Как найти безымянного фейри (ЛП) - Ланкастер Эй Джей
— Я в порядке, — ответила она, сбитая с толку, и соскользнула с кровати.
Если у нее и оставались какие-то представления о Проклятии как об ужасном чародее, то его комната напрочь развеяла бы их. Она была чем-то средним между обителью денди и спальней сварливой бабушки, оформленная в роскошные, яркие ткани. Каждая поверхность была заставлена: где-то намеренно — безделушками, но в основном беспорядочно — кучами брошенных книг и одежды. Пространство перед туалетным столиком с зеркалом было завалено косметическими принадлежностями, словно у оперной певицы. На подлокотнике пухлого кресла лежал открытый альбом для набросков с карандашным эскизом изысканного ожерелья и аккуратно подписанными деталями.
— Что это? — Принцесса подняла альбом.
Фейри сделал порывистое движение, будто хотел вырвать его у нее, но вовремя остановился.
— Идеи и эскизы украшений. — Он покрутил кольца на руке. — Твоя магия… — начал он.
Жизель отложила альбом.
— Ты говорил, что худшее, что может случиться — это ничего!
Шерсть на его ушах и хвосте встала дыбом.
— Я не лгал — фейри не умеют лгать, я же говорил тебе. Я просто… ошибся. Прости, — сказал он. Его взгляд снова приобрел тот тревожный, слишком пристальный характер, словно он мог видеть сквозь кожу до самых костей. — С твоей магией происходит что-то странное, верно? Какая-то нестабильность, которую я не учел в заклинании. Раньше происходило что-то подобное?
Она обняла себя за плечи, ненавидя то, что он теперь точно знает, насколько она не контролирует себя.
— С золотом иногда происходят странные вещи. В последнее время это стало случаться чаще, — призналась она в конце концов. Золото, извивающееся… — Полагаю, это результат магии, которую ты применил для моей матери.
— Прядение соломы в золото, — пробормотал он.
— Я… делала наоборот, вроде того. Превращала золото в дерево. — Она коротко хохотнула. — Как ты понимаешь, это куда менее популярная трансформация.
Его губы сжались.
— Можешь показать? — Без колебаний он снял одно из своих золотых колец и протянул ей.
С превеликой неохотой Жизель взяла его, мышцы ее спины напряглись. Ничего не произошло.
— Если бы я могла делать это по команде, это не было бы такой проблемой, — указала она. — Но это происходит лишь от случая к случаю. Иногда золото трансформируется. Иногда оно взрывается, плавится или загорается.
— Понимаю. — Его взгляд метнулся к потолку, и он выпрямился, собираясь с духом. Принцесса уловила слабейший след его эмоций — опасение, примешанное к его запаху ванили и меди. — Ничего не поделаешь. Мне придется научить тебя управлять своей магией.
Ее ладонь вспыхнула раскаленно-белым светом, Жизель вскрикнула и уронила кольцо.
Проклятие опустился на колени и поднял его.
— Дерево, — подтвердил он, поворачивая получившееся кольцо так и этак. — Любопытно. Знаешь, для магии фейри нормально реагировать на эмоции. — Должно быть, какое-то представление о том, какими именно были ее эмоции прямо сейчас, передалось ему, потому что он склонил голову набок и неуверенно произнес: — Э-э, прервемся на чай?
Принцесса зажмурилась, потому что иначе пришлось бы закричать на него, а она понимала, что это несправедливо.
— От меня пахнет дымом, — произнесла она в конце концов. — Я пойду переоденусь.

Приведя себя порядок, она сдалась и вышла в сад, чтобы успокоить нервы. Чайные розы цвели вовсю, и Жизель не удержалась, чтобы не уткнуться носом в одну из них, заглушая въевшийся запах дыма. Спящий шмель с фиолетовыми полосками вместо черных проснулся от этого движения и лениво улетел.
— Смотри, шжшмель, тетушка! — Эхо детского смеха заставило ее улыбнуться — горько-сладкой улыбкой. Дети последними ощутили на себе проклятие, а маленькая Марина была заворожена своей странной тетей — возможно, только потому, что чувствовала недовольство родителей. Малышка часто ускользала от воспитателей, чтобы найти Жизель в дворцовом саду.
