Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел
— Добрый вечер, как жизнь?
Тимос тут же бросается вперед, протягивая мускулистую руку к айфону. — Если я тебя поймаю, клянусь, я сам тебя прикончу и избавлю деда от лишней работы!
Арес округляет глаза, и картинка становится размытой. — Созвонимся как-нибудь в другой раз. Хелл, отвечай на мои звонки, к черту ЦРУ!
Видеосвязь прерывается в тот самый миг, когда рука Тимоса дотягивается до телефона.
Лиам отскакивает назад и прижимает айфон к груди, оберегая его как бесценную реликвию.
— Ты соображаешь, что творишь? — распекает его Тимос. — А ты, Хелл, пожалуйста, не отвечай, если он позвонит. Никогда.
— Конечно нет. С утра мне трижды звонил какой-то неизвестный номер, но я игнорировала, догадываясь, что это он.
— А ты почему не сделал так же? — спрашивает Хайдес у Лиама.
Лиам пожимает плечами, но выглядит довольно смущенным.
Я наслаждаюсь сценкой, потягивая свой напиток через трубочку и переводя взгляд с одного на другого. Чем быстрее я его допью, тем быстрее здесь окажется Локи с новым полным стаканом.
— Господи Иисусе, — бормочет Аполлон, закрыв глаза и массируя переносицу.
Прежде чем разгорится новая перепалка, я беру слово. — Может, пойдем дальше и прочитаем правила Урана?
Тимос с напряженной челюстью хлопает ладонью по листу и пододвигает его мне под самый нос.
— Мы не будем ждать Геру и Хейвен? — спрашивает Посейдон.
Хайдес опережает меня. — Зная, какая она любопытная, она наверняка уже вытянула всё из Лав, если они вместе. Скорее всего, она уже в курсе всего.
— Подтверждаю, — бормочет Тимос. — Она звонила мне в два часа ночи. Я велел ей звонить Лав и не ебать мозги. Думаю, сестра ей всё выложила, она добрее меня.
У меня вырывается смешок, но я тут же напускаю на себя серьезный вид и, прокашлявшись, начинаю читать.
— «Второго ноября двери Олимпа откроются, и доступ будет разрешен только тем из вас, кто получил приглашение на бал. Никакого оружия, никакого ЦРУ, никаких шпионов, никаких шуточек. Единственное требование — присутствие Ареса. Он — ключ, который позволит вам войти».
Ладно. Пока всё как и ожидалось.
— «С этого момента начинается моя охота на Ареса Лайвли. Если я найду его раньше указанной даты, я убью его. Если я его не найду, а вы не передадите его мне, как было условлено, я объявлю охоту на всю семью. Можете бежать сколько угодно, но настанет день, когда я найду хотя бы одного из вас и жестоко убью».
Я делаю паузу.
— В общем, он воспринял это с пониманием, — бормочет Хайдес.
Аполлон рядом с ним неподвижен как статуя. Он смотрит куда-то вдаль, но я понимаю, что он просто сосредоточен на словах, которые я читаю.
— «Мы проведем один последний бал вместе, одну последнюю игру и один последний ужин».
Я прерываю чтение и обращаюсь к Аполлону. — Ты ведь кое-что знаешь о тайных вечерях, а?
— Герм, — одергивает меня Афина.
Я снова опускаю взгляд на лист. — «Как вы будете убиты? Я прикажу содрать с вас кожу заживо. Я позабочусь о том, чтобы вы страдали до последней секунды своей жизни, и чтобы она длилась как можно дольше. Я буду сдирать с вас кожу, пока не изуродую ваши тела и не сделаю вас неузнаваемыми».
— Какая досада, — комментирует Нис, который молчал весь вечер. — Мог бы хотя бы подарить нам быструю смерть.
Лиам подается ко мне и к листу бумаги, внезапно занервничав. — А там случайно нет моего имени? В смысле, я включен в эти угрозы? Потому что, ну, я тут вообще ни при чем. Я вас почти не знаю. Конечно, мы с тобой и Поси друзья, но ничего серьезного…
Я обмениваюсь взглядом с Зевсом, который тянется к Лиаму, зажимает его ухо между большим и указательным пальцами и усаживает его на место.
— Читай дальше, — рявкает Аполлон.
— «Все ваши секреты Пандоры будут раскрыты до первого ноября… кроме одного. Вы готовы их узнать?»
