Ошейник принца вампиров (ЛП) - Фэйтон Дарси

— Подойди и сядь сюда.

— Нет, спасибо.

— Я не спрашивал.

Они смотрели друг на друга. К её удивлению, Натаниэль первым нарушил тишину.

— Я скоро вернусь. Можешь пока расслабиться.

Кира фыркнула.

— Расслабиться? С грёбаной пробкой в заднице?

— Да.

— Здесь, на полу?

— Там, где твоё место, питомец.

Её ноздри раздулись.

— Моё место в моей собственной комнате.

Она хотела принять душ и переодеться. Она не спала всю ночь и чувствовала себя паршиво.

Когда Натаниэль ничего не ответил, она вздохнула, волоча ноги, подошла к коврику и опустилась на него.

— Вот. Доволен?

Натаниэль двигался так быстро, что она едва успела это осознать: он схватил её за лодыжку и резко дёрнул к себе.

— Что ты—

Холодный металл сомкнулся вокруг её лодыжки, и она пнула его. Но было слишком поздно: её нога резко остановилась прямо в середине удара, когда цепь звякнула, натянулась и дёрнула мышцы. Он приковал её к изножью проклятой кровати.

— Какого хрена? — громко сказала она. — Ты не можешь приковывать меня цепью.

Натаниэль поставил у её ног миску с водой.

— Пей, если хочешь пить. Ртом.

Она уставилась на керамическую собачью миску. На ней даже были нарисованы косточки, расположенные кругом по внешнему краю.

— Да какого, блядь, хрена? Я не буду пить из этого.

Она ударила другой ногой, опрокинув миску и разлив воду по полу.

Натаниэль наблюдал, как опрокинутая миска катится по комнате, пытаясь скрыть улыбку.

— Так ты не получишь лакомство.

— Да пошёл ты!

Он покачал головой, теперь уже ухмыляясь.

— О, Кира. У тебя восхитительно грязный рот. Я скоро вернусь. Оставайся на своём коврике, пока я не вернусь.

— Да куда, блядь, я, по-твоему, пойду? — прорычала она, дёрнув цепь ногой так, что та звякнула.

Натаниэль проигнорировал её, наклонился ближе и прошептал ей на ухо леденящие слова:

— Не вынимай пробку без моего разрешения. Ты пожалеешь об этом.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

Она осталась одна.

Как долго его не будет? Он не сказал.

Она не могла поверить, что он приковал её к кровати. Это лишало её любого шанса обыскать его спальню или хотя бы подумать о том, чтобы тайком пробраться наверх, обратно в свою комнату.

Что касается пробки, она больше не казалась удобной. Она была невероятно болезненной, нежная плоть была раздражена. Но даже малейшее прикосновение лишь усиливало ощущение, словно она тревожила рассерженное осиное гнездо, и она неохотно решила оставить её на месте. Она лежала на коврике, свернувшись клубком, как волк, угрюмо глядя на серый свет на ковре. Её взгляд поднялся к окну, где солнце исчезло за облаками, и она отвлекалась, наблюдая за далёкими берёзами. Было ли это реальное место или иллюзия? Она издала несколько долгих вздохов, ожидая Натаниэля.

Вскоре он вернулся с подносом для завтрака, доверху наполненным горячей едой, выпечкой и апельсиновым соком. Он поставил поднос на свой стол.

— Чего тебе хочется? — спросил он.

Кира подозрительно посмотрела на еду.

— Ты собираешься отравить меня? Или накачать чем-нибудь, чтобы сделать со мной всё, что захочешь?

— Мне не нужно тебя накачивать, чтобы сделать с тобой всё, что я захочу.

Она съёжилась.

Заметив её реакцию, Натаниэль нахмурился.

— Не заблуждайся, Кира. Однажды, и довольно скоро, независимо от того, будешь ли ты в стае или нет, я найду тебя и буду трахать тебя, пока ты не закричишь. И когда покажется, что это уже слишком, я буду трахать тебя ещё. И ты будешь в сознании и в ясном уме, наслаждаясь каждой секундой этого. Так что нет, у меня нет намерения травить тебя или накачивать наркотиками.

Кира нахмурилась.

— Простого «нет» было бы достаточно.

— Мне кажется, с тобой ничего не бывает простым.

