Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин
Кто-то там есть.
Мягкие переливы её голоса то поднимаются, то опускаются, пока она тихо напевает. Мелодия кажется смутно знакомой, но я не могу вспомнить, откуда. Я медленно подхожу ближе, по пути заглядывая в другие комнаты. Все они в запустении, но ничего примечательного в них нет.
Собравшись с духом, я приоткрываю последнюю дверь на несколько дюймов и заглядываю в щель. На полу сидит женщина в грязной сорочке. Седые волосы безжизненно свисают ей на лицо, скрывая черты.
С моей иллюзией она не сможет меня увидеть, но ей всё равно может показаться странным, если дверь откроется сама по себе. Лучше, если я вообще не привлеку её внимания. Очень медленно я приоткрываю дверь чуть шире, не сводя глаз с женщины. Если она и замечает это, то никак не реагирует, продолжая напевать.
Как можно тише я проскальзываю внутрь.
Комната похожа на остальные. Хотя краска здесь сохранилась лучше, чем внизу, кто-то исписал стены грубыми рисунками. Я с сомнением смотрю на старуху. Это её творчество или здесь живёт кто-то ещё?
Звук её голоса заставляет меня вздрогнуть, когда она начинает петь.
— Крысы могут бежать, но крысам не скрыться.
Тревога медленно просачивается внутрь, но я отмахиваюсь от неё. Мне нужно закончить осмотр и убраться отсюда к чёрту. Бесшумно подойдя к окну, я смотрю на залитую дождём улицу внизу. Судя по углу, именно здесь стоял человек, когда наблюдал за нами раньше. Трудно судить о росте женщины, пока она сидит, но мне не кажется, что она достаточно высокая, чтобы соответствовать тому силуэту.
Значит, здесь был кто-то ещё. Дарби?
— Он уже идёт и никогда не лжёт.
Женщина беспокойно ёрзает, её ногти скребут по половицам. Судя по её состоянию, сейчас самое время уходить.
Я направляюсь к двери, но её голова резко вздёргивается. Её морщинистая кожа бледная, с нездоровым желтоватым оттенком, будто она слишком давно не видела солнца. Дикие глаза обшаривают комнату и останавливаются на моих ногах. Ужас разворачивается внутри, когда я опускаю взгляд и вижу неглубокую лужицу, собирающуюся у моих сапог — дождевая вода стекает с моей одежды и волос.
Тонкие губы женщины изгибаются, обнажая чёрные зубы, и её рука уходит за спину.
— Он сказал, что все крысы будут истекать кровью и умрут, когда все звёзды упадут с неба.
Вспышка металла привлекает моё внимание за секунду до того, как женщина вскакивает с пола и бросается на меня с неожиданной силой. Её тело с глухим ударом врезается в меня, сбивая с ног. От удара я теряю концентрацию, и иллюзия спадает, а острая боль пронзает руку. Опустив взгляд, я вижу грязный нож в её руках, рассекающий мою кожу.
Игнорируя боль, я хватаю её за руку, когда она замахивается снова, вдавливая большой палец в сухожилия на её запястье. Мой собственный клинок всё ещё в другой руке, но я стараюсь отвести его в сторону от неё. Даже несмотря на нападение, убить такую жалкую женщину кажется неправильным. Но сбросить её с себя, не причинив серьёзного вреда, сложно, особенно когда у неё нет никаких сомнений в том, чтобы ранить меня.
Она сжимает зубы, удерживая нож до последнего, прежде чем наконец выпускает его. Её взгляд следит за клинком, когда тот падает где-то у моей головы.
— Знаешь, что говорят о голодных крысах? — хрипло спрашивает она.
Запах её дыхания почти душит меня, когда я наконец перехватываю и её второе запястье.
— Они кормят голодные рты.
Она щёлкает зубами, устремляя взгляд на мою руку и наклоняясь, чтобы укусить её.
Я готовлюсь к боли, но её не следует.
В следующий миг её с меня срывают. Её бьющееся тело с грохотом врезается в стену, а затем сползает на пол.
Торн стоит надо мной, его мстительный взгляд прикован к женщине. Я слышу, как она кашляет, пытаясь вдохнуть, но не могу отвести взгляд от Жнеца. Сухожилия на его челюсти напрягаются, когда он смотрит на меня.
— Ты в порядке? — спрашивает он, и его голос твёрд, как кремень.
