Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р.
Главное — не попасться на воровстве рабочего времени. Хотя я бы поспорила, потому как кража у моего паршивого официального опекуна — преступление без жертв, ну или почти без.
И все же напоминание о тикающих часах возвращает меня в рабочий режим. Чем быстрее этот тип уберется, тем скорее я все закончу.
— Чем могу помочь? — нетерпеливо спрашиваю я.
Он ухмыляется.
— Навряд ли у тебя есть опыт работы с иномарками, верно… — он косится на мою именную нашивку, удачно вышитую прямо над левой грудью, — …Ральф.
— Меня зовут Мэриан, — бросаю я, странно смутившись из-за того, что у меня даже нет собственной формы.
— Мэриан.
Мне одновременно и тошно, и приятно от того, как мое имя звучит с его резким, рокочущим акцентом. Но я ни за что не покажу, что это меня задело.
— С иномарками? — переспрашиваю я. — Вообще-то есть.
Он цокает языком.
— Нехорошо врать, гаечка.
— Я не вру, — отвечаю я, упирая руки в бока. — Так я могу вам помочь, или вам пора идти, сэр?
В последнее слово я вкладываю тройную порцию язвительного южного очарования.
Мистер Янки лишь улыбается, подносит к губам солнцезащитные очки и прикусывает дужку.
— Это зависит от обстоятельств. — Он кивает в сторону улицы. — Там за углом припаркован «Порше» 911 GT2 2007 года. Я его единственный владелец, это моя гордость и радость, так что кому попало ковыряться в нем я не позволю. Давление наддува падает, думаю перейти на турбины К16. Осилишь установку, если я привезу запчасти?
Он тараторит так быстро, что я едва успеваю уловить суть… едва.
— Простите, что, вы сказали, у вас за машина?
— Я сказал, у меня «Порше» 911 GT2 2007 года, — повторяет он, растягивая каждый слог, словно забавляясь со мной, а на лице его играет улыбка, которую почти можно назвать флиртом.
Но я на это не куплюсь.
— Нет у вас такой машины.
Его брови ползут вверх.
— Что, прости?
— Я говорю, нет у вас такой машины. — Я скрещиваю руки на груди. — «Порше» выпустили всего триста штук 911 GT2 для американского рынка.
Мистер Янки открывает рот, но я не даю ему вставить и слова.
— А еще их выпускали их только с 2002 по 2005 год. 911 GT2 2007 года в природе не существует. И вообще, — добавляю я, — даже если бы и существовал, К162 так себе апгрейд. С ними вам повезет выжать от силы 1,2 бара [прим. 1,18 атмосферы] при затяжном разгоне.
Наступает долгая тишина. Я стараюсь не выглядеть слишком торжествующе, но что я за штучка-то, а! Этот парень понятия не имеет, с кем связался.
— Надо же, какая шустрая. — На его губах играет усмешка, но скорее снисходительная, чем удивленная. — А ты действительно разбираешься в машинах.
Я мельком кошусь на укрытый брезентом автомобиль в углу, и сердце пропускает удар.
— Можно сказать, я фанатка.
Его взгляд прослеживает траекторию моего, на мгновение задерживается на спрятанной машине — моей спрятанной машине, — а затем снова впивается в мое лицо.
— Подловила. Она 2004 года, а не 2007-го. И там нужно просто промыть технические жидкости. С наддувом все в порядке. Похоже, тебе все-таки можно ее доверить, гаечка.
Тепло разливается по груди и шее — мне становится буквально жарко.
— Меня зовут Мэриан, а не гаечка. И вы можете идти к…
— Девчонка! — рявкает голос из конторы, и мой позвоночник каменеет. — Ты где там?
Этот звук действует как удар электрошокером в спину, заставляя вытянуться по струнке. Прежде чем ответить, я стискиваю зубы и расправляю плечи.
— Я в мастерской, дядя Джон! — кричу я в ответ.
Джон мне не дядя и вообще не кровный родственник, но я обязана его так называть. Это мерзко, и я это ненавижу. Но я слишком хорошо знаю, что бывает, если пойти наперекор его желаниям.
Следы от сигаретных ожогов на внутренней стороне предплечья — отличное тому доказательство. Урок усвоен намертво.
— Сейчас буду!
Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, и поворачиваюсь к мистеру Янки. Терпеть не могу выглядеть такой жалкой и покорной перед кем бы то ни было, а уж тем более перед таким типом. Но когда я снова встречаюсь с ним взглядом, вся его ухмылка, спесь и гонор исчезают. В глубине его глаз разгорается жесткая, тихая ярость, и мне кажется, направлена она не на меня.
— Все нормально, — говорю я без приглашения, а затем мысленно проклинаю себя за глупость. Провожу тыльной стороной ладони по грязному лбу, жалея, что нет воды — в горле вмиг пересохло. — Просто… здесь жарко, в этой…
— Кто это? — перебивает мистер Янки, кивая в сторону конторы.
— Мой дядя, — вру я. — Он тут всем заправляет. — Ну, точнее, владеет этим местом. И то лишь потому, что старик МакАллистер погряз в долгах, и ему пришлось продать недвижимость после пятидесяти лет гордого звания лучшего механика в городе.
Словно по команде, в дверях конторы появляется Джон, обмахиваясь стопкой писем. Настоящий южный джентльмен, вплоть до костюма-тройки и легкой испарины на лбу. Спросите его, и он соль земли3, пробившийся с низов бизнесмен, знающий цену тяжелому труду. Но я-то знаю, что его участие в делах автомастерской, как и всех остальных заведений в городе, которыми он владеет, начинается и заканчивается его подписью на бумагах на право собственности.
Я замираю по стойке смирно, дурацкое заячье сердце колотится где-то в районе горла.
— Извините, — слетает с губ на автомате. — Я просто…
— Свали отсюда, — растягивая слова, произносит Джон. — Сейчас шериф приедет перетереть кое о чем, мне нужна конфиденциальность.
Заметил ли он машину мисс Донован, Джон не показывает. Может, на этот раз пронесет и я не огребу проблем.
Я рассеянно потираю пальцами сигаретный ожог на руке.
Что ж, будем надеяться.
Бешеный пульс едва заметно успокаивается, когда за ним закрывается дверь конторы. Я возвращаюсь в реальность и поворачиваюсь к своему несостоявшемуся клиенту…
Но его и след простыл. Никаких следов его самого или его машины.
— Ну и…хрен с тобой, — едва ли не сплевываю я, снова сжимая кулаки. Типичный пустозвон. Богатый мальчик, решивший, что может поиздеваться над бедной девчонкой из автосервиса с опилками в хвосте и маникюром из моторного масла. И теперь мне придется вкалывать вдвое быстрее, чтобы наверстать упущенное время, если я хочу закончить с «Бьюиком» мисс Донован до ее прихода… и уж тем более до приезда шерифа.
Меня невольно передергивает. Джон и шериф Уитли дружат сколько я себя помню, и даже дольше. Классические кумовья, которые глушат бурбон и рука руку моют, вечно собираясь покалякать о «делах» того или иного рода. Я не юрист, но тут и закон знать не надо, чтобы понять: этот шериф продажный как придорожная девка. Едва ли можно быть другим, если ошиваешься рядом с Джоном. И это явно приносит свои плоды, ведь за все те годы, что я живу в округе Шервуд, у шерифа ни разу не было ни одного соперника на выборах. Он каждый раз переизбирается на новый срок и получает жирный госчек в придачу.
Даже не будь я нищей сиротой, у которой нет иного выбора, кроме как терпеть все это до своего двадцатиоднолетия, я бы все равно до глубины души его ненавидела. Никто не имеет права наживаться на таких людях, как мисс Донован и старик МакАллистер. Особенно если этим они делают богаче таких подонков, как Джон.
День стремительно катится по наклонной. Я тихо матерюсь сквозь зубы и смотрю сначала на «Бьюик», потом на дверь конторы. Затем на миг перевожу взгляд на укрытую брезентом машину в углу.
Если не считать моего фонда на обучение, это единственная ценная вещь, которая у меня есть. «Мустанг». Мой «Мустанг». Папин «Мустанг». Побитый, ржавый, едва способный ехать. Но он мой, и за него я буду драться насмерть.
— Ну надо же, кто это у нас тут, самый хорошенький механик во всем округе Шервуд.
Волоски на затылке встают дыбом, стоит мне услышать этот голос. Его ни с кем не спутаешь, это шериф Уитли. И если чей-то голос я и люблю слушать еще меньше, чем брюзжание Джона, так это его.
