Девушка в муслиновом платье - Хейер Джорджетт
– Я доверилась вам! – сказала девушка со скорбным видом. – А вы теперь хотите обмануть мое доверие и нарушить все мои планы!
– Вы ошибаетесь. Я не собираюсь вас обманывать. А что касается леди Хестер, то, когда вы с ней познакомитесь, поймете, что ей тоже можно доверять, и расскажете всю правду. Я только попрошу ее ничего не рассказывать своему отцу, а также брату и его жене, если они тоже там будут.
Заметив, как изменилась интонация в его голосе, она подняла на сэра Гарета глаза и сказала:
– Я вижу, вы не очень-то их жалуете, сэр. Они такие противные?
Он улыбнулся:
– Нет, не противные. Мне кажется, они вполне достойные люди, но так получилось, что я с ними не особенно дружу.
– Вот как! А с лордом Бранкастером вы дружите, сэр?
– Ну, он значительно старше меня, – уклончиво ответил он.
– А с леди Хестер?
– О да! Мы с ней уже много лет хорошие друзья.
Он ждал других вопросов, но Аманда молчала. Через некоторое время он сказал:
– Я все думал, что сказать Бранкастеру и Уидморам, и решил представить вас как дочь одного моего знакомого из Балдока, у которого я останавливался. Вы собрались навестить своих родственников, допустим в Аундле, и я вызвался довезти вас до Хантингдона, где должна была произойти встреча. По непонятным причинам этого не случилось, а так как я обязался быть сегодня в Бранкастер-парке, мне не оставалось ничего другого, как взять вас с собой, чтобы отвезти в Аундл завтра. Как вам моя история?
– Весьма неправдоподобная, – ответила она холодно.
– Я так и думал, что она вам не понравится, – пробормотал он.
В ответ она лишь пожала плечами и посмотрела на него неодобрительным взглядом. Он повернул голову и бросил через плечо:
– Надеюсь, ты слышал, Троттон?
– Да, сэр!
– Запомни это!
– Сэр, будьте так добры, скажите, куда вы намерены отвезти меня завтра? – сменив гнев на милость, учтиво спросила Аманда.
– Надеюсь, что к вашему дедушке.
– Нет!
Он пожал плечами:
– Как хотите.
Такой ответ заинтриговал Аманду, и она поинтересовалась:
– А куда, в таком случае?
– Об этом, дитя мое, вы узнаете в свое время.
– Мне кажется, вы и сами не знаете.
– Ошибаетесь.
После этого их беседа прервалась: оставшуюся часть пути Аманда обдумывала, как ей лучше вести себя с сэром Гаретом, и односложно отвечала на его редкие замечания.
Они подъехали к Бранкастер-парку перед заходом солнца, миновали внушительных размеров главные ворота и направились по аллее, которая больше была похожа на проселочную дорогу. Проезжая по парку, огромному и неухоженному, Аманда с недовольным видом смотрела по сторонам и, когда взгляд ее упал на квадратное серое здание, воскликнула:
– Ах, лучше бы вы не привозили меня сюда! Какой ужасный дом!
– Уверяю вас, Аманда, если бы у меня была возможность отвезти вас в другое место, я бы ни за что не привез вас сюда, – откровенно признался он, – потому что более нелепую ситуацию и представить трудно.
– Ну если вы так считаете, то высадите меня, пока еще не поздно! – потребовала она.
– Нет, я полон решимости не отпускать вас от себя, – не задумываясь, ответил он. – Надеюсь только, что мне удастся убедить домашних в том, что у вас хорошая репутация. Хотя одному Богу известно, что они могут подумать о юной леди, чьи вещи уместились в две картонки. По крайней мере, я рассчитываю на то, что мы не встретим в доме много гостей. Нет, этого не должно быть.
Он был прав, то же самое воскликнул граф, который в минуты сильного раздражения не стеснялся в выражениях, когда утром к нему неожиданно приехал достопочтенный Фабиан Тил.
Мистер Тил был братом его светлости и, по мнению последнего, появился на свет только для того, чтобы порочить честь семьи. Он был холостяком со странными привычками, склонностью к дорогим удовольствиям и вечно пустыми карманами. Веселый и добродушный, он твердо верил в благосклонность провидения, и ни назойливые кредиторы, ни всевозможные скандалы не могли нарушить его спокойствия. То, что роль провидения брал на себя сперва его отец, а затем старший брат, его ничуть не беспокоило. Когда же граф клялся, что выручает его в последний раз, он не прикладывал никаких усилий, чтобы успокоить его или вести себя лучше, потому что знал: брат не только разделяет многие его вкусы, но и является ярым противником публичных скандалов. Всегда, даже в самой критической ситуации, можно было рассчитывать на то, что он вырвет своего непутевого брата из цепких рук судебного пристава.
