Ошейник принца вампиров (ЛП) - Фэйтон Дарси
Виктория наклонилась ближе.
— Ты никому не должна об этом рассказывать, Кира. Это принесло его отцу столько позора, но теперь всё это осталось в прошлом.
— Да, похоже, Натаниэль более чем компенсировал это во взрослой жизни, — резко сказала она.
— О, да, — продолжила Виктория. — Довольно много, на самом деле. Обычно это предатели. А совсем недавно, здесь, в академии, были двое дальних родственников из линии Баккеров, с которыми он разобрался… Хейли и как её там… Элис.
— Ана, — поправила Кира.
Виктория щёлкнула пальцами.
— Точно! Ана. Теперь послушай, не пойми меня неправильно, Натаниэль великолепен, но во время революции он подвёл своего отца. Это может быть в прошлом, но многие из нас это помнят. Именно поэтому Король сделал его восхождение на трон условным. Скоро Натаниэлю исполнится тридцать лет — это возраст, когда наследный принц традиционно занимает место своего отца. Но Хенрик отречётся только в том случае, если Натаниэль объявит Глорию своей невестой. Хенрик считает, что Глория сможет уравновесить Натаниэля.
Кира нахмурилась.
— Откуда ты всё это знаешь?
Виктория пренебрежительно махнула рукой.
— Я давно дружу с Натаниэлем, Кира. И я выросла в крепости Винтермоу. Мой отец — королевский казначей.
Эта новая информация заставила Киру испытать огромное облегчение от того, что она раньше не критиковала Хенрика.
— Ты можешь быть волком, Кира, но я всё равно твой друг и буду присматривать за тобой. — Виктория подарила ей мягкую улыбку. — И я знаю, каким может быть Натаниэль. Если он хоть как-то плохо с тобой обращается…
— Спасибо, — сказала Кира, её внимание было приковано к Натаниэлю, который закончил плавать и вышел из воды.
Он выглядел великолепно, капли воды стекали по его мускулистому телу. Она наблюдала, как он вытирается полотенцем, настороженным взглядом. Что-то здесь не сходилось.
— Он плохо с тобой обращается? — настойчиво спросила Виктория.
Кира замялась, не в силах определить источник своей тревоги, кроме того, что она была уверена: это никак не связано с Натаниэлем. Он плохо с ней обращается?
— Нет, — твёрдо сказала она. — Он не обращается со мной плохо. — Она поднялась на ноги.
— Куда ты идёшь? — спросила Виктория.
— Я иду плавать.
Виктория перевернулась на спину, прикрывая глаза от солнца.
— Повеселись. Помни, моя дверь всегда открыта. Если тебе когда-нибудь станет тревожно или небезопасно, ты можешь прийти и поговорить со мной. Натаниэль может быть нашим принцем, но я не боюсь высказать ему всё, что думаю.
— Спасибо.
Кира стояла на краю скального выступа, размышляя о прыжке в глубокий бассейн внизу. Она чувствовала ветер в своих волосах и солнце на своей коже, и тихие волны шептали, омывая берег. Она закрыла глаза, чтобы впитать всё это. Когда она открыла их, то заметила Натаниэля, который приближался со стороны берега.
— Ты будешь прыгать?
— Может быть, — ответила она, всё ещё глядя на воду внизу. Она была кристально чистой, и, несмотря на глубину, она могла видеть песчаное дно.
— Нервничаешь?
Кира слегка пожала плечом. Она хорошо плавала, но никогда раньше не ныряла.
Натаниэль легко взобрался по крутому склону скалы и встал рядом с ней.
— Ты могла бы просто прыгнуть «солдатиком», — предложил он.
— Нет, я хочу нырнуть по-настоящему.
Он улыбнулся.
— Вот так, — сказал он, показывая, как держать руки, его прикосновение было мягким, когда он вносил поправки.
Кира повторила эту позу, её мышцы напряглись, готовые толкнуть её вперёд. Но она замешкалась, когда страх сжал её.
Она опасалась падения, того потока ощущений, который последует, когда она сорвётся вниз, и её тело становилось всё более онемевшим с каждой секундой промедления. Ей нравилось стоять на земле, на двух ногах или, ещё лучше, на всех четырёх лапах. Не то чтобы она не привыкла рисковать; взбираться по опасному горному склону или перепрыгивать через узкое ущелье? Никаких проблем ни в человеческом, ни в волчьем облике. Но добровольно нестись вертикально вниз…? Безумие.
