он любил. До боли, разрывающей сердце. Но он не мог дать ей той любви, которую она заслуживала, и потому сдерживался, даже если держался уже на тончайшей грани.

Его клыки ныли от остроты, её тело было мягким и податливым, когда она прижималась к нему, и он хотел её целиком. Иметь и удержать. Дразнить, кусать, взять её и заявить на неё право. Лишить её дыхания и слушать её сердце, пока её тёплая кровь касается его языка, пока он снова и снова тянется к ней, доводя до крика.

— Натаниэль, — умоляла она, обнажая шею.

— Сядь на меня, — прохрипел он. — Дай мне почувствовать тебя.

Кира моргнула, глядя на него.

— Тогда ты напьёшься моей крови?

Его губы дрогнули.

— Тогда ты получишь дальнейшие указания.

Он наблюдал, зачарованный, как она подчинилась, откидываясь назад и направляя его к себе.

Он выдохнул, когда она опустилась на него, во всём оставаясь той завоевательницей, какой он впервые её увидел. Её лицо на мгновение исказилось, когда она медленно принимала его, сантиметр за сантиметром, пока не привыкала к нему.

Они застонали в унисон, когда она приняла его до конца. Она откинулась назад, давая себе время, её грудь поднялась, волосы рассыпались, лицо было обращено к потолку.

Он провёл руками по её телу, касаясь, изучая, сжимая её, не отрывая взгляда.

— Вот так. Теперь покажи мне.

Ему нравились тихие звуки, которые она издавала, когда двигалась, поднимаясь и снова опускаясь, привыкая к нему и к ощущениям.

— Вот так, — сказал он тише, наслаждаясь тем, как она реагирует.

Её движения оставались медленными, в них смешивались дискомфорт и нарастающее удовольствие. Он чувствовал, как она приближается, и это отзывалось в нём напряжением.

— У меня есть одна фантазия, — начала Кира, её голос дрожал. — Что ты… кусаешь меня во время этого.

Он резко выдохнул.

У него были те же мысли.

Она замерла, слегка наклонив голову, обнажая горло.

Он застонал, проводя клыком вдоль её кожи, едва касаясь, почти царапая, но не прорывая её. Этого оказалось достаточно, чтобы всё внутри него сжалось.

С тихим рычанием он перехватил её, меняя положение, притягивая ближе. Её тело было до боли красивым на тёмных простынях.

Она снова открыла шею. Теперь уже намеренно.

Его голос стал ниже, грубее.

— Не провоцируй меня.

Он удержал себя на грани, не позволяя перейти её.

Она была всем, чего он хотел. Но он не мог укусить её. Не во второй раз.

Даже несмотря на то, что любил. Он не мог возложить на неё это, потому что любовь требовала доверия, а он сам его разрушил.

Своими тайнами.

С завтрашнего дня он расскажет ей всё. И, возможно, если она простит его, между ними может возникнуть нечто настоящее.

А пока он держался за этот момент.

Мне жаль, — подумал он, трахая её всё сильнее, пока она не закричала, пока он не понял, что причиняет ей боль ровно настолько же, насколько дарит ей наслаждение.

Он выбивал из себя чувство вины, вколачиваясь в её задницу, наслаждаясь звуком, с которым его яйца шлёпались о её киску, и тем, как она выкрикивала его имя, кончая на его члене.

Он взревел, вонзаясь в неё, наполняя её своим семенем, вбиваясь до тех пор, пока оно не начало вытекать на простыни. И даже тогда он не остановился, пока она не кончила во второй раз, потому что всё это было ради неё.

Он исполнит её мечты, даже если в итоге разобьёт ей сердце.

К тому моменту пробка уже была не нужна, её тело и матрас были перепачканы его спермой.

В конце концов она села, а он остался лежать, слишком вымотанный, чтобы пошевелиться.

— Ты в порядке? — спросила Кира, наливая им обоим по стакану воды.