Темные клятвы (ЛП) - Ньютон Ив
Позади нас Страж пришёл в себя и снова наступает. Мы застряли между двумя ночными кошмарами, а потайной ход все ещё запечатан у нас под ногами.
Глаза Изольды полыхают серебряным огнём, когда она, наконец, овладевает силой Серебряных Врат. Символы на её коже вспыхивают, и весь склеп сотрясается. В ней течёт древняя магия, грубая и первобытная, та же сила, которая веками удерживала это место в неприкосновенности.
— Я — защитница этой академии, — заявляет она, и в её голосе звучит абсолютная сила. — Вы встанете на колени.
Испорченная баньши отшатывается, в её горящих глазах мелькает замешательство. Она была заключена в тюрьму так долго, что забыла, как выглядит настоящая сила. Но Страж распознал в её голосе приказ и на самом деле заколебался.
Жаль, что нам не удастся выяснить, заставит ли Иззи их отступить. Мы летим сквозь темноту, пол уходит из-под ног, и мы больно ударяемся о землю, ломая больше костей, чем я думал, пока не началось моё исцеление.
Глава 9
УИЛЬЯМ
ПАДЕНИЕ — это месиво из конечностей, сломанных костей и крови. Боль пронзает моё тело, но я ей рад. Боль означает, что я всё ещё материален, что наши узы всё ещё в силе.
Пока что.
Я чувствую, как меня проверяют, тянут и толкают, и я жду момента, когда их снова разорвут.
— Все живы? — Си-Джей стонет, ему требуется минута, чтобы прийти в себя, как и всем нам.
— Если это можно назвать жизнью, — выдыхаю я. Процесс исцеления причиняет почти такую же боль, как и травмы, когда кости срастаются со слышимым хрустом, а порванные мышцы возвращаются на место с ощущением жжения. Это способность, которой у меня не было, когда я был призраком, и которую я не воспринял как должное.
Кассиэль отряхивается, расправляя крылья, чтобы стряхнуть мусор.
— Где это мы?
Си-Джей вызывает световой шар, его малиновое сияние освещает комнату, в которой мы находимся. приземлился внутри. Этот уровень склепа отличается от тюремных коридоров, расположенных выше. Потолок уходит в темноту, стены покрыты скорее нишами, чем камерами. В каждой нише находятся предметы. Оружие, книги, артефакты, каждый из которых излучает древнюю силу.
— В хранилище, — замечаю я, подходя ближе, чтобы рассмотреть серебряный кинжал, лезвие которого, кажется, скорее поглощает свет, чем отражает его. — Для вещей, которые слишком опасны, чтобы их уничтожать.
Мясник…
Шёпот проникает в моё сознание, как холодное лезвие, принося с собой вкус застарелой крови и запах разложения. Я оборачиваюсь в поисках источника, но там никого нет.
Помнишь нас, Мясник? Ты стольких отправил сюда.
Другой голос, отличный от первого. Женский, наполненный горькой ненавистью, которая скапливается в моём сознании, как испорченное молоко.
Уильям Харрингтон… прекрасное чудовище.
Голоса доносятся из стен. Камень испещрен тысячами крошечных меток, которые изгибаются, когда я смотрю на них, складываясь в лица, которые шепчут без помощи ртов.
— Вы слышите это? — спрашиваю я остальных, наблюдая, как они напрягаются, обводя взглядом комнату.
— Голоса, — подтверждает Изольда, прижимая руку к виску. — Они злые.
— Мстительные, — поправляет Кассиэль. — И они знают тебя, Уильям.
Мы знаем его. Мы чувствуем его. Того, кто послал нас сюда. Кто уничтожил нас.
Кто разлучил нас.
Наша кровь на его руках. Наши смерти в его бухгалтерской книге.
Прекрасный Мясник с зелёными глазами и нежными руками, которые так легко убивают.
— Они нацелились именно на Уильяма, — говорит Изольда, подходя ко мне и кладя руку мне на плечо. Этот контакт помогает мне устоять на волнах моего прошлого. — Нам нужно продолжать двигаться.
Она права. Стоя здесь и позволяя этим призрачным голосам терзать меня, мы ни на йоту не приблизимся к моему телу. И время у нас в обрез.
Ритуал связывания снова придал мне физическую форму, но я уже чувствую, как она слабеет. Мои руки уже не такие твёрдые, как час назад, края слегка расплываются, когда я двигаюсь слишком быстро.
