Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

— Что происходит? — осторожно спрашиваю я.

— Это отец, — отвечает мой брат. — Его нашли в комнате этим утром.

— И? — тяну я, не понимая, к чему он ведёт.

— Ему перерезали горло, — произносит Бэйлор.

Мой разум принимает эту информацию без сопротивления. Нет ни отрицания, ни отчаяния. Только глубокая пустота. Они оба смотрят на меня, выискивая признаки шока. Я стараюсь выглядеть достаточно потрясённой.

— Мы знаем, кто это сделал? — я пытаюсь придать голосу скорбь.

— Этот ублюдок оставил послание, — яростно говорит Бэйлор. — Слово «милосердие», написанное кровью твоего отца.

Всё вокруг начинает кружиться, пока я пытаюсь уловить смысл его слов.

— Ангел Милосердия убил твоего отца.

Глава 28.

Делла вздрагивает, когда я врываюсь в её кабинет. Она вскакивает с дивана, издавая высокий писк, её рука взлетает к горлу. Тяжело дыша, она хмурится на меня, и её шок быстро сменяется гневом.

— Что ты творишь, Айверсон? — требует она.

Мои руки дрожат, когда я закрываю за собой дверь.

— Ты слышала?

Она склоняет голову набок, разглядывая мой растрёпанный вид.

— Как ты сюда попала? Задняя дверь заперта.

— Через вход, — объясняю я, раздражённая тем, что она тратит время на глупые вопросы. — Это не важно. Ты…

— Через вход? — восклицает она, её карие глаза расширяются. — Тебя могли увидеть!

— Но не увидели! — резко отвечаю я. — Я не идиотка. Конечно, я использовала иллюзию. — Я заставляю себя глубоко вдохнуть, убирая прядь волос с лица. — Ты слышала, что произошло?

— О твоей помолвке? Уверена, уже все об этом знают. — Она закатывает глаза, берёт со столика стакан с тёмной жидкостью и поднимает его в мою сторону, прежде чем опрокинуть в себя. — Поздравляю. Ты наконец получила всё, о чём мечтала.

От упоминания помолвки меня мутит, но я не могу сейчас об этом думать. Это слишком. Слишком тяжело.

Я качаю головой.

— Нет. О убийстве моего отца.

Такая фраза должна быть наполнена эмоциями. Скорбью, горем или хотя бы гневом. Но я произношу её ровно. Его смерть ничего для меня не значит. Меня беспокоит только способ, которым действовал убийца. Я не знаю, что это говорит обо мне, но сейчас мне, кажется, всё равно.

— Что? — ахает она, её глаза расширяются. — Когда?

— Прошлой ночью. Кто-то перерезал ему горло после бала.

Она снова садится, разглядывая меня так, что мне это не нравится.

— Они знают, кто это сделал?

— Убийца написал «милосердие» на стене его кровью.

— Айверсон… — она тянет моё имя, и в её голосе звучит обвинение.

Я коротко, безрадостно смеюсь.

— Это была не я.

— Уверена?

— Если бы я его убила, это не была бы быстрая смерть. Он бы мучился часами.

Её брови взлетают вверх, и я понимаю, что, возможно, это была одна из тех мыслей, которые не стоит произносить вслух. Чувствуя неловкость, я опускаю взгляд в пол и скрещиваю руки на груди.

— В любом случае, это была не я.

Несколько секунд повисает тишина, прежде чем она прочищает горло.

— Тогда кто?

— Не знаю. — Я обмякаю, опускаясь в кресло напротив неё. — У каждого лорда есть враги, но я не могу вспомнить никого, кто сделал бы это так.

— Возможно, это совпадение? — предлагает Делла. — Может, убийца запаниковал и попытался замести следы, свалив всё на Ангела Милосердия?

— Возможно, — говорю я, хотя мы обе понимаем, что это не так. Это было личное. Кто-то посылает мне сообщение. Значит, кто-то знает наш секрет.

Делла снова внимательно смотрит на меня, и от неё веет подозрением. У неё есть все основания мне не доверять, но всё равно… это задевает.

— Как ты сегодня выбралась из дворца? — спрашивает она. — После такого нападения Бэйлор наверняка выставил стражу повсюду. И те, кто стоял у твоей комнаты, точно следили бы за тем, чтобы двери сами по себе не открывались.

Я молчу.

