Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

Мои брови приподнимаются.

— Правда? Тебя вполне устраивало проявлять неуважение ко мне. Ты забыл, что я говорю властью, данной мне королём?

Он шипит, когда я слегка задеваю его горло своим лезвием. Капля крови выступает наружу, прокладывая дорожку вниз по его шее. Едва уловимый привкус железа висит в воздухе, искушая меня углубить порез, залить лавку его кровью и отправить его душу за завесу Смерти.

Будучи лишь наполовину фейри, Дэрроу более вынослив, чем смертный, но вряд ли он переживёт глубокий порез сонной артерии. В его спокойной маске появляются трещины, когда его взгляд метается к кинжалу, всё ещё зажатому в его удерживаемой руке. Я закатываю глаза с раздражением, отпуская его запястье и опуская своё лезвие.

— Ну же, Дэрроу. Ты правда думаешь, что я бы тебя убила? — я смеюсь, отступая назад, но мы оба знаем, что если бы король приказал, у меня не было бы выбора.

Он отталкивается от витрины, свободной рукой проводя по шее и размазывая несколько капель крови по коже.

— Конечно нет. — Его губы растягиваются в подобии улыбки, когда он отбрасывает непослушный локон за плечо. — Я слишком красив, чтобы меня убили.

Я киваю на его маленький украшенный драгоценностями кинжал.

— Ты правда думал, что этого будет достаточно, чтобы остановить меня?

— Разве этого недостаточно, чтобы остановить большинство? — он усмехается, но это звучит натянуто.

Дэрроу всегда был слишком заинтригован слухами обо мне. Он часто бросает завуалированные замечания, надеясь подловить меня или заставить выдать информацию, к которой допущены немногие. Конечно, ходят шёпоты, слухи, которые распространяются и списываются на выдумки. Но такие люди, как Дэрроу, делают своим делом торговать тайнами и охотиться за слухами.

У меня нет сомнений, что моя история завораживает его больше, чем ему хотелось бы.

Заставляя себя расслабиться, я убираю лезвие и обхожу витрину Дэрроу, давая ему немного пространства. Когда моя нога наступает на что-то твёрдое, я опускаю взгляд и вижу разбросанные остатки бюста короля. Одна сторона его лица полностью разбита, но другая половина хорошо сохранилась. Я раздавливаю её каблуком, наслаждаясь тем, как она крошится.

— Его Величеству требуется информация, — объявляю я.

Он складывает руки за спиной.

— По какому вопросу?

— По твоей специальности, — говорю я, не в силах скрыть горечь, просачивающуюся в мой голос. — Заклинания.

Большинство фейри не способны к сложной магии, обычно обладая лишь долгой жизнью и быстрым исцелением. Но некоторым из нас даровано куда большее, и характер дара зависит от того, с какого из Верранских островов мы родом. Кто-то с Восьмого острова может уметь предсказывать будущее, тогда как человек с Первого способен общаться со всеми живыми существами. Но те из нас, кто с Седьмого острова, куда хитрее.

Мы специализируемся на магии иллюзий. Хотя меня называют рейфом, Дэрроу — тот, кого мы называем чародеем. Они одни из самых опасных пользователей магии, обладающие способностью создавать мощные предметы и заклинания. Вероятно, поэтому все враги Дэрроу находят свою гибель при загадочных обстоятельствах, которые невозможно связать с ним.

— Король хочет знать, знаком ли ты с какими-либо заклинаниями, которые связывают одного человека с другим? — спрашиваю я, звуча скучающе, пока делаю вид, что рассматриваю его так называемые целебные камни.

— Мне нужно больше подробностей. Существует множество способов связать двух людей. Некоторые временные, другие более постоянные. — Его голос напряжён. Интересно, это потому, что ему не нравится, как я роюсь в его вещах?

Ну и пусть.

Я поднимаю с витрины пару изумрудных серёг и подношу их к ушам.

— Разве они не будут на мне прекрасно смотреться? — я хлопаю ресницами, глядя на него.

Он медленно выдыхает, сжимая переносицу.

— На витрине они смотрелись лучше. Будь хорошим питомцем и верни их на место.

Закатив глаза, я делаю, как он просит. Я усвоила на собственном горьком опыте, что не стоит носить украшения, созданные Дэрроу.

