Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел
— Мы знаем, что ты любишь астрономию и астрофизику. Когда я узнал, что камень называется «Голубая луна», я подумал, что он идеально тебе подойдет, — продолжает отец, удивляя меня. Это слишком милый жест даже для него.
Я пользуюсь моментом, чтобы парировать: — Было бы совсем идеально позволить мне изучать астрофизику в Йеле вместо психологии.
Он даже не воспринимает меня всерьез. Смеется и гладит меня по щеке. — Опять ты за свою чепуху, Афродита? Пора бы уже завязывать. В следующем году подарю тебе подзорную трубу, чтобы на звезды смотреть, может, тогда угомонишься.
У меня отвисает челюсть, хотя он этого не замечает. А вот Рея — да. Она выглядит расстроенной. Слегка качает головой, и по движению её губ я читаю: «Терпи его».
Я устала терпеть, мама.
Я оборачиваюсь, ища темные глаза моего телохранителя. У Тимоса такое выражение лица, будто он готов придушить моего отца голыми руками.
— А теперь наш! — Афина пританцовывает перед нами, предлагая отличное отвлечение. Сегодня она разговорчивее и в лучшем настроении, чем обычно.
В руках она держит две черные коробочки, очень простые и без каких-либо логотипов. Одну дает мне, другую — Гермесу.
Мой близнец вне себя от восторга, он почти подпрыгивает на месте от любопытства. — Можно открывать? Можно? Ладно, я всё равно открываю.
Он делает это первым, я — через мгновение. Это еще одно украшение, но явно куда дешевле того, что уже красуется у меня на пальце. Но как только я присматриваюсь и понимаю, что это, глаза застилают слезы, и одна из них, сорвавшись, катится по щеке. Я даже не пытаюсь её вытереть.
Кулон необычной формы. Он состоит из двух букв и двух цифр. A3H2.
Три «А» — как Афродита, Афина и Аполлон. И две «Н» — как Хайдес и Гермес.
В тот миг, когда я беру его в руки — он на простом черном шнурке, готовый к тому, чтобы его надели на шею, — наши братья достают еще три таких же. Они подарили по одному нам и сделали такие же для себя.
— Это лучший подарок в мире, — шепчет Гермес дрожащим голосом.
Я продолжаю касаться букв и цифр, не в силах выразить словами свои чувства. Знаю только одно: я ни за что на свете не сниму этот кулон.
Никогда.
Проходит несколько минут, в течение которых мы помогаем друг другу завязать шнурки, пока Кронос и Рея наблюдают за нами с сияющими глазами. Если бы не эта империя азарта и казино, они могли бы быть обычной парой. А мы — более счастливой семьей.
— Чья это была идея? — спрашиваю я, продолжая трогать буквы, свисающие у меня на груди.
Хайдес толкает локтем Аполлона, который делает вид, что ни при чем, и поясняет: — Хайдеса. Видишь, какой он сентиментальный? Грозился мне врезать, если я проболтаюсь.
Хайдес не успевает накинуться на Аполлона, потому что Гермес запрыгивает ему на руки, сдавливая так сильно, что тот начинает хватать ртом воздух. Аполлон пользуется моментом, чтобы улизнуть, не сдерживая довольного смешка. Я смотрю, как он на несколько секунд исчезает на кухне и возвращается с подносом в руках.
— Сюрпризы не закончились, — объявляет он.
Это два торта, небольших. Один для меня — в моем вкусе, и один для Гермеса. Мой — в форме звезды, покрытый желтой глазурью, а внутри бисквит с заварным кремом и каплями горького шоколада. Торт Гермеса — в виде яркой клубники с шоколадной начинкой.
Весь следующий час мы едим их, сидя на воздухе и сдвинув три столика. Сам Кронос приглашает Тимоса составить нам компанию, но тот сидит молча у меня за спиной с тарелкой и вилкой в руках. Кажется, он оценил кулинарные таланты Аполлона.
Пока мы убираем со стола, Кронос подходит ко мне и Гермесу. Мы уже знаем, что он скажет. — Всё будет готово к семи вечера. А мне пора. С днем рождения.
Мы с Гермом всегда устраиваем вечеринку. Мы здесь единственные, кому не плевать на этот праздник.
И мы всегда организуем её в Лабиринте Минотра.