Он сказал это так, словно это был комплимент, его взгляд был исследующим. Она не знала, что на это ответить.

Натаниэль избавил её от необходимости говорить, жестом показав повернуться.

— Я сейчас вытащу пробку.

— Наконец-то, — пробормотала она, но при одной мысли об этом почувствовала нервозность: по её коже побежали мурашки, когда Натаниэль приблизился.

— Держи голову повернутой ко мне.

— Зачем?

— Потому что, — сказал он, приседая позади неё и сжимая края украшенного камнем основания пробки, — я хочу видеть твоё лицо, когда буду её вытаскивать.

— Ты такой мудак…

Едва она повернула голову, чтобы посмотреть на Натаниэля, как он резким движением вырвал из неё игрушку. Она закричала, но боль, хотя и была острой, оказалась краткой. Огромный размер пробки стёр её болезненный сфинктер, но теперь, когда её больше не было, она застонала от облегчения.

— А теперь, — сказал Натаниэль, стоя у стола, — завтрак остывает. Что ты хочешь съесть?

Кира закрыла глаза, подавляя желание схватиться за ноющую задницу.

— Мне всё равно. Просто… дай мне всего понемногу.

Она не была голодна, но её просьба заняла Натаниэля и отвлекла его внимание ещё на некоторое время, пока он сосредоточенно готовил для неё тарелку.

Он поставил её на деревянный пол рядом с её ковриком вместе со стаканом сока.

— Приятного аппетита.

По крайней мере, на этот раз была тарелка. И всё же она не притронулась к еде, но не могла не смотреть на разнообразие: маффины, слоёную выпечку, свежие фрукты, сосиски, жареные грибы и яйца Бенедикт.

— Кто из твоих многочисленных слуг приготовил яйца? — язвительно спросила она, пока Натаниэль накладывал еду себе на тарелку.

— Я.

Она подняла брови. Она не могла представить, чтобы принц вампиров занимался чем-то таким домашним, как готовка.

— А голландский соус?

— Тоже приготовил я.

— Правда? Как ты научился готовить?

— Я приказал своим многочисленным слугам научить меня.

Он сказал это с совершенно серьёзным лицом, и Кире понадобилось мгновение, чтобы понять, что он шутит.

Она удивилась, когда он сел рядом с ней на жёсткие доски, удерживая тарелку на одном колене.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я завтракаю с тобой.

— Ну… не надо. Я бы предпочла поесть одна… и без цепи.

Единственным ответом Натаниэля было протянуть ей маленькое белое полотенце. Оно было мокрым.

— Что это? — спросила она, принимая его.

— Чтобы вытереть лицо. Но если ты предпочитаешь есть с лицом, покрытым моей…

— Я бы предпочла, чтобы ты позволил мне принять душ, — перебила она, щедро промакивая лицо влажным полотенцем. Это не было заменой горячему душу, и они оба это знали. С тем местом, где его сперма склеила её волосы, она мало что могла сделать, но, вытерев лицо, почувствовала себя значительно лучше.

— И ты мог бы снять с меня цепь.

— Скоро. — Натаниэль начал есть, его движения были плавными и утончёнными. — Расскажи мне что-нибудь о себе.

— Например что? — спросила она, осушив стакан апельсинового сока одним глотком. Она всё ещё испытывала жажду.

Натаниэль наполнил её стакан из кувшина.

— Например, какая у тебя любимая еда?

Кира ткнула вилкой в яйцо, разрезав желток. Она была не в настроении вести светскую беседу.

— Я скажу тебе, что мне не нравится. Вот это.

— Яйца?

— Этот голландский соус. Он слишком жидкий.

— Вот как?

— Да.

Это было неправдой. Жёлтый соус был насыщенным и сливочным, с бархатистой текстурой, которая таяла у неё во рту.

— Хм. — Натаниэль задумчиво жевал. — Придётся мне потренироваться.

— Не утруждайся ради меня. Это, — она махнула рукой в сторону тарелок с едой, — не станет чем-то регулярным.

— Ты не любишь поздний завтрак?

— Мне не нравишься ты. Как только ты выполнишь свою часть сделки, ты больше никогда меня не увидишь.

Он будет мёртв, похоронен на глубине трёх метров под землёй, но ей придётся не забыть сначала получить его рецепт голландского соуса.

— Ты когда-нибудь думала, что я могу скучать по тебе?