Ошейник принца вампиров (ЛП) - Фэйтон Дарси
— Если тебе когда-нибудь понадобится что угодно, приходи ко мне.
Кира поблагодарила её, размышляя, воспользуется ли она когда-нибудь этим предложением. Подружиться с вампиром могло быть полезно, она уже узнала так много от Виктории. Оказалось, что рождённые вампиры редко имели детей и обладали способностью убеждать других выполнять их приказы, хотя Виктория настаивала, что это всего лишь харизма. В отличие от обращённых вампиров, чеснок и солнечный свет не вредили рождённым, и, как говорил Натаниэль, они могли выживать без крови, пусть и в более слабом состоянии.
— Вот ещё одна ценная вещь, которую тебе стоит знать, Кира, — захихикала Виктория, слегка заплетая язык. — Секс всегда лучше во время кормления, для обеих сторон.
Кира не была убеждена, но её ограниченные встречи с Натаниэлем были недостаточны, чтобы составить мнение. Она покинула его кабинет, чувствуя разочарование из-за своей неудавшейся попытки убить его и злость на него за очевидное удовольствие, которое он получил от её унижения. Но чем дольше он игнорировал её, тем более растерянной она становилась. Она была зла, конечно, но также чувствовала боль, почти так, словно он её предал.
Но как он мог предать её, если они ничего не значили друг для друга? Она отчаянно хотела, чтобы Натаниэль призвал её, хотя бы для того, чтобы она могла сказать ему, что он шёл нахуй. У неё не было ни малейшего намерения когда-либо снова пытаться соблазнить его, хотя её план убить его по-прежнему оставался в силе.
Хотя Кира не соглашалась с обобщением Виктории, из рассказов Сьюзи о жизни в академии было ясно, что некоторые волки действительно получали удовольствие от того, что их кормили. Кира была удивлена, узнав о соглашении между добродушной волчицей и директором. Аркен распространил свою защиту не только на Сьюзи, но и на её стаю. Благодаря положению Аркена и его грозной репутации ни волки, ни вампиры не осмеливались притеснять стаю, которая стала убежищем для уязвимых волков. Эта история была почти трогательной, но то, чего Аркен ожидал от Сьюзи взамен, холодило кровь Киры. Это заставило её почувствовать себя немного лучше по поводу того, что сделал с ней Натаниэль.
Кира прикусила губу, когда воспоминание о его возбуждении вспыхнуло у неё в голове. Это было почти две недели назад и уже начинало казаться дурным сном.
Дурным сном, который превратился в извращённую фантазию, к которой она с каким-то болезненным любопытством возвращалась каждую ночь, лёжа в постели и лаская себя. Мысли о нём в таком ключе вызывали у неё стыд, но именно это чувство каждый раз толкало её за край. Желать его в любой форме было для неё поражением, и принятие этого поражения позволяло ей отпустить страхи и напряжение, когда она позволяла вампиру в своих мыслях доминировать над ней.
Это было странно, потому что она ненавидела его сильнее, чем когда-либо, но теперь она наслаждалась этой ненавистью. Её тело всё время пульсировало, болезненно вибрировало, жаждая его опасных шёпотов. Её кожа покрывалась мурашками, жаждая его прикосновений, тех, где он был мучительно нежным, и тех, где он был требовательным и грубым.
Она чувствовала себя совсем другим человеком по сравнению с Кирой двухнедельной давности. Она всё ещё была одержима желанием бороться с несправедливостью Короля вампиров по отношению к её народу, но в её плане появилась трещина. Принадлежность сыну короля могла либо помочь, либо разрушить её планы, и ей нужно было как можно скорее понять, что это значит.
Будь терпелива, Кирабель, сказал бы Байрон. Хорошие вещи приходят к тем, кто ждёт. Подходящая возможность сама представится.
Это было одним из многочисленных мудрых изречений Байрона, которое его жена часто опровергала словами: удача благоволит смелым.
Алкоголь вернул Кире часть её смелости, так что теперь ей оставалось лишь дождаться возможности. Но было трудно сосредоточиться на мести, когда она наслаждалась обществом Виктории и её друзей. Их компания оказалась на удивление приятной, пусть и немного тревожной, потому что даже в пьяном состоянии они оставались тихими и сдержанными, почти не проявляя своих характеров. Виктория, казалось, была исключением, переходя от жизнерадостной весёлости к остроумному сарказму.