Для его светлости визиты мистера Тила были настоящим бедствием. Когда этот дородный и румяный джентльмен нагрянул к нему в тот самый день, на который был назначен приезд сэра Гарета, он так разволновался, что в присутствии дворецкого, лакея и личного слуги мистера Тила заявил, что нет необходимости относить все эти многочисленные чемоданы наверх, так как он не намерен дать своему брату приют больше чем на одну ночь.
Видимо, на мистера Тила эти слова не произвели большого впечатления, поскольку в ответ он лишь заботливо поинтересовался, не беспокоит ли брата его подагра. Он попросил лакея осторожно обращаться с его дорожным несессером и сообщил графу, что заехал к нему по пути в Лестершир.
Граф взирал на него с неприязнью и беспокойством. Неподалеку от города Мелтон-Моубрей у мистера Тила был уютный охотничий домик, но, раз он решил перебраться туда в середине июля, это могло означать лишь то, что обстоятельства вынудили его на время покинуть город.
– Что на этот раз? – спросил граф, когда они направились в библиотеку. – Ты никогда не приезжал домой только для того, чтобы увидеть меня, так что выкладывай. И предупреждаю тебя, Фабиан…
– Нет, нет, мне не доставляет никакого удовольствия видеть тебя, старик! – заверил его мистер Тил. – Но на самом деле я бы не приехал сюда, если бы не был в безвыходном положении, потому что у меня портится настроение, когда я вижу, как ты раздражаешься и злишься.
– Когда я видел тебя в последний раз, – недоверчиво проговорил граф, – ты сказал мне, что отыгрался. Утверждал, что у тебя была полоса удач в фараоне [7] и что ты, как всегда, бодр и весел.
– Черт возьми! С тех пор прошел целый месяц, – возразил мистер Тил. – Везение не может длиться бесконечно. Хотя если бы все шло так, как я рассчитывал, то у меня сейчас была бы целая куча денег. Вот так-то! Вначале эти скачки в Солсбери… Кстати, старик, ты поставил на Штопора, как я тебе посоветовал?
– Нет, – ответил граф коротко.
– И правильно сделал. Эта чертова кляча скакала слишком медленно. Потом еще были скачки в Андовере. Заметь, если бы я руководствовался своими соображениями, то поставил бы на Уизгига и вряд ли приехал бы сегодня сюда. Однако Джерри уговорил меня поставить на Тиклпитчера, и вот теперь я здесь. Я слышал, ты был на июльских скачках в Нью-Маркете и сыграл довольно успешно, – добавил он бесстрастно.
– Что касается…
– Три победителя и чертовски большой приз, который ты должен был получить за Верного, старина! Знаешь, если бы я был хоть наполовину таким же обидчивым, как ты, то очень сильно оскорбился бы из-за того, что ты не известил меня об этом.
– Я дам тебе денег, но при одном условии, – грубо сказал граф.
– Все, что угодно, старина! – воскликнул мистер Тил, не замечая грубого тона брата. – Только подкинь мне деньжат!
– Сегодня к нам должен приехать мистер Ладлоу с визитом, и я буду весьма рад, если ты уберешься отсюда.
– Ладлоу? – переспросил мистер Тил с некоторым удивлением. – Что, черт возьми, ему здесь нужно?
– Он приезжает для того, чтобы сделать предложение Хестер. И я не хочу, чтобы он передумал и уехал, а он непременно это сделает, если ты начнешь приставать к нему с просьбой дать денег.
– Боже мой! – воскликнул мистер Тил. – Я-то думал, что Хестер уже никогда не выйдет замуж, а что она подцепит на крючок такого мужика, как Ладлоу, и представить себе не мог! Слушай, это же замечательно! Его годовой доход составляет не менее двенадцати тысяч фунтов! Ты очень правильно поступил, что предупредил меня, старина: негоже брать у него в долг, прежде чем вы наденете ему на шею хомут. Я и пытаться не буду. Надеюсь, потом он расщедрится.