— Сюда, — говорю я, указывая на арку в дальнем конце зала. — Я чувствую, что что-то тянет меня в этом направлении.
Беги, Мясник. Но ты не сможешь спрятаться от нас. Только не здесь.
— Кто прячется? — рычу я. — Вы можете смеяться надо мной сколько угодно, но вы забываете, с кем разговариваете. Я не испытываю ни угрызений совести, ни сожалений.
— Пойдёмте, — говорит Иззи, берёт меня за руку и тянет за собой.
Мы быстро проходим через хранилище, мимо ниш, в которых хранятся предметы из всех эпох истории магии. Хрустальный череп, из которого текут чёрные слёзы. Бронзовый кинжал, покрытый засохшей кровью. Книга в переплёте из кожи, возможно, человеческой, её страницы трепещут на ветру.
Гримуар.
Иззи сглатывает, когда мы проходим мимо. Я знаю, что она хочет помочь этим бедным созданиям, но я даже не знаю, с чего начать. Она думает, что убийство Дамадер положит конец их планам, но я не уверен, что это будет так просто.
— Некоторым из этих артефактов тысячи лет, — замечает Кассиэль, ненадолго останавливаясь, чтобы рассмотреть оружие, от вида которого у меня болит душа. — Это коллекция, охватывающая всю историю магии.
— Комната трофеев Блэкриджа, — с отвращением бормочет Си-Джей. — Сувениры из его долгой, хреновой жизни.
— Нет, не Блэкриджа, — начинает Иззи и затем рычит, прежде чем я успеваю рыкнуть на неё за то, что она снова его защищает. — Серебряных Врат. Это место намного больше, чем любое другое существо. Ты не понимаешь, ты…
— Мы понимаем, — говорю я, беря её за руки, когда она начинает приходить в себя. Эта грязная история сказывается на ней. — Давайте продолжим.
Она благодарно кивает, но шёпот преследует нас, становясь всё громче и язвительнее по мере того, как мы продвигаемся вглубь склепа. Они нацелились не только на меня. Они нашли уязвимые места во всех нас.
Падший ангел, ты скучаешь по свету? По теплу благодати? Ты помнишь, каково это — быть цельным?
Гибрид, мы чувствуем это в воздухе вокруг тебя. Потенциал для великолепного разрушения.
Королева с серебряными глазами, связанная древней магией, которую ты не понимаешь. Твоя кровь никогда не была твоей.
— Не обращайте на них внимания, — рычу я, продвигаясь вперёд, несмотря на то что шёпот проникает глубже, с безошибочной точностью выявляя мои худшие страхи и неуверенность.
Она сказала тебе, Мясник? Твоя серебряная королева сказала тебе, что на самом деле означает привязка к ней? Чего она стоит?
— Заткнитесь, — шиплю я.
Спроси её, что произойдёт, когда привязка вступит в силу в полной мере. Спроси её, что Блэкридж рассказал ей о твоей душе.
— Я сказал заткнитесь!
Мой крик эхом разносится по комнате, и на благословенный миг голоса замолкают. Но ущерб уже нанесен. Я вижу неуверенность в глазах Изольды и то, как Си-Джей и Кассиэль обмениваются взглядами.
— Он мне ничего не сказал. Они лгут, чтобы разделить нас.
Я киваю, веря ей. Эти существа играют на наших страхах, пытаясь вбить клинья между нами, когда нам нужно быть едиными. Я сжимаю её руку.
— Знаю.
Она кивает, и мы протискиваемся друг к другу, когда коридор сужается, приводя нас в круглую комнату, которая заставляет нас всех замереть на месте. В отличие от хранилища, эта комната кажется обжитой. Недавно использовалась. Посередине стоит стол, заваленный заметками и раскрытыми книгами. Вдоль стен выстроились стеклянные флаконы с веществами, которые я не хочу называть. Полки украшают магические инструменты, знакомые мне по прошлой жизни.
— Кто-то здесь работал, — говорит Си-Джей, изучая бумаги на столе. — Недавно.
Кассиэль берёт одну из книг.
— Магия крови. Продвинутая некромантия. Ритуалы переноса души.
Я подхожу к верстаку, уставленному знакомыми инструментами. Скальпели предназначены для точного извлечения магических компонентов из живых объектов.
