Душа для возрождения (ЛП) - Рейн Опал
Сонно прикрыв глаза, он приподнял голову и оперся на согнутый локоть.
— Ты же знаешь, почему нельзя, — он провел указательным и средним пальцами свободной руки вверх по ее бицепсу. — Ты знаешь, какие здесь члены гильдии. Ради развлечения они цепляются к парам внутри гильдии и пытаются их рассорить.
Она знала, что отчасти это правда, но обычно так поступали с новыми парами. В конце концов, все переставали скрываться, и Эмери ждала, когда Брайс даст добро, чтобы она могла рассказать своим друзьям.
Боже, как же ей хотелось рассказать друзьям. Может быть, они помогли бы ей разобраться в путанице мыслей об этих странных и порой односторонних отношениях.
— Можно я тогда побуду еще немного?
Он покачал головой и перевернулся лицом вниз.
— Я сейчас отрублюсь. Разрядка высосала из меня последние остатки сил.
Она не могла в это поверить! Он серьезно выгонял ее, когда было очевидно, что она не в порядке!
— Тебя серьезно не волнует то, что произошло сегодня ночью?
Брайс пожал плечами в ответ.
— Какая разница? Мы живы. Просто еще один день в гильдии.
— Знаешь что… — огрызнулась она, вскакивая и поворачиваясь к нему. — Иногда я с тобой вот на столечко, блядь, близка к пределу.
Она свела пальцы вместе, оставив лишь крошечную щель, чтобы показать, насколько истощилось ее терпение.
— Близка к чему? — он склонил голову набок, изучая ее позу, а затем усмехнулся. — К тому, чтобы бросить меня? Пфф, как же. Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, потому что влюблена в меня. Так почему бы нам просто не прекратить эту ссору, пока ты не наговорила того, о чем пожалеешь? Я могу терпеть женские закидоны лишь до определенного предела, Эмери.
Ее лицо заледенело.
Он чертовски ошибался насчет ее любви. Могла бы она полюбить его, если бы временами он не вел себя как мудак? Безусловно. Она хотела любить его, хотела, чтобы он дал ей шанс позволить этому чувству вырасти, но он продолжал метафорически бить ее в самое сердце.
Если он продолжит в том же духе, он ее потеряет.
Вообще-то, учитывая, что он выставил все так, будто она какая-то влюбленная собачонка, которая слишком боится его бросить, и у него даже не хватило порядочности утешить ее после сегодняшней ночи… с нее хватит.
Она не была половой тряпкой, и уж точно не из тех женщин, кого может сломать такой парень, как он.
— Знаешь что, Брайс? Между нами все кончено. Я больше не могу так с тобой.
От этого он резко сел, широко распахнув глаза.
— Какого хрена? Ты серьезно пытаешься меня бросить?
— Слово «пытаюсь» подразумевает, что у меня может не получиться.
Брайс встал после того, как Эмери подняла свой меч, прицепила его к бедру и направилась к двери.
— Подожди. Стой. Давай поговорим об этом, Эм.
Ого? То есть теперь он захотел с ней поговорить? В качестве последней отчаянной попытки?
— Ладно, хорошо, оставайся на эту чертову ночь, — он силой притянул ее в объятия, и у нее тут же мурашки побежали по коже от отвращения.
— Не трогай меня, — процедила она, отталкивая его. — Если ты не способен даже утешить меня, когда я нуждаюсь в этом больше всего, значит, как партнер ты просто кусок дерьма.
Он почесал сбоку свои непослушные волосы, которые, казалось, никогда не лежали на месте, сколько бы он ни пытался зачесать их назад.
— Не то чтобы ты тоже пыталась меня утешить, — проворчал он в тот самый момент, когда она положила руку на дверную ручку, собираясь уйти.
Ее глаза распахнулись так широко, что она подумала, они сейчас вылезут из орбит. Она резко развернулась и схватила его за воротник рубашки с такой скоростью, что он от неожиданности пошатнулся.
— Не смей пытаться манипулировать мной, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватой. Я была рядом с тобой каждый раз, когда ты меня об этом просил, и все это было только ради того, чтобы ты мог обмочить свой гребаный член, — затем она со смехом отпустила его, когда пришло холодное осознание. — Вот оно что. Это все, чего ты когда-либо хотел, не так ли? Тебе вообще на меня плевать, так с какой стати я должна продолжать нянчиться с эгоистичным маленьким мальчиком? Неудивительно, что ты не можешь получить повышение.
