Феромон (ЛП) - Стунич С. М.
Та девушка, в этой комнате, дрожит, пока я использую хвост, чтобы расстегнуть молнию на ее ярко-розовом, обтягивающем костюме. Это ведь был картианский костюм, не так ли? Картианский костюм, картианский байк и картианский переводчик. Странность всего этого лишь добавляет ей очарования; мой мозг создает кристально четкие образы ее персиковой кожи и милого маленького пупка. Ее грудь, такая непохожая на самок моего вида, упругая и полная, одетая в деликатную человеческую ткань.
Стон срывается с губ, когда я размазываю теплое масло своих феромонов по головке члена. Если я возбуждаюсь, мои присоски выделяют смазку. У меня столько же контроля над ними, сколько и над эрекцией. Меньше, на самом деле.
Эта женщина.
Под тяжелым мускусом Аспис я мог чувствовать ее запах. Она была влажной от желания между бедрами, возбужденной. Каждый тонкий аромат, который она источала, обещал жаркий трах.
Одно щупальце дрочит мне, приятно и грубо, пока пальцы опускаются к маленьким щупальцам у основания члена, прямо над яйцами. Их там тоже девять, и я могу чувствовать и контролировать каждое. Стоит ли удивляться, что мой народ известен по всей Ноктуиде как самый желанный вид?
— Сукин сын, — стону я, переворачиваясь; каждая мышца в моем теле напряжена от агонии.
Никогда в жизни я не был так возбужден, и это чертовски сводит с ума. Я могу обойтись парой часов сна, но пара часов — это все, что у меня есть. Если я проведу все время, мастурбируя, то что тогда?
Свернув одно из щупалец в тугую петлю, я насаживаюсь на него и толкаюсь в это жесткое кольцо, бесстыдно рыча и вонзая пальцы в матрас. Я совсем один в этом большом доме, так какая разница? Снаружи рев Аспис рикошетит по лесу, сотрясая стеклянные стены старого космического корабля, внутри и вокруг которого я построил свой дом.
Неважно.
Я слышу это дерьмо постоянно.
Я сосредотачиваюсь на мысленном образе человеческой женщины, ее пышные формы обтянуты гладкой, ярко-розовой тканью, и начинаю представлять, как стягиваю ее. Через плечи, где ее мягкие волосы коснулись бы моей кожи, вниз по ее голой и уязвимой человеческой плоти, мимо этой круглой задницы и стройных ног. Я бы зацеловал ее всю, каждую часть ее инопланетного тела под моим ртом. Я бы поиграл со странным пучком волос, который есть у людей между ног. Я бы взял ее и членом, и щупальцами одновременно. Я бы так опутал ее, чтобы не осталось ни дюйма ее кожи, которого бы я не касался.
Поглаживая. Лаская.
С очередным ругательством я мощно кончаю в кольцо собственного хвоста, наполняя его горячей, прозрачной жидкостью. Я бормочу что-то настолько бессвязное, что моя кожа продолжает мигать двумя разными цветами. Один для лжи. Один для правды. Я даже не уверен, что именно я на самом деле говорю.
Я сажусь и делаю все возможное, чтобы держать этот кусок хвоста свернутым, стараясь не испачкать постель.
Не работает.
Семя капает по длине, пока я несусь к туалету — нашел его в одной из лавок черного рынка и забрал как контрабанду — и стряхиваю бесполезную жидкость в унитаз.
Вообще-то, я фалопекс. Мне не нужен туалет.
Но я построил этот дом не только для себя.
Глядя на фарфоровое устройство, я хмурюсь.
Я поставил туалет для Кайлы, моей приемной сестры, которой никогда не разрешали приходить в гости.
Я поставил туалет для будущей жены, и теперь начинаю сомневаться, будет ли она у меня вообще.
Спаривание с человеком — это жестокий приговор. Спаренным людям не разрешено возвращаться на Землю. Как я мог бы так поступить с женщиной?
Сам виноват, что заинтересовался единственным видом, который тебе недоступен, — бормочу я, смывая воду и с удовольствием отмечая, что все работает как надо. Я не инженер, но система труб здесь такая, что даже отец гордился бы.
Я фыркаю от смеха и поднимаю глаза, поправляя шляпу в отражении стеклянной стены.
Ладно.
