Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Я должна пойти к детям. Я знаю, что должна, но сначала мне нужно прийти в себя.

— Возьмите еще пару минут, — отвечает Айла. — Вы не понадобитесь им сию же секунду, но да, вы будете им нужны, и вам не стоит беспокоиться о том, что вы кажетесь убитой горем. Они именно этого и будут ждать.

Леди Кристи кивает. Глаза её покраснели, лицо в потеках от слез.

Я стучу по косяку, входя в комнату. Затем изображаю полуреверанс, потому что чувствую, что сейчас так будет правильно.

— Мои глубочайшие соболезнования, — произношу я, проходя вглубь комнаты. — Мне очень жаль, что вы понесли такую утрату, и жаль, что мне приходится беспокоить вас в такое время. Обещаю, я постараюсь уложиться как можно быстрее, но детективу МакКриди нужно, чтобы я спросила вас кое о чем, пока гости не разошлись.

Мысленно прошу прощения у МакКриди за то, что сваливаю всё на него, но он бы понял, что мне здесь нужен его авторитет.

— Да, — быстро подхватывает Айла. — Полиция в таких ситуациях должна действовать стремительно, как я знаю со слов детектива МакКриди, и им приходится задавать неудобные вопросы в самые неподходящие моменты. Если бы они могли подождать, они бы подождали.

Я бросаю на Айлу благодарный взгляд, пока леди Кристи вытирает глаза и произносит: — Я понимаю.

Вот и мой шанс, и я должна действовать осторожно, потому что человек, который с наибольшей вероятностью мог запустить ложь о «нездоровье» сэра Аластера… это его жена.

— Вы знаете, кто последним разговаривал с сэром Аластером? — спрашиваю я. — Я так поняла, он плохо себя чувствовал.

Её щеки заливает румянец, и она опускает взгляд.

— Нет, это была ложь.

— Ложь, что он был нездоров?

Она кивает.

— Я не хочу перекладывать вину на других, но слова о том, что он нездоров, были не моей идеей. Это была отговорка, которую придумали, когда мы не смогли найти моего мужа.

— Я помню, вы искали его ранее.

— Искали, и не могли найти, поэтому лорд… кое-кто другой предложил сказать, что он нездоров.

— Лорд Мьюир? — уточняет Айла. — Я понимаю, что вы не хотите никого винить, но полиции потребуется четкая последовательность событий и имена всех участников.

Леди Кристи сглатывает.

— Да, это был лорд Мьюир. Мы искали мужа весь вечер, и стало ясно, что его нигде нет, поэтому лорд Мьюир сказал, что нам стоит объявить его нездоровым, так как признание в том, что мы не можем его найти, прозвучало бы странно.

— Пожалуй… и всё же, вам с лордом Мьюиром не показалось странным, что вы не можете найти сэра Аластера?

Она снова краснеет.

— Эта вечеринка была идеей лорда Мьюира, и поскольку он финансировал экспедицию, мой муж не считал, что может отказаться, но Аластер был не выше того… То есть… Он мог быть… — Она делает глубокий вдох. — Мой муж… был… блестящим человеком, и он не любил, когда его отвлекали от занятий, а это мероприятие было помехой.

Я вспоминаю, как Фиби говорила нечто подобное, что она может делать что угодно, пока не путается у отца под ногами. Полагаю, под ногами у его исследований, занятий и интересов.

— Я понимаю, это выставляет моего мужа не в лучшем свете — признание в том, что мы не были удивлены его исчезновению сегодня вечером, но Аластер был, как я уже сказала, гениален, а с гениальностью приходит эксцентричность.

Ага, это не эксцентричность. Я живу с двумя блестящими людьми, и ни Грей, ни Айла не бросили бы своих друзей и близких разгребать последствия и выгораживать их только из-за того, что они не в духе, раз обязательства мешают их работе. Но иногда гениальность и эгоизм идут рука об руку. Сэр Аластер не хотел проводить демонстрацию, а поскольку он человек исключительный — баронет, хирург и египтолог — он считал, что и не обязан, даже если его неявка унизит жену и спонсора.

Вот только он ведь не сбежал, верно? Просто его характер был таков, что никто не задался вопросом, когда показалось, что он поступил именно так.

