Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел
По телу проходит долгий ледяной озноб.
Не только из-за катастрофической картины, мгновенно возникшей у меня в голове, но и из-за слов, которые он решил мне сказать.
Причём с таким спокойствием, на какое мало кто был бы способен.
— Ты мог спастись, — с трудом произношу я, чувствуя, как внезапно пересохло в горле. — Ты мог создать приложение и уйти. Сейчас ты всё ещё был бы в Йеле, а Уран не хотел бы отомстить тебе за предательство.
— Я знаю.
— Тогда какого чёрта ты совершил такую огромную глупость и перешёл на нашу сторону? Зачем стал нам помогать?
Локи колеблется.
Отводит взгляд, но снова и снова возвращается ко мне глазами, словно не способен долго выдерживать расстояние между нами.
— Потому что я хотел.
Ответ сухой.
Безэмоциональный.
Неудовлетворительный.
И он меня бесит.
— Почему ты это сделал, Локи?
Он опускает голову.
Я прижимаю ладонь к его груди и толкаю назад, пока он не оказывается зажат у стены. Затем хватаю его за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза. Синтезатор речи выскальзывает у него из руки и с грохотом падает на пол.
— Я должен был это сделать.
— Смени ответ. Этот мне не нравится, — шиплю я.
Что-то в нём меняется. Мимолётное выражение лица, которое не ускользает от меня и словно обещает: сейчас я услышу именно те слова, которых ждал.
— Потому что я не могу держаться от тебя подальше. — Он делает вдох. — Потому что рисковать жизнью здесь, рядом с тобой, лучше, чем находиться на другом континенте и не знать, что с тобой происходит.
Он тяжело дышит и проглатывает несколько слов.
— Достаточно, Гермес?
Я не могу говорить.
Не могу пошевелиться.
— Я и сейчас не хочу быть вдали от тебя. У нас остались последние часы свободы, и я хочу провести их с тобой, — шепчет он, спотыкаясь о собственные слова, произнося их невнятно. — Можешь притвориться, что ты тоже этого хочешь?
Мне не нужно притворяться, идиот, кричу я мысленно.
Но по тому, как он на меня смотрит, совершенно ясно: он убеждён, что я всё ещё играю.
Зачем притворяться, если всё, что я чувствую, — настоящее?
Настоящее так, как никогда прежде в моей жизни.
От отчаяния у меня вырывается усталый смешок, и я провожу ладонями по лицу.
— Локи, мне действительно приходилось притворяться. Притворяться, что я тебя не хочу. Каждый день. Каждый раз, когда ты на меня смотрел. Вот единственное, что между нами было фальшивым: то, как я отвергал тебя и отталкивал.
Я снова смеюсь, почти в бреду.
— Притвориться, что я тебя хочу? Легко, потому что я действительно тебя хочу. Притвориться, что хочу быть с тобой? Ещё легче. Притвориться, что хочу тебя целовать и прикасаться к тебе? Проще, чем дышать.
Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами и недоверчиво шепчет:
— Х…
— Я не хочу просто переспать с тобой, как со всеми остальными, с кем встречался последние два года. Я хочу слышать, как ты произносишь моё имя, и хочу слышать, как ты смеёшься во весь голос.
Он тянется ко мне рукой, пытаясь прикоснуться.
Я отстраняюсь и жестом прошу его подождать.
— Секунду. Это моё гневное признание в любви из романтического фильма. Дай мне закончить, пожалуйста.
Он слегка улыбается.
— Я хочу выучить ASL, чтобы помогать тебе, когда твой голос слишком устанет. Я хочу провести с тобой эти двадцать два часа и ещё тысячу, сто тысяч, миллион. Хочу узнать, как зовут твоих родителей, и рассказать тебе всё о моих братьях. Хочу, чтобы ты произнёс моё имя столько раз, чтобы оно стало для тебя самым лёгким словом на свете. Я хочу твои молчания, потому что для меня они звучат, даже если все остальные будут убеждать тебя в обратном.
Я выпаливаю слова одно за другим из-за внезапно накатившей застенчивости, которую испытывал всего несколько раз в жизни.
— Ты меня видишь. Всегда видел. И никогда не переставал мне об этом напоминать. А я тебя слышу. Слышу точно так же. Слышу здесь, — указываю на ухо, — и слышу здесь.
