Феромон (ЛП) - Стунич С. М.

— Ты и я, мы собирались… мы почти… — Я даже не могу заставить себя сказать это. Это меня раздражает. Я взрослая женщина. Я не избалованная девственница и не краснеющая девочка-подросток. — Мы почти занялись сексом, а потом ты погнался за другой девушкой. Как я должна была это интерпретировать? Компьютер сказал мне, что есть семидесяти одно процентная вероятность того, что ты спаришься с ней, а потом съешь меня.

Никакого ответа.

Большой Д останавливается у занавески, ведущей в гнездо, поворачивается и встает на две ноги. Это выглядит так естественно и легко, как он это делает, втягивая когти на костяшках, разминая длинные пальцы. Он игнорирует переводчик, который я протягиваю, хватает мою голову руками-крыльями, а затем слизывает кровь с моего лица горячими, скользкими полосами своего языка.

Я дрожу, стоя там; кости бунтуют, плавясь под кожей. Он тщательно омывает меня, продолжая работу, пока моя раскалывающаяся головная боль немного не отступает, пока боль в носу и глазах не сводится к легкому раздражению. А затем он берет переводчик и напяливает его мне на голову.

— Нет… гнездо, — рычит он на меня, а затем отворачивается и проскальзывает за занавеску.

Когда я пытаюсь последовать за ним, его хвост захлопывает проход, преграждая мне путь.

— Гнездо… только для самки.

Я понятия не имею, что именно это значит, но когда я пытаюсь пронырнуть под его хвостом, он его сдвигает. Пытаюсь перепрыгнуть — он снова его сдвигает.

— Где мне спать? — спрашиваю я, потому что я измотана.

Моя кожа обожжена — хотя сейчас лучше, после того как меня вылизал гигантский инопланетный монстр — моя гордость уязвлена, и во мне дрожит страх, которого раньше не было. То место, те кандалы, запах.

Джейн.

И Аврил.

И кто знает, были ли еще люди на продажу на этом рынке сегодня. Мы не первая партия и не будем последней.

Моя подруга была на рынке, в этом нет сомнений, но что я должна была сделать? Попросить Большого Д подождать, пока Клыкастые снова не достанут свои пушки? Рискнуть с психованным (но красивым) принцем-мотыльком, который утверждает, что мы пара? Позволить полуголому (в основном голому, на самом деле), накачанному гребаному офицеру полиции разобраться с ситуацией? У меня странное чувство, что если бы Большой Д захотел, он мог бы убить одного или обоих этих самцов.

Я сижу, прислонившись спиной к стене, закрыв глаза, и игнорирую повторяющиеся строки текста на экране Зеро.

«ЛОЛ. ЛОЛ. ЛОЛ».

Вау.

— Я думала, ты сказала, что я пизда? — сухо спрашиваю я, отворачиваясь от нее и заглядывая в нишу напротив ее экрана.

Может, когда-то это была уютная зона отдыха. Теперь здесь металлические скамейки без подушек, куча листьев и палок, и единственная рамка для фотографий с треснувшим стеклом посередине. Похоже, это была цифровая рамка или что-то в этом роде.

Я заставляю себя встать, раздеваюсь догола и смываю кровь, песок и плевки Клыкастого с одежды. Как только она повешена сушиться (или, может, никогда не высохнуть, потому что влажность здесь меня убивает), я совершаю набег на кучу Большого Д за мехами и шкурами и делаю все возможное, чтобы соорудить импровизированную кровать в нише.

Если бы я не услышала, как Джейн зовет меня, я бы погрязла в пучине отчаяния.

Джейн жива. Она звала меня по имени. Джейн на рынке.

Я просто понятия не имею, как мне вернуться туда, чтобы найти ее.

Утром я нахожу тайник с теми орехами, которые видела в первую ночь, обжаренными на огне и расколотыми рядом со мной. Большого Д нигде нет, но я слишком голодна, чтобы ждать его. Я жадно поглощаю их, стараясь не давиться вкусом. Однажды я ходила на этот семинар по выживанию с Джейн. Мы вместе делали пасту из желудей, и я помню, как думала, что она на вкус как опилки. Вот на что похожи эти орехи. Безвкусные, неаппетитные и с песком.

Неважно. Я слишком голодна, чтобы мне было дело.

Я встаю, намеренно игнорируя Зеро, и проверяю одежду.