Я стараюсь сохранять невозмутимость. Моим кузенам и братьям это точно не понравится, но мне… Черт возьми, да! Мой радар сплетен прямо сейчас зашкаливает от одной мысли о том, что я узнаю новые секреты.
Я переворачиваю лист. Перепроверяю пункты на случай, если что-то пропустил. Проделываю это трижды, прежде чем оставить записку нашего деда в покое.
— Больше ничего нет, — заявляю я.
— Невозможно. — Аполлон впивается взглядом в бумагу. — Чего-то не хватает. Обязательно чего-то не хватает. Это слишком просто.
— «Слишком просто»? — повторяет Зевс, пытаясь скрыть очевидный ужас за ложной иллюзией, будто на этом всё. — Он сказал, что хочет содрать с нас кожу заживо и что мы должны явиться на Олимп безоружными и без ЦРУ. Что тут простого, Уильям?
Аполлон лишь поворачивает голову в сторону Зевса. Между ними будто летают безмолвные оскорбления, пока два брата-защитника испепеляют друг друга взглядами в состязании, кто кого пересмотрит.
— Ты мозги используешь по назначению или просто держишь в черепушке, чтобы там пустота не гуляла? — шипит Аполлон.
— Что, прости? — голос Зевса срывается.
Тот отводит взгляд, и наш кузен, кажется, закипает еще сильнее.
Дионис, держа наготове свою фляжку с вином, улыбается так, словно наконец-то происходит что-то достойное внимания. — Ну же, Аполлон, ответь ему. Поругайтесь.
Нужно разрядить обстановку. Во-первых, потому что не стоит привлекать лишнее внимание, даже если «Атлас» переполнен пьяными и веселыми студентами. Во-вторых, Арес слишком расстроится, если узнает, что Зевс и Аполлон поссорились без него.
Я пододвигаю свой стакан к брату. — Сходишь закажешь мне еще? Спасибо.
Аполлон не возражает. Он бросает на меня хмурый взгляд и поднимается. В тот момент, когда он поворачивается к стойке, стеклянный бокал выскальзывает у него из рук и с грохотом разбивается об пол.
Хайдес дергается, хватая его за плечо. — Брат? Что случилось?
Я смотрю на вход в «Атлас». Лав, Хейвен и Гера как раз входят, и Аполлон заметил их первым.
У меня вырывается смешок. — Расслабься, Дива. Ничего не случилось. У него просто случился внезапный стояк при виде Лав Лиакос.
Тимос, который о чем-то болтал с Афиной и Хелл, оборачивается. — Что, прошу прощения?
Я указываю на дверь. — Остальные пришли.
Хейвен заходит первой, за ней — Гера. Обе рыжеволосые, хоть и чуть разных оттенков, они выглядят потрясающе. Сразу заметна разница с их привычным обликом. Обе накрашены, темные тени на веках придают им сексуальный и дерзкий вид.
Но я не могу долго на них концентрироваться, какими бы красивыми они ни были. Потому что следом за ними появляется Лав, когда те уже остановились у стойки.
Когда она возникает в толпе студентов, у меня невольно отвисает челюсть.
Это не та Лав в брюках-карго и облегающих черных спортивных майках. Это не та Лав с ненакрашенными глазами и тональником, скрывающим следы постакне.
На её полных губах — слой рубиново-красной помады, которая, я уверен, уже приковала к себе взгляды половины заведения. Кудри распущены и лежат пышными волнами — как я люблю. Тело обтянуто черным платьицем, настолько тесным, что у меня перехватывает дыхание от того, как оно подчеркивает изгибы её бедер. Сверху наброшена кожаная куртка оверсайз.
Это просто божественное зрелище.
Я перевожу взгляд на брата. Аполлон, без всяких сомнений, пялится на Лав. Не думаю, что он вообще заметил, что перед ней вошли Хейвен и Гера.
Боже, это так умилительно, что мне хочется расхохотаться.
Он опускает глаза на разбитый стакан, а затем снова поднимает их, чтобы украдкой взглянуть на Лав. Смотрит на стойку, затем снова косится на девушку.
Я решаю спасти его, пока кто-то, кроме меня, этого не заметил.
— Аполлон, почему бы тебе не взять себе пива? Тебе полезно.
Он вздрагивает и молча направляется к стойке. Локи стоит спиной к залу и уже готовит очередной заказ.
Рыжая шевелюра Хейвен, мелькающая в толпе, снова заставляет меня насторожиться. Только сейчас я замечаю на ней черные блестящие брюки и белый топ с глубоким декольте.