По мере того как ночь продолжалась, она заметила, что вампиры становились всё шумнее. Даже Феликс казался более расслабленным в её присутствии, и она подозревала, что дело было в смеси алкоголя и странного отсутствия Натаниэля.
После третьего бокала ликёра она наконец набралась смелости спросить Викторию, почему они боятся Натаниэля.
— Боятся Натаниэля? — фыркнула Виктория, но понизила голос, оглянувшись через плечо.
— Вы все избегаете меня или ведёте себя иначе. Я решила, что причина в нём.
— Мы не избегаем тебя. Мы просто держимся особняком, так у нас принято. Но я сомневаюсь, что хоть один вампир проигнорировал бы тебя, если бы ты сказала «привет».
Кира прикусила губу. Это было справедливо, она ведь и не пыталась заговорить ни с одним вампиром в школе, кроме короткого разговора с Феликсом прошлой ночью. Но у неё было ощущение, что Виктория говорит не совсем правду.
Вампирша вздохнула.
— Иерархия вампиров проста. Её нет. У нас нет стай или ковенов. У нас есть семьи, и честь семьи для нас чрезвычайно важна. Я знаю, что сделала бы всё, чтобы моя семья мной гордилась. Клей, который связывает всех вампиров, — это наши лидеры. Король Хенрикк и, если бы у него была жена, королева.
— А Натаниэль? — спросила Кира. — Похоже, тебе плевать, что ты его злишь.
— Слушай, я не собираюсь позволять ему командовать мной, но он наш принц. Он укусил тебя, заявив на тебя свои права. Для любого другого вампира прикоснуться к тебе без его разрешения будет расценено как вызов. Он может убить любого, кто осмелится.
— Не сможет, если я убью их первой, — усмехнулась Кира.
Виктория наклонилась ближе.
— Так что, Натаниэль уже трахнул тебя?
Резкая смена темы застала Киру врасплох, и она смущённо опустила взгляд, слегка покачав головой.
Виктория нахмурилась.
— Он вообще вызывал тебя?
— Нет.
— Хочешь, я поговорю с ним за тебя?
Глаза Киры расширились.
— Нет. Точно нет.
— Как хочешь. Но тебе стоит с ним поговорить.
— Поговорить с кем? — спросил знакомый голос, заставив Киру вздрогнуть.
Холодный порыв воздуха коснулся её плеча, и она резко повернулась, уставившись на высокую фигуру, появившуюся рядом с ней.
— Решили присоединиться к нам, принц Натаниэль? — поддразнила Виктория.
— Возможно, позже, — ответил он.
Кира вздрогнула, когда холодная капля жидкости упала ей на предплечье. Волосы Натаниэля были мокрыми, и, кроме полотенца, небрежно обёрнутого вокруг его бёдер, он был нагим. Перед ней открылся ничем не прикрытый вид на его точёное тело, каждый кубик пресса был чётко вырезан и блестел от воды. Он слегка двинулся, и мерцающие тени от огня сделали его пресс ещё более рельефным, и от этого зрелища у неё пересохло в горле, а внутри всё заныло.
Чёрт возьми…
Её дыхание сбилось, и она попыталась оторвать взгляд, сумев лишь перевести его на вылепленные мышцы его рук и груди.
Я не должна пялиться.
Благодаря высокой спинке кресла Натаниэль пока не заметил её, его внимание было сосредоточено на Виктории.
— А посмотрите, кто здесь, — сказала вампирша, указывая на Киру.
Её сердце пропустило удар, когда Натаниэль опустил взгляд туда, где она сидела. Его пресс напрягся, все восемь кубиков играли в свете огня, словно зрелище, созданное специально для неё.
Время остановилось.
Виктория вежливо кашлянула, разрушая оцепенение Киры. Её взгляд резко поднялся к лицу Натаниэля. Она приготовилась увидеть его самодовольную улыбку, но, к счастью, он не выглядел довольным. Если уж на то пошло, он выглядел удивлённым, увидев её, и в его взгляде было что-то тревожное, почти преследующее, когда его голубые глаза втянули её в себя.
