Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел

Она опускает голову, глядя на меня, и застает врасплох: я смотрю на неё уже долго. Слишком долго. Определенно.

— Бросай психологию и иди на астрофизику, — выпаливаю я.

— Не могу. Отец этого не переживет, он меня просто затерроризирует. Изучение психологии хотя бы позволит мне помогать другим. Я бы хотела заниматься детьми, в первую очередь, — рассказывает она. — До психологии в моих мечтах была медицина, но, мало того что это «абсолютно мужское дело», так это еще и стезя Аполлона, а родители не хотят, чтобы двое детей учились в одной области.

Боже, в этой семейке хоть что-то нормальное есть?

— Расскажи мне еще что-нибудь, — шепчу я. — Что-нибудь о звездах.

Она замирает, пораженная, приоткрыв рот и широко распахнув глаза.

Я машу рукой перед её лицом. — У тебя что, опять аневризма, Афродита?

— Эта шутка не была смешной в первый раз, и никогда не станет.

— И всё же ты улыбаешься.

— Это неправда.

— Правда, я же вижу.

— А я чувствую, что делаю. Я не улыбаюсь.

Но пока она это говорит, уголки её губ ползут вверх, и я указываю на них с победным видом. — Видишь?

Она фыркает и подходит к первому попавшемуся дереву; садится, прислонившись спиной к влажной коре, и вытягивает ноги, снова принимаясь изучать небесный свод над нами. Я без слов следую за ней и сажусь рядом. Ближе, чем когда-либо за эти дни.

— Созвездие Близнецов — одно из моих любимых, — тихо бормочет она. — Знаешь, что внутри него почти все звезды расположены парами?

— Расскажешь мне что-нибудь об этом созвездии? Разве со звездами обычно не связаны какие-то особенные мифы?

Она кивает и бросает на меня взгляд краем глаза, будто удивлена моим интересом.

— Кастор и Поллукс — самые яркие звезды в созвездии Близнецов. Поллукс сияет чуть сильнее напарницы, но его видимая звездная величина меньше, — начинает она. — Одна из самых известных легенд о Касторе и Поллуксе берет начало в Древнем Риме. Примерно в пятисотом году до нашей эры… — Она резко замолкает. — Прости, это совсем не интересно.

Что? Бред какой.

Я подаюсь вперед, пытаясь поймать её взгляд. — Напротив, я хочу знать. Продолжай.

— Ты уверен?

— Глаза на меня, Афродита.

Она подчиняется, как и всегда. И я пользуюсь моментом, чтобы одарить её самым мягким и подбадривающим взглядом, на какой только способен.

— Продолжай, пожалуйста, — шепчу я.

Мне хочется, чтобы она и дальше смотрела на меня, но она резким движением отворачивается к небу, ускользая.

— Примерно в пятисотом году до нашей эры царь Рима, Тарквиний Гордый, был изгнан из города из-за своего тиранического режима. Тогда вместе со своим зятем Октавием Мамилием и при поддержке латинских народов он решил напасть на Рим, чтобы вернуть себе трон. Это знаменитое столкновение вошло в историю как битва у Регилльского озера. Римская армия была вдвое меньше латинской, но, согласно легенде, диктатор Авл Постумий Альб, командовавший римскими войсками, воззвал к помощи греческих богов. Тогда Кастор и Поллукс, сыновья Зевса, спустились на поле боя, и римляне выиграли войну. На самом деле правильнее было бы сказать, что они победили благодаря лучшей военной стратегии, несмотря на численный перевес врага, но история звучит эффектнее, если остановиться на божественном вмешательстве Зевса.

— Что-то мне подсказывает, что историю ты тоже знаешь неплохо.

— Знаю основные факты, да, но я больше увлекаюсь историей Римской империи и Древней Греции, — признается она.

Я изучаю её с головы до ног, не веря своим глазам. — Что еще ты прячешь в этой головке, денежный мешок на ножках?

— Ну, я могу решить тебе любую задачу по физике меньше чем за полчаса. Мне нравится выводить производные в математических выражениях и решать логарифмы. Хорошо перевожу тексты с древнегреческого. С латынью справляюсь сносно. Знаю английский, современный греческий, итальянский, испанский и немного немецкий. А еще — половину столиц мира. Работаю над второй половиной.

Улыбка сама собой появляется у меня на губах; я даже не замечаю её, пока она не поворачивается и не улыбается мне в ответ.