Его нижняя губа слегка выпятилась от напряжения, когда он сжал рот в гневе.
— Я не ебаный мальчик, я мужчина. Тот, кто относился к тебе лучше, чем кто-либо другой.
— Вообще-то, ты — маленькая сучка. А я просто пыталась быть милой.
У него отвисла челюсть, и Эмери воспользовалась этим шансом, чтобы уйти.
— Я спас тебе сегодня жизнь, неблагодарная сука! — она закатила глаза, закрывая за собой дверь. Пока она удалялась по коридору, он открыл дверь, чтобы крикнуть ей вслед: — Тебе лучше, блядь, сказать Рен, что я помог тебе повалить того монстра, как ты и обещала.
Эмери показала ему средний палец, стремительно шагая по коридору. Несколько человек приоткрыли двери своих комнат, но она лишь вздернула подбородок. Она надеялась, что ее румянец не слишком заметен; она ненавидела, когда из-за него белые шрамы на лице становились красными.
По крайней мере, гнев сдерживал всю боль от произошедшего и ее недавнюю панику.
Может ли эта ночь стать еще хуже?
Эмери как раз предстояло узнать, что эта ночь может стать хуже… намного хуже.
Она даже не успела добраться до своей комнаты, как Старейшина препроводил ее к Рен. По пути ей выдали новый верх униформы с серебряной эмблемой, сообщив, что она только что получила повышение.
Никаких фанфар, никаких празднований.
Она едва успела осознать это, как ей велели отойти в пустой коридор и переодеться прямо там, на месте. На виду у всех. Она подчинилась, но предпочла бы полное уединение, ненавидя, когда кто-то смотрел на шрамы, уродующие ее туловище.
Ее сопровождающий отвернулся, но любой случайно проходящий член гильдии мог наткнуться на нее. Все, о чем она могла думать: Я просто хотела лечь спать.
Эмери была измотана. У нее болели голова, сердце и тело, и больше всего на свете ей хотелось рухнуть на кровать и отключиться.
Как только она полностью оделась, включая маску на лицо, ее повели вниз по горной крепости. Ее брови глубоко сошлись на переносице в неуверенности, когда ее привели в темницу чуть ниже уровня земли.
Ей не объяснили, зачем ее сюда привели, сказав лишь, что таков приказ Рен.
Увидев привязанного к столу Сумеречного Странника, окруженного Рен, двумя другими Старейшинами и одним из докторов гильдии, она замешкалась у входа. Ее мягко подтолкнули внутрь, несмотря на то, что ноги словно приросли к полу.
Устройство, на котором он сейчас лежал, не внушало ей доверия. Хотя оно и выглядело как стол, на самом деле это был механизм, который мог поворачиваться, принимая вертикальное положение. Она уже видела его раньше, правда мельком, когда ей впервые проводили экскурсию по Крепости Загрос.
К металлической доске крепилась треугольная рама, соединенная с вращающейся шестеренкой. Эти шестеренки фиксировались, удерживая стол в нужном положении, но их можно было отпустить, чтобы перевести пленника в положение стоя или, в случае с гигантским Сумеречным Странником, на колени. Эта вторая шестеренка, в свою очередь, крепилась к другой треугольной раме, надежно прикрученной болтами к полу.
Вращающееся колесо по обеим сторонам контролировало наклон, и для его поворота требовалась сила нескольких человек в зависимости от веса привязанного.
Оно было спроектировано для Демонов среднего размера. Цель его создания оставалась для Эмери загадкой — до этого самого момента.
Ужас исказил ее черты, скрытые под маской, когда они начали вскрывать Сумеречного Странника… заживо. В то время как он кричал, ревел и звенел цепями, пытаясь вырваться.
В конце концов, доктору удалось заглянуть внутрь его вскрытой грудной клетки, использовав болторезы, молотки и другие тяжелые инструменты, чтобы добраться до нее. Это было кроваво, омерзительно и казалось настолько неправильным, настолько аморальным, что к горлу подкатила желчь.