Все еще мокрая.

Я прижимаюсь лбом к стене от разочарования.

Ладно, Ив. Сосредоточься. Джейн была там, на рынке, искала тебя. Как-то нам просто нужно соединить точку А с точкой Б.

Я заставляю себя встать, направляясь к ванне за свежей водой. Пока пью, я строю планы.

Коп-Парень все еще кажется лучшим вариантом, хотя у меня есть странное чувство, что он был на грани того, чтобы поддаться бредням Парня-Мотылька. Но все же. Он знает, что я человек, что меня сюда привезли для продажи, и он искал именно меня. Ну, нас. Это ключ.

Но теперь мой транспорт исчез, и я действительно облажалась там на рынке. Если я вернусь как сумасшедшая землянка в костюме цвета жвачки, люди меня запомнят. Они вспомнят, что мой «бойфренд» перебил кучу чуваков и оторвал крышу, и я просто не могу рисковать тем, что Клыкастый найдет меня раньше, чем Коп-Парень.

«Сиди смирно, и я пришлю за тобой команду».

Я покусываю губу. Это мой лучший шанс, не так ли? Ждать здесь, пока он не придет за мной?

«Лучше надейся, что он доберется сюда раньше проклятого мотылька».

Я провожу пальцами по волосам, цепляясь за узлы и колтуны. Когда я закрываю глаза, я вижу бесконечный взгляд Парня-Мотылька. Я чувствую его как-то, и не могу это объяснить. Он что-то сделал со мной, отравил феромонами, как это делает Большой Д. Это единственное объяснение моей странной одержимости им, этого чувства, что он — единственный дом, который я когда-либо знала, единственный человек, который имеет значение.

Я рычу и бью по воде, брызгая себе в лицо. Но приятно выпустить пар. Потом я думаю о Клыкастом и его хватке на моих волосах, и о тех цепях, и я бью по воде снова, и снова, и снова.

Когда я наконец останавливаюсь, задыхаясь и дрожа от адреналина, я оглядываюсь через плечо и вижу, что Большой Д наблюдает за мной. Я знала, что он там, каким-то образом, но мне было все равно. Кажется, не имеет значения, если он видит меня в худшем состоянии.

— Все-таки решил меня съесть? — язвлю я, зная, что он не поймет меня без…

Ах, черт. На нем переводчик.

Он кривит губу, раздраженный. Я не виню его. Вот он, пытается кормить меня и держать в безопасности, а я постоянно усложняю ему эту задачу. Я просто не понимаю. Зачем он заботится обо мне? Ради секса? Если бы он хотел взять меня силой, он мог бы сделать это в любой момент. Между нами есть интерес, определенно. Искра, которой быть не должно.

Я опускаюсь на пол рядом с ванной, глядя на то, как он смотрит на меня.

— Если это имеет значение, ты был прав. Я пошла на рынок и попала в неприятности. Но знаешь что? Я нашла Джейн. Я нашла Джейн, и я нашла полицейского без одежды. Так что это что-то значит, не так ли?

Большой Д отворачивается с хмурым видом, оставляя меня одну в ванной. Ненавижу, что мне приходится это делать, но я пользуюсь туалетом, а затем иду искать его.

Его нет. Снова.

Я оставляю одежду сушиться и растягиваюсь на шкурах в гостиной, закрыв глаза и закинув руку на лицо. Поскольку Зеро — надоедливая стерва, я решаю рассказать ей историю своей жизни. Она не может меня отключить, а я не обязана ее слушать, так что какой лучший способ скоротать жаркий, душный день, чем жаловаться ИИ-боту?

— У меня было счастливое детство, знаешь? Мы не были богаты, но мы были тем, что вы назвали бы американцами среднего класса, я полагаю. Один отпуск в год. О, мы были в Диснейленде, когда мне было семь, — я подтягиваю колено, покачивая им из стороны в сторону, пока размышляю. Не могу удержаться, чтобы не убрать руку с глаз и не взглянуть на экран компьютера.

«Пожалуйста, прекрати! Мне все равно. Это, безусловно, самый неинтересный разговор, который я когда-либо терпела».

Зеро печатает жирным курсивом, повторяя эту строку снова и снова в надежде, что я обращу на нее внимание.

Я этого не делаю.

Я снова закрываю глаза и продолжаю говорить.