Я киваю, наконец поднимаясь на ноги. Верхняя губа кривится, когда я замечаю свежий слой грязи, покрывающий мою одежду. Честно говоря, я даже не уверена, откуда он — с пола или с женщины.
Скорее всего, и оттуда, и оттуда.
Я пытаюсь стряхнуть его, но шиплю, когда движение тянет за рваный порез на руке. Взгляд Торна сужается, задерживаясь на ране, прежде чем скользнуть к ножу, лежащему в нескольких футах от нас. Комната темнеет, когда он снова поворачивается к старухе.
— Кто ты такая? — требует он.
Из неё вырывается смех, когда она перекатывается на спину.
— Не важно, кто я. Важно, кто он.
Мои брови сходятся.
— Ты говоришь о Дарби? Он был здесь?
Рот женщины широко раскрывается, и из неё вырывается жуткий хохот.
— Ответь на вопрос, — рычит Торн.
Её внимание на мгновение переключается на него, затем возвращается ко мне — к моему ошейнику. Что-то вспыхивает в её глазах, и её руки дёргаются.
— Он идёт за тобой, маленькая крыса.
Дрожь пробегает по моей коже.
— Кто?
— Крысы могут бежать, и крысы могут прятаться, — поёт она, игнорируя мой вопрос.
— Скажи мне! — кричу я.
В ответ она лишь снова начинает напевать.
Торн вздыхает.
— Пойдём. Мы от неё ничего не добьёмся. Нам нужно уходить.
Он направляется к двери, ожидая, что я последую за ним.
Я не могу избавиться от ощущения, что эта женщина что-то знает. Если бы мне удалось заставить её ответить, возможно, это дало бы нам новую зацепку. Хоть какой-то намёк на то, где скрывается Дарби.
Но Торн прав.
Что бы она ни знала, она давно утратила способность это выразить. Тяжёлая жизнь заперла её в безумии. Засунув руку в карман, я достаю несколько монет и кладу их на пол перед ней.
— Купи себе еды, — говорю я.
Её взгляд снова встречается с моим, и вспышка жестокости в нём заставляет меня задуматься, не пожалею ли я, что не убила её, когда была возможность.
Отбрасывая мрачную мысль, я разворачиваюсь и выхожу за Торном. Голос женщины эхом разносится по коридору, теперь громче, чем прежде.
— Он уже идёт и никогда не лжёт.
Мы молча спускаемся по лестнице.
— Он сказал, что все крысы будут истекать кровью и умрут, когда все звёзды упадут с неба.
Торн закрывает за нами входную дверь, и мы наконец вырываемся наружу. Я быстро пересекаю прогнившее крыльцо и выхожу на улицу, стремясь отдалиться от этого места. Закрыв глаза, я подставляю лицо под дождь, позволяя ему смыть зловоние дома. Я глубоко дышу, пытаясь избавиться от странного ощущения, засевшего в животе.
Тяжёлые шаги хлюпают по лужам и останавливаются в нескольких футах от меня. Я открываю глаза и вижу, как Торн смотрит на меня своим пронзительным взглядом.
— Ты что-нибудь нашёл? — спрашиваю я, надеясь, что голос звучит ровно.
Он качает головой, капли воды стекают по его лицу.
— Только засохшую кровь. Если она принадлежала Дарби, он уже ушёл.
Я напряжённо киваю.
— Похоже, это была глупая идея.
— То, что она не сработала, не делает её плохой, — говорит Торн.
Я щурюсь.
— Не будь добрым.
— Почему? — спрашивает он, склоняя голову.
Я отвожу взгляд.
— Тебе это не идёт.
— Прошу прощения. — Он нарочито ожесточает голос. — Это была худшая идея, которую я когда-либо слышал, и ты идиотка, что её предложила.
Мои губы дёргаются.
— Так лучше? — спрашивает он уже мягче.
— Гораздо. — Мой взгляд опускается на дождь, разбивающийся о булыжники. — Что нам теперь делать?
— Нам стоит снова допросить Дэрроу, — объявляет Торн.
Мои брови поднимаются.
— О, так вот как ты называешь то, что было в прошлый раз? Допрос?
Он хмурится, скрещивая руки на груди.
— Это был обмен информацией.
— Скорее враждебное извлечение.
Он закатывает глаза.
— Как бы там ни было, Дарби был стражником, который продал ему информацию о Шепчущем. Они знали друг друга. Если Дарби нужна была помощь, возможно, он пошёл к Дэрроу.