Её оленьи глаза сужаются, когда она наклоняется вперёд.

— Как ты вышла, Айви?

Я вздрагиваю от звука своего имени. Она не называла меня так уже много лет. С тех пор как я сама выстроила между нами дистанцию.

— Отве…

— Я спустилась, — резко перебиваю я.

Она замирает.

— С третьего этажа?

Я пожимаю плечами.

— Не то чтобы падение меня убило бы.

— Но было бы больно, — настаивает она, и гнев искажает её кукольные черты. — Очень.

— Значит, ничего нового, — бормочу я, отмахиваясь от её тревоги.

В её глазах появляется жалость, и я жалею, что именно сегодня решила перестать лгать. Надо было что-нибудь придумать.

— Ты ведёшь себя безрассудно, — говорит она. — Неосторожно.

Напряжение сковывает мои мышцы, тело становится жёстким. Я перекатываю плечами, пытаясь сбросить злость, пульсирующую в венах.

— Ты раздуваешь проблему, Делла. Никто меня не видел.

— Но могли, — возражает она, перебирая свои тёмные кудри, разделяя густые пряди пальцами.

Леона обожала эти кудри. Годами она уговаривала Деллу написать автопортрет, утверждая, что такую красоту нужно сохранить для потомков. Делла всегда отмахивалась, но я ловила, как она улыбается своему отражению, тратя больше времени на укладку волос.

Это воспоминание только разжигает мою злость.

— Почему мы вообще об этом говорим? — Я резко вскакиваю на ноги. — Это не важно! Тот, кто убил моего отца, сделал это, чтобы послать мне сообщение. Он знает, кто я!

— Ты не можешь быть в этом уверена, — возражает она, хотя я вижу, что сама в это не верит.

Я начинаю ходить туда-сюда по ковру, глубоко дыша, пытаясь унять вихрь мыслей. Я пришла сюда не для бессмысленных споров.

— Нам нужна зацепка, — говорю я уже спокойнее, сцепляя руки. — Свяжись со своими людьми в городе, узнай, не слышали ли они чего. И поговори с девушками, которые работают в зале. Пьяные мужчины всегда болтливы, когда хотят произвести впечатление. Кто-то из них мог сказать что-то полезное.

— Я не буду этого делать.

Я останавливаюсь и медленно поворачиваю голову к ней.

— Какого чёрта?

— Потому что это не важно, — ровно отвечает она. Я открываю рот, чтобы возразить, но она перебивает. — Бэйлор, скорее всего, назначит большую награду за Ангела Милосердия. Это привлечёт внимание каждого отчаявшегося в этом городе. Сейчас нам нужно залечь на дно. Расспросы и просьбы об услугах — не тот способ, чтобы этого добиться. И если бы ты мыслила ясно, ты бы это поняла.

— Как долго?

Её лоб морщится.

— Что?

— Как долго, по-твоему, мы должны прятаться? — требую я, чувствуя, как меня трясёт.

Она склоняет голову набок, разглядывая меня с каким-то чувством, на которое у меня нет сил.

— Пока не станет безопасно.

Я резко смеюсь.

— Значит, тем временем мы просто спрячем головы в песок и будем игнорировать всех, кому нужна помощь?

— Мы не можем помогать другим, если не можем помочь себе, — говорит она терпеливо, и это только сильнее выводит меня из себя.

— Трусиха.

Делла замирает.

— Что ты сказала?

— Ты сдаёшься! — Где-то в глубине я понимаю, что это несправедливо, но та разумная часть меня сейчас заперта, скована каким-то безрассудным чудовищем с моим лицом.

Она поднимается с дивана и подходит ко мне. По её сдержанным движениям видно, что она с трудом держит себя в руках, но меня это не останавливает.

— Всего лишь пока не станет безопасно, — повторяет она.

— Никогда не было безопасно! — кричу я, ударяя кулаком себя в грудь. — И никогда не будет! Не для меня!

— Тогда, может, нам стоит остановиться навсегда!

Земля подо мной качается. По крайней мере, мне так кажется.

— Нет. — Я качаю головой, пытаясь сдержать жар за глазами. — Я не буду.

— Будешь. — По её сжатой челюсти я понимаю, что проиграла.

— Ты не управляешь мной. Никто не управляет мной. — Слова застревают в горле, звучат глухо и надломленно.

Её лицо наполняется жалостью.