Сон? Кому нужен сон? Я теперь на взводе. Мастурбация не помогла. Только сделала все хуже.
Я прохожу на кухню за закусками, снова повязываю бандану вокруг шеи и планирую взять свой новый байк, чтобы отправиться на поиски этих чертовых близнецов.
Один человек за раз, я сделаю все возможное, чтобы вернуть их всех.
А та девушка, которая мне приглянулась? Ей придется пока остаться с Аспис. Если я сейчас начну ее искать, принц отберет ее у меня. Удивительно, что она не умоляла забрать ее с собой с самого начала.
Никогда в жизни я не видел, чтобы самка отвергала связь с Весталис.
Пока что она будет в безопасности с самцом Аспис, хотя… они вполне могут быть на пути к собственной брачной связи.
— Жизнь — дерьмо.
Я использую все девять хвостов, чтобы открыть шкафчик позади меня, достаю несколько дополнительных единиц оружия и засовываю их в кобуру на плече.
Мне следовало предупредить ту самку, когда она была прямо передо мной.
По крайней мере… если она спарится с Аспис, она останется здесь, на Юнгрюке.
Может, мы могли бы стать друзьями? Мне бы друг очень не помешал.
Я смеюсь, выходя наружу и захлопывая за собой входную дверь пустого дома.
Глава 10
И снова я, Ив
Сначала я крепко зажмуриваюсь, но потом приоткрываю глаза, потому что просто не могу пропустить этот вид. Четыре дня назад я судорожно искала достаточное количество портобелло для тех луково-грибных слайдеров, которые так любит Табби, а сейчас… я парю над бесконечным лесом, усеянным разбитыми космическими кораблями, крепко схваченная за талию разъяренным инопланетным драконом, и странно боюсь, что мне влетит, когда мы вернемся в его логово.
Полет… это чудо. Я вижу странных птиц, чудных похожих на белок существ с рогами, обитающих на верхушках деревьев, и фиолетовые облака, оставляющие на коже мелкую морось, когда мы пролетаем сквозь них. Пике в конце? Ужасающее.
Я кричу, когда мы камнем падаем к земле, но Большой Д резко распахивает крылья в последнюю минуту, замедляя наш спуск, а затем приземляется, мягко как котенок, на землю перед своим логовом. Он запрыгивает внутрь и немедленно швыряет меня в мусор гостиной.
«ЛОЛ. Ну, вижу, ты вернулась целой. Какой сюрприз. Как прошел твой план побега?»
Вот что на экране Зеро. Я решаю проигнорировать ее, вскакивая на ноги, пока Большой Д направляется в ванную, как он делает всегда.
После того поцелуя с Копом-Парнем я больше не хочу пить, но он, неудивительно, хочет. Он ведь оторвал целую крышу у здания. Он все еще большой, но, думаю, он немного уменьшился с тех пор, как мы покинули рынок. Я не понимаю, как он это делает, но я уверена, что он меняет размер на относительно регулярной основе.
Я следую за ним.
— Ты спас меня, — говорю я уклончиво, не уверенная, что делать дальше.
Я срываю переводчик с головы и протягиваю ему. Он игнорирует его. Когда я пытаюсь подойти ближе, чтобы надеть его ему на голову, он использует хвост и прижимает его к моему животу. Я пытаюсь обойти его, но он слишком быстр. Он следует за мной и снова блокирует меня, лакая воду своим длинным языком, пока отбивается от меня.
— Серьезно? Ты даже не поговоришь со мной? — Я поджимаю губы. Несколько минут назад у него не было переводчика, и он понимал, что я говорила. — Слушай, ты ведь не можешь на самом деле винить меня за то, что я сделала, да?
Ничего.
Этот парень овладел искусством игнора в совершенстве.
Я вздыхаю.
— Что я должна была подумать? Появляется самка Аспис, смотрит на меня как на вкусную закуску, а потом кокетливо убегает в лес, и ты за ней.
Я поднимаю палец, когда Большой Д проходит мимо меня на четвереньках, направляясь к гнезду. Я иду за ним, бесстыдно болтая вслух. Только потому, что на самом деле мне стыдно за то, что я приняла такое поспешное и тупое решение сегодня.
Он говорил мне не ходить на рынок, потому что меня похитят — или хуже — и смотри, что случилось?