Его переделывают так, чтобы там была открытая зона с музыкой и напитками, а остальная часть остается настоящим лабиринтом, где выход, однако, подсвечен огоньками среди живой изгороди — чтобы можно было уйти, не рискуя заблудиться. Мы приглашаем сотрудников острова, которые в этот единственный вечер не работают, и друзей, с которыми знакомы через связи отца.
Разумеется, в лучших традициях Лайвли, организуются игры. Каждый год за них по очереди отвечает один из именинников, и этим летом — моя очередь.
Когда родители уходят, Тимос, как обычно бесшумно, оказывается рядом со мной, и порыв ветра доносит до меня его свежий аромат.
— Могу я тебя украсть? — шепчет он.
Тимос идет впереди. Спустившись к крыльцу дома, мы направляемся в сад, окружающий виллу. Проходим среди яблонь, усыпанных желтыми, красными и зелеными плодами, и углубляемся в заросли. Трава шуршит под подошвами, но шум неспокойного моря вдали заглушает почти все звуки.
Внезапно он останавливается и отходит в сторону, открывая мне обзор.
На траве расстелено покрывало небесно-голубого цвета — моего любимого. Хотя первым внимание привлекает корзина для пикника, мой взгляд тут же переносится на то, что лежит в центре покрывала.
Это букет из цветов и книг. Знакомые мне обложки вставлены прямо в охапку маргариток. Маргаритки. Дейзи.
У меня нет слов. Я настолько потрясена, что не могу вымолвить ни звука и просто опускаюсь на колени на покрывало, протягивая руку к букету.
Тимос подходит ближе. — Вот… Это мой подарок тебе на день рождения. Я колебался, дарить его или нет, и твоё молчание заставляет меня думать, что лучше бы я оставил его себе… Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.
Я никогда раньше не слышала в его голосе такой неуверенности. Должна сказать, мне это чертовски нравится.
— Почему?
Тимос кривит губы в усмешке и подсаживается ко мне на покрывало. — У тебя на пальце кольцо за миллионы долларов. И даже тот кулон, хоть он и дешевле, наверняка стоил немало. А мой подарок… это почти смешно. Словно его собирал ребенок в детском саду. — Он пытается разрядить обстановку сухим смешком.
Мое сердце готово выпрыгнуть из груди в любую секунду. — Тимос… — Я не нахожу слов. — Тимос, это прекрасный подарок. Один из лучших, что мне когда-либо дарили.
Он вскидывает голову, и наши глаза встречаются. — Серьезно?
— Клянусь тебе. Спасибо огромное. Правда, спасибо… Почему ты это сделал?
Он очаровательно морщится. — Я догадывался, что ты из тех людей, кто даже в свой день рождения не решается сказать другим, что их подарки — мимо цели. Я надеялся дать тебе то, что тебе действительно понравится. В конце концов, достаточно просто понаблюдать за тобой во время завтрака, чтобы понять: ты ничего не любишь так сильно, как книги.
Верно. Отчасти.
— А те подарки мне всё-таки понравились.
Он кивает. — О, само собой. Кулон от братьев ты просто обожаешь, это видно. Но это кольцо от твоих? Конечно, оно тебе нравится, но разве ты сама когда-нибудь попросила бы такое? Не думаю. Я ни разу за этот месяц не видел на тебе дорогих украшений. Афродита… — Он вздыхает. — Тебе не нужно подстраиваться под то, какой тебя хотят видеть другие. Ты должна просить то, что хочешь, и отказываться от того, что тебе не нужно. В этом нет неблагодарности.
Это слишком грустная тема, которая может перерасти в спор. Я оставляю её и принимаюсь доставать книги, чтобы прочесть названия — мне любопытно, что он для меня выбрал.
Их шесть, и я знаю каждую, потому что давно внесла их в свой список с намерением рано или поздно купить.
— Как ты их выбирал?
Тимос чешет затылок. — Ну, не исключено, что я стащил несколько твоих книг и приволок их с собой в магазин, а потом попросил продавщицу посоветовать что-то похожее, чтобы уж наверняка.
У меня челюсть едва не падает на пол.
Внутри меня что-то щелкает, но я не совсем понимаю, что именно. Не знаю, как это назвать. И не знаю, как заставить это чувство уйти, потому что оно захлестывает меня с силой, от которой становится почти больно.