Прижимаю палец к груди.
Туда, где сердце.
Когда заканчиваю, мне кажется, будто я пробежал марафон. От смущения даже лицо начинает гореть.
Улыбка Локи становится всё шире. Он смотрит на меня из-под ресниц и прикусывает губу, тщетно пытаясь спрятать сияющую улыбку.
— Не уверен, что понял все слова. Ты говорил очень быстро.
Чёрт.
А я так старался выдать страстное признание в любви, из тех, от которых все рыдают.
— Могу повторить.
Холодная ладонь обхватывает мою шею, а пальцы зарываются в кудри на затылке.
— Потом. Сейчас просто поцелуй меня.
Больше ничего говорить не нужно.
Я с яростным порывом впиваюсь в его губы, так что его спина полностью прижимается к стене. Локи не удивлён — отвечает естественно, приоткрывая губы и позволяя мне встретиться с его языком.
Его руки говорят всё то, чего он не может произнести вслух. Они скользят под мою футболку, проходят по обнажённой коже спины, касаясь её почти благоговейно.
Слова, которые не может сказать он, говорю я, тихо простонав его имя.
Должно быть, он догадывается, потому что ладонь тут же ложится мне на горло, чтобы почувствовать вибрацию тихих звуков.
Он чувствует их.
Я понимаю это по его улыбке во время поцелуя.
Он слегка отстраняется, вероятно, пытаясь что-то сказать, но я не позволяю и снова его целую.
Сильнее прежнего.
С отчаянием, которое поднимается из тех частей меня самого, которые я никогда не хотел открывать и узнавать.
Нутряным.
Настоящим.
Искренним.
Болезненным.
Локи снова отстраняется и смеётся.
— Я пытаюсь с тобой поговорить, а ты всё время меня перебиваешь, — поддразнивает он, задыхаясь.
— Да, я невоспитанный. И прекращать тебя целовать не собираюсь, поэтому помолчи, пожалуйста.
Наши губы снова встречаются — ещё более беспорядочно и отчаянно.
Локи меняет наши позиции, теперь уже прижимая меня к стене и всем крепким телом вдавливаясь в моё.
Каждая частичка меня требует его.
Яростно.
Крича и умоляя никогда его не отпускать.
Я прерываю поцелуй только для того, чтобы рассмотреть каждую мелочь его лица.
Смотрю за все те разы, когда запрещал себе это делать.
За все те разы, когда приходилось наблюдать украдкой и слишком недолго.
— Ты прекрасен, — шепчу я.
Он снова смеётся и трясёт головой, обрызгивая меня водой с мокрых волос.
Я запускаю пальцы в его влажные пряди и покрываю шею поцелуями, ощущая вкус его кожи, смешанный с запахом геля для душа.
И наконец слышу его.
Слышу, как он стонет собственным голосом.
Низкий, гортанный звук взрывается внутри меня всплеском адреналина. От него едва не подкашиваются ноги, и я сильнее прижимаюсь губами к его коже, лишь бы услышать этот звук снова, ещё громче.
— Гермес, — выдыхает он, прижимаясь ко мне сильнее.
Продолжая губами прокладывать воображаемые дорожки по его шее, я хватаюсь за края водолазки и тяну её вверх. Локи мгновенно понимает меня и снимает свитер, оставаясь посреди коридора с обнажённым торсом.
Самое прекрасное зрелище, которое когда-либо видели мои глаза.
К чёрту ту жалкую крошку достоинства, что у меня оставалась.
Если это мои последние двадцать два часа, я проведу их, повторяя этому парню, какой он красивый и что никогда в жизни не желал ничего с такой силой.
— На колени. Сейчас, — приказываю я.
Он опускается передо мной на колени так, словно это самая естественная вещь на свете, проводя ладонями вдоль моих ног. Добравшись до паха, осторожно касается меня через ткань.
Локи не колеблется. Я был уверен, что он возразит, напомнит, что мы посреди коридора, что комнаты вокруг заняты моей семьёй и кто угодно может выйти и увидеть нас.
Он возится с пуговицами моих брюк и забавно ругается, когда пальцы начинают дрожать настолько сильно, что ему становится трудно их расстегнуть.