Улыбка угасла: прошел уже год с тех пор, как Марина могла находиться с ней в одной комнате, не заходясь в слезах.
Эрдхенне дремала под грейпфрутовым деревом, нахохлив серые перья. Приоткрыв один внимательный глаз, когда Жизель проходила мимо, она понимающе закудахтала и снова устроилась в пыльной ямке, которую себе вырыла. Должна ли она быть здесь? Принцесса не знала точно, как работают защитные чары Небесной Мальвы за пределами дома. Птица не казалась опасной.
Она задумчиво остановилась перед разросшимся кустом лаванды: в ее голове развернулся рецепт «Смеси Дагомира для сна без сновидений». Неплохая идея. Ей определенно не хотелось повторения вчерашней ночи, особенно после сегодняшних событий. Проклятия в реальном мире ей хватило с лихвой.
Лгунья, — возразил внутренний голос. Она проигнорировала его и принялась набивать карманы фартука остальными ингредиентами: кошачьей мятой, липовым цветом и семенами мака.
Проблема, самая суть проблемы заключалась в том, что Жизель изо всех сил пыталась не проникнуться симпатией к своему Проклятию — всего через два дня знакомства. Ее беспокоило, что это может быть магическим эффектом, что связь тянет их друг к другу. Еще больше ее беспокоило, что дело может быть вовсе не в магии. Что это сказало бы о ней? Ничего из того, что ей хотелось бы услышать.
Симпатичный или нет, Проклятие не заслуживал доверия. Разве он не доказал это только что снова, обещая, что ритуал будет абсолютно безопасен? Это было скорее ошибочное суждение из лучших побуждений, а не злой умысел, но все же. Это говорило о определенной легкомысленности характера. И теперь он предлагал научить ее магии, и она ненавидела то, что ей придется согласиться и зависеть от него еще больше, потому что лучших вариантов не было, а дома она одним своим присутствием пугала детей до слез.
Это не сделает тебя его должницей, — твердо сказала она себе. Он и так обязан тебе на всю жизнь.
Технически это было правдой, но ощущение долга все равно оставалось, а она так устала быть нежеланной принцессой-обузой.
За диким хаосом зарослей когда-то стоял первоначальный порядок садовых посадок, решила она, остановившись подле разрушающейся низкой стены. Кулинарные травы располагались ближе всего к кухне, переходя в цветущие кустарники, перемежавшиеся редкими деревьями, которые, в свою очередь, становились фруктовым садом — или, по крайней мере, надеждой на него. Если бы она распоряжалась этим садом… Принцесса остановила себя: это не ее дело.
Вместо этого она пробиралась сквозь джунгли, восхищаясь случайными артефактами: эта руина появилась раньше дома? Это Рок поставил здесь эту огромную статую писающего быка, и если да, то есть ли у него вообще хоть какой-то вкус?
В конце концов она оказалась во фруктовом саду. Деревья здесь были огромными — явно никто и никогда их не обрезал, — создавая пятнистую тень под своими кронами. Сегодня было не так душно, но укрытие их крон все равно оставалось восхитительным спасением от жары. Жизель позволила шуму их листьев на ветру успокоить себя.
Тревожная темнота под одним из деревьев заставила ее нахмуриться и сделать шаг к нему, но нога подвернулась, и она внезапно резко повернула на другую тропинку. Принцесса остановилась. Заметила ли она что-то? Она снова пошла дальше. Что ее беспокоило? Слабое чувство озадаченности удерживало ее на протяжении нескольких шагов, но, не в силах понять, что это было, она в конце концов отмахнулась от этого ощущения.
Еще до того, как дойти до персикового дерева, она почувствовала его запах — сладкое брожение упавших плодов, оставленных гнить. Само дерево тяжело гнулось под весом «золотых королев» или подобного сорта: огромных, оранжевых и вкусных. Честное слово, Проклятие вообще не собирает урожай? Большая часть кроны была высоко над ее головой, но Жизель принялась собирать спелые персики с веток на расстоянии вытянутой руки, сделав корзину из своего фартука. Встав на цыпочки, чтобы сорвать еще один, она замерла: тень в кроне снова привлекла ее внимание.