— Король ищет способ долговременного связывания.

Его глаза сужаются с интересом. Часть утраченного ранее цвета возвращается к его лицу вместе с уверенностью.

— Долговременное — куда сложнее, — говорит он, небрежно прислоняясь к стене и скрещивая руки на груди. — Есть способы создать связывающее зелье, но его нужно будет регулярно принимать, чтобы сохранить эффект. И со временем получатель может выработать к нему устойчивость, а значит, придётся постоянно увеличивать дозу. Это сработает на несколько недель или даже месяцев, но я бы не советовал использовать его дольше.

Он держится расслабленно, воплощение профессионального интереса. Но по тому, как его взгляд слишком пристально следит за мной, выискивая хоть малейший признак разочарования в его словах, я понимаю, что он ждёт, когда я себя выдам.

Я не даю ему этого.

— Однако, — продолжает он, и в его глазах появляется опасный блеск, — если ему нужно что-то, что продержится годами, я бы предложил использовать предмет.

— Какой предмет? — спрашиваю я, опираясь локтями о витрину между нами.

— О, подойдёт любой, если его можно носить при себе постоянно. — Он пожимает плечами, указывая на драгоценные камни передо мной. — Украшения подходят лучше всего. Кольцо или браслет. — Его губы изгибаются в порочной улыбке. — Возможно, ожерелье.

Мне физически больно удержаться от того, чтобы не дёрнуть свой ошейник, но по милости Судьбы мне каким-то образом удаётся остаться неподвижной.

— Ты уверена, что это король спрашивает об этом? — Он отталкивается от стены и медленно приближается. — Или этот ошейник становится для тебя слишком тесным?

Моя челюсть сжимается, когда я заставляю себя глубоко вдохнуть, ощущая, как воздух свободно проходит по дыхательному горлу. Нет причин, чтобы ошейник сейчас активировался.

Дэрроу тихо смеётся, заметив мой дискомфорт.

— А я-то думал, ты всегда остаёшься послушным маленьким питомцем.

Я оскаливаюсь на него, пальцы зудят в желании вцепиться в ожерелье, сорвать его с шеи и избавиться от его удушающей тяжести. Как и большинство смертельно опасных вещей, оно прекрасно. Десятки обманчиво притягательных рубинов, заключённых в сложную серебряную оправу. Самый крупный, овальной формы, лежит в центре, у моей трахеи, а чуть меньший спускается к ключице.

Оно изысканно, и всё же висит у меня на шее, как петля.

Я держу руки по швам, напоминая себе, что дёргать его бесполезно. Согласно наложенному на ошейник заклинанию, только король обладает властью снять его. Когда он застегнул его у меня на шее, мне было всего десять лет. Он сказал, что это защитит меня и сделает так, что никто никогда не сможет отнять меня у него. Он обещал, что пока я ношу его, он всегда сможет меня найти. Тогда я не видела в этом ничего плохого. Наоборот, эта мысль казалась мне утешительной. Но спустя пятнадцать лет я больше не нахожу покоя в том, чтобы быть привязанной к хозяину, которого я переросла.

Когда король объяснял, что делает ошейник, он забыл упомянуть несколько вещей. Одна из них заключалась в том, что всякий раз, когда я злю его, он становится всё туже и туже, пока я не перестаю дышать.

Пока я не задыхаюсь.

Я сжимаю кулаки, отчаянно стараясь не потерять самообладание.

— Я в курсе, что именно ты снабдил короля моим ошейником.

— Возможно. — Он пожимает плечами, снова скрещивая руки. — Его Величество за эти годы обращался ко мне по самым разным поводам. Ты не можешь ожидать, что я вспомню каждое сокровище.

Я смотрю на него без выражения.

— Мы оба знаем, что это ты помнишь прекрасно, — напоминаю я. — Пятнадцать лет назад ты открыл свою маленькую аптеку в Хайгроуве. Любопытное место для ведения дел, учитывая обстоятельства твоего рождения.

Хайгроув не такой, как остальная часть города Солмар. Вход туда покупается не деньгами, а кровью. Он контролируется Советом, группой, состоящей из членов правящих семей. Только те, кто рождён в знатных родах, имеют право владеть здесь собственностью. Когда в районе освобождается место, весь Совет должен одобрить покупателя.