— Когда вы видели его в последний раз? — спрашиваю я.

Она нервно перебирает пальцами, глядя в пол.

— Я… То есть… Мы с мужем вели очень обособленную жизнь, мисс Митчелл. Когда он со своей первой женой жил в Каире, я была… — Она прочищает горло. — Я была гувернанткой. Пенелопа — первая леди Кристи — и я вместе учились в Лондоне. Мы были подругами. Так она и познакомилась с сэром Аластером: она приехала навестить меня в Каир. — Слабая улыбка ненадолго смягчает её горе. — Пенелопа была чудесной женщиной, очень похожей на Фиби. Она была моей самой близкой подругой и… — Она моргает, глядя на меня с легким ужасом. — И это не имеет никакого отношения к делу. Я заговорилась, простите меня.

— Вовсе нет. Это помогает мне всё понять.

Это помогает мне понять очень многое. Первая леди Кристи умирает, и кого сэр Аластер выбирает себе во вторые жены? Лучшую подругу жены и гувернантку своей дочери. Избавил себя от забот по поиску того, кто будет присматривать за Фиби. Просто повысил гувернантку в должности.

О, я знаю, что это не обязательно так, но такая вероятность дает мне определенное представление об этом браке.

Леди Кристи продолжает:

— Когда муж был поглощен работой, для меня было обычным делом не видеть его целыми днями. Он обедал на месте раскопок или у себя в кабинете и часто возвращался уже после того, как мы с детьми ложились спать. Теперь, когда мы вернулись в Эдинбург, он был занят каталогизацией своих находок и встречами с официальными лицами из музеев. Всё это — объяснение, даже оправдание тому, в чем я сейчас признаюсь: я не видела его с сегодняшнего раннего утра. Мы вместе позавтракали, а затем я повела детей на прогулку, пока он работал. Когда я вернулась, Аластера уже не было. После этого я была занята подготовкой к приему. Я не сочла странным, что Аластер не пришел домой к обеду или к чаю — так было заведено, к немалому раздражению нашего повара. Что касается ужина, то он прошел в суматохе, так как нам всем нужно было собираться к вечеру.

— Вы не видели, как он собирался?

Долгая пауза. Затем тихий голос:

— У нас разные спальни и гардеробные, мисс Мэллори.

Точно. Это эпоха, когда у богатых свои комнаты. Средний класс часто пытается подражать этому, отделяя себя от бедняков, которым приходится — о ужас — делить кровать с супругом.

— Конечно, — говорю я с легкой улыбкой. — В таком доме легко можно не видеться целыми днями.

— Истинная правда. У моего мужа были свои покои, и когда он уходил, то предпочитал добираться до места пешком, он часто жаловался на то, какой малоподвижной стала жизнь здесь по сравнению с раскопками. Слуги бесконечно сетовали на то, что никогда не знали, дома он или нет. Я пыталась объяснить ему, что всем было бы легче, если бы он предупреждал об уходе, но людям трудно это понять, если они сами не были в услужении. Я полагаю, вы были горничной, верно?

— Да, и вы совершенно правы. Персоналу важно знать, дома ли хозяева. Значит, вы не видели сэра Аластера весь день, а затем, когда поняли, что он не просто опаздывает к началу вечера, отправились на поиски.

— Мы с лордом Мьюиром искали его. Мы расспросили слуг, но никто не видел Аластера с самого утра. Тем не менее, мы предположили, что он вернулся и проскользнул в дом незамеченным. Только после того, как я увидела вас и доктора Грея, я поняла, что есть простой способ определить, явился ли он на праздник: оделся ли он? Он настаивал на том, чтобы носить даже праздничные костюмы, не требующие посторонней помощи, так как не любил, когда камердинер его одевает. Поэтому я проверила, на месте ли одежда, приготовленная его слугой. Она была там. А значит, дома его не было. Именно тогда лорд Мьюир предложил сказать, что Аластер нездоров.

Она теребит платок.

— Мне была ненавистна эта ложь, но лорд Мьюир — и справедливо — указал на то, что правда выставила бы моего мужа в унизительном свете. Мы не могли признать, что Аластер ведет себя…

Остальное она вслух не произносит. А я могу. Ведет себя как капризный ребенок.