— Ты слишком много думаешь, — прошептал Натаниэль, его дыхание было тёплым, щекоча её ухо. — Просто сделай это.
Кира нервно рассмеялась.
— Это приказ?
Он поцеловал её в щёку, мягко коснувшись губами.
— Да, питомец. Это приказ.
Что-то щёлкнуло у неё в голове. Мгновенно приказ Натаниэля упростил всё, и когда возможность отступить исчезла, её разум стал сосредоточенным. Не то чтобы она перестала бояться, она боялась, но её страх больше не имел значения. Теперь выбора не было, и это оказалось удивительно освобождающим.
Она прыгнула со скалы, и на краткое, пугающее мгновение оказалась парящей в воздухе, её вены наполнились восторгом.
Она прорвалась сквозь поверхность воды, и её тело окутала тёплая, освежающая волна. Подводный мир расплывался, поверхность над ней искрилась, словно магия, когда солнечный свет проникал вглубь. Здесь, внизу, было спокойно. Несколько долгих секунд она позволяла себе просто парить, её волосы медленно кружились вокруг неё. Давление в лёгких нарастало, и она толкнулась вверх, вынырнув на поверхность как раз в тот момент, когда Натаниэль нырнул, прорвавшись через воду в нескольких футах от неё и окатив её брызгами.
Через несколько секунд он вынырнул, его мокрые волосы закрывали лицо. Это заставило вампира, который казался таким грозным, выглядеть очаровательно, и она хихикнула, подплывая ближе и отодвигая его промокшую чёлку с лица.
— Я сделала это, — прошептала она.
— Ты действительно сделала это, — улыбнулся он, его выражение было более живым и беззаботным, чем она когда-либо видела. — Отлично. Такая умная девочка.
Кира показала ему средний палец, но радостно улыбнулась, желая, чтобы он чаще так улыбался. Внезапно лёгкое волнение воды подтолкнуло её ближе, и она осознала небольшое расстояние между ними. Она нервно облизнула губы и почувствовала вкус соли. Какой вкус у губ Натаниэля? Нужно было совсем немного, чтобы сократить это расстояние между ними и узнать.
— Хочешь нырнуть ещё раз? — спросила она вместо этого.
Он медленно кивнул.
— Всё, что ты захочешь, Кира.
Натаниэль и Кира сидели рядом на покрытом травой выступе, возвышающемся над бухтой, наблюдая, как заходящее солнце заливает песок густым оранжевым светом. Небо было цвета полуночной синевы, рассечённой красным и золотым, но даже эта красота меркла по сравнению с женщиной, сидящей рядом с ним.
Одна его рука обнимала её за талию. Сначала это был знак обладания, напоминание другим о том, что Кира принадлежит ему. Но теперь, когда все остальные вернулись в общежитие, они остались одни на пляже, и уже не было никаких оправданий тому, почему он держал её так близко.
Кира не отстранялась, и его сердце пропустило удар, когда она положила голову ему на плечо.
— Тебе удобно? — спросил он.
— Да.
Он наклонился ближе, вдыхая её запах и прислушиваясь к её тихому дыханию, к тому, как оно совпадает с его собственным.
Они провели весь день, плавая в бухте и перебрасываясь мячом с остальными, и это было, без сомнения, самое весёлое время в его жизни. Он не был готов уходить и был готов остаться столько, сколько останется она. Её полные губы выглядели столь же маняще, как и её длинная, изящная шея, и ему приходилось сознательно сдерживаться, чтобы не провести кончиком языка по клыкам. Он так сильно хотел поцеловать её, попробовать её губы на вкус, почувствовать её во всех смыслах. Он представлял, как взбирается на неё, раздвигает её ноги и занимается с ней любовью, будто именно этим они и были, любовниками.
Вот только они не были влюблены.
Это была черта, которую он не мог переступить, не теперь, когда понимал это слишком хорошо. Он снова перевёл взгляд на закат, пытаясь игнорировать сентиментальное чувство, тянущее струны его сердца. И всё же он притянул Киру ближе, будто не мог иначе.