— Ты самый умный человек из всех, кого я когда-либо встречал, — говорю я, снова не подумав и не сдержавшись.

Она убирает волосы назад, её щеки теперь цвета бордо. — Преувеличиваешь.

— Прости.

Это слово гулко звучит в ночи, между далекой музыкой клубов, стрекотом сверчков и безумным стуком моего сердца, отдающимся в ушах.

— Прости меня за то, что я судил тебя. Ты совсем не такая, как я думал. Ты просто девушка, которая любит читать и у которой есть большие мечты. Конечно, ты немного чокнутая, упрямая и гордая, но при этом ты умная, добрая и… я понял, что ты терпеть не можешь это слышать, но я просто обязан, Афродита. Сделаю это только один раз, обещаю, но позволь мне это сказать. Ты еще и невероятно красивая.

Мне не следовало во всём этом признаваться.

Она закрывает глаза и расплывается в легкой улыбке. — Спасибо, что сказал «умная» раньше, чем «красивая».

— Вообще-то я сделал больше упора на «чокнутую».

— Нет-нет, Тимос, ты не испортишь этот свой первый момент доброты. Ничто из того, что ты скажешь, не изменит ситуацию.

— Открой глаза, Афродита, — нежно прошу я.

Она открывает. И я теряюсь в этом моменте — кажется, идеальном. Лунный свет подчеркивает её лицо, придавая ей небесное сияние. Она будто и не принадлежит Земле, нам, простым смертным. Я прослеживаю каждый контур её черт, словно мог бы целовать их бесконечно.

— У тебя будет всё, чего ты хочешь, — обещаю я, сам не знаю, откуда во мне эта смелость. — Придет кто-то, кто даст тебе это.

— Я не хочу, чтобы мне это давали другие. Я хочу взять это сама.

Я застываю с открытым ртом. Затем снова становлюсь серьезным и сжимаю челюсти. — Тогда у тебя будет кто-то рядом, кто поддержит тебя и защитит от тех, кто попытается тебе помешать. Так лучше?

Она улыбается. — Намного лучше.

Я заставляю себя не улыбаться в ответ, потому что буду выглядеть как кретин, который втюрился. Я опускаю голову и проверяю время на часах. — Как насчет того, чтобы вернуться домой?

Она кивает. Я первым поднимаюсь с земли и протягиваю ей руку, чтобы помочь. Афродита улыбается и принимает её.

Она должна была работать, но отец решил закрыть клуб после обнаружения очередного тела. Иногда и он поступает правильно.

Афродита ведет меня через западную часть сада, чтобы обойти виллу снаружи, не заходя через главный вход и не рискуя встретить её отца и Гефеста.

Как только мы оказываемся на общей террасе, я первым делом проверяю, всё ли в порядке в её комнате, а затем иду открывать стеклянную дверь в свою. Но замок не поддается.

— Какие-то проблемы? — спрашивает она, уже переступив порог своей спальни.

Хмурясь, я несколько раз дергаю ручку и толкаю дверь, но та не шевелится. — Кто-то заперся изнутри. И это точно был не я.

Ни слова больше не говоря, я прохожу через её комнату, и она следует за мной по пятам. Мы выходим в коридор и пытаемся открыть главную дверь, но безрезультатно. — Здесь тоже заперто? Как это вообще возможно?

— У тебя нет с собой ключей?

— Нет, они внутри.

Пока я снова пытаюсь взломать замок, Афродита, кажется, уходит в свои мысли. Внезапно она разворачивается и идет по коридору. Останавливается у ближайшей к нам открытой двери слева.

— Ты… — начинает она вслух.

— Да, это я, — отвечает Гермес.

— Ты украл ключи Тимоса и запер его комнату?

— Именно. Приятного траха, сестренка. Завтра еще спасибо скажешь, так что не заставляй его ждать.

Я вздрагиваю. Эта картинка врывается в мой мозг с бешеной силой, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы прогнать её и не сойти с ума.

— Герм, пожалуйста, отдай ключи, и закончим на этом.

— Прости, Аффи, но ключи я тебе не отдам. Смирись и иди надень какие-нибудь симпатичные кружевные стринги.

Дальше следует какой-то возбужденный шепот, из которого я почти ничего не разбираю. Поэтому, признав поражение, я вхожу в её спальню и устраиваюсь на краю кровати.