Гематофаги (ЛП) - Козеневски Стивен
Хелена ведет отряд в Модуль "9". Судя по всему, это сразу после того, как я их покинула. Проссер и Тампа присоединяются к ней, все трое вертят головами, как экзотические птицы. На этот раз они в скафандрах - мера предосторожности против повторной газовой атаки, полагаю. Хелена стреляет из винтовки во что-то за кадром.
- Я попала? - спрашивает она вслух, голос звучит металлически через микрофон скафандра.
Проссер выходит вперед, прикасается пальцем к полу и поднимает его обратно. У нее на пальцах шоколадный соус... о, нет, погодите. До меня доходит. Это кровь. Отсутствие цвета на записи обманывает мои глаза. Но, конечно, это кровь.
Затем мои шестеренки начинают вращаться. Лучеметы прижигают рану при попадании. Они все равно могут убить, но крови точно не будет. Я только что видела это с Иден, зараженной уборщицей. Гораздо более опытные охранницы приходят к тому же выводу, к которому я уже пришла, когда перегруппировываются и начинают отходить от пятен крови.
- Они нас заманивают, - рычит Проссер.
- Осторожно, - предупреждает Хелена. - Сначала газ, теперь эта ловушка. Они могут выглядеть как дикари, но они умны.
- И это их территория, - добавляет Тампа.
Охранницы действуют в четкой слаженности, прикрывая друг друга, пока перемещаются на новые позиции, чтобы снова занять защитную позицию друг для друга. В их движениях есть что-то элегантное, гипнотическое, почти балетное, когда я наблюдаю за этим в абсолютной тишине.
Сам Модуль "9" - это кошмарный пейзаж. Вещества, которые, я подозреваю, было бы трудно идентифицировать даже в цвете, стекают с переборок и потолка. Пол покрыт, наверное, экскрементами и внутренностями. Там, должно быть, воняет как в канализации. Охранницам повезло, что они в герметичных скафандрах, хотя никто из них не нарушает молчания, чтобы высказать вслух то, о чем я думаю, глядя на них.
Танец внезапно и неожиданно заканчивается, когда Проссер, по-видимому, делает неверное движение, и рука Хелены летит вперед, удерживая ее за ребра, как мать, придерживающая ребенка за грудь при аварии.
- Не двигайся, - предупреждает Хелена.
Осторожно Хелена тыкает концом лучемета в кучу слизи на полу. Она натыкается на что-то, и грубо сконструированный капкан захлопывается, его зубья неровные, сделанные из подручных деталей с корабля, а не идеально прилегающие друг к другу. Хелена злобно отбрасывает капкан с конца винтовки, вместо того чтобы открыть его и снять.
- Спасибо, босс, - говорит Проссер.
- Я просто хочу выжечь к чертям этот сраный корабль, вместе с его гребаной командой, - бормочет Хелена.
- Но повариха, босс, - вставляет Тампа.
- Да знаю. Все эта Амброзиак, мать ее за ногу. Не могу поверить, что директор послушала ее. Я знала, что это плохая идея.
Жар заливает мои щеки. Мне приходится отвернуться на мгновение. Когда я снова смотрю, Проссер кладет руку на плечо Хелены.
- Забудь, босс. Сосредоточься.
- Все. Сосредоточилась, - соглашается Хелена.
Они возвращаются к своей тактике передвижения, словно в танцевальной вариации. Убивают еще одного колониста. Находят еще одну ловушку. Один раз Тампа почти поскальзывается в покрывающей пол массе. Другая (не могу определить, кто именно) удерживает ее, прежде чем она падает.
Когда они наконец находят Бекс, я жалею, что они это сделали. И жалею, что решила смотреть. Жалею, что солгала Диане о том, что считаю лучшим для компании. Жалею, что подписала контракт с "Хестл", что отправилась в эту экспедицию, что начала работать над докторской, что вообще родилась.
Бекс - точнее, то, что от нее осталось, - лежит на плите, которую я не могу идентифицировать ни как сектантский алтарь, ни как обеденный стол, но, похоже, она служит и тем, и другим. Вокруг нее сидят на корточках обитатели Модуля "9", рты вымазаны черной кровью, некоторые грызут полосы ее плоти.
Это хуже, чем я могла себе представить, а я представляла много ужасных судеб для Бекс. Они содрали плоть с ее ног до костей. Ее грудь зияет, внутренности вырваны и свисают, словно из рога изобилия. Они ели ее, а она кричала и сопротивлялась. Неясно, когда именно она умерла.
Охранники собирались всего несколько минут и, возможно, двадцать минут исследовали Mодуль, прежде чем нашли ее, но мне кажется, что Бекс была обречена с того момента, как мы вдохнули газ. Почему они выбрали ее, а не Хелену или меня? Возможно, по суеверным причинам. Возможно, Бекс просто было легче нести. Она погибла настолько ужасно и унизительно, что это невозможно вообразить.
Хелена поступает так, как поступил бы любой здравомыслящий человек, окажись он перед лицом такого ужаса. Спокойно, медленно, размеренно она начинает расстреливать одного колониста за другим, пока они кричат и умоляют о пощаде. Тех, кто пытается бежать, она расстреливает первыми.
После недолгих колебаний Проссер и Тампа присоединяются к ней. Я не вижу их лиц, но подозреваю, что они не испытывают той же радости, что и при уничтожении безкожих. Утратив все человеческое, обитатели Модуля "9" вызывали не столько ужас, сколько жалость - как стая шакалов, способная одолеть жертву лишь трусостью и хитростью.
Когда все колонисты в поле зрения мертвы, пронзенные чистыми, прижженными отверстиями, Хелена стоит все еще с оружием наготове, словно отчаянно жаждет новых целей.
- Что мы скажем директору? - спрашивает Тампа.
- Мы докладываем ровно то, что произошло. Мы не несем ответственности перед враждебными незнакомцами, - говорит Хелена.
- Они не должны были начинать эту войну, если не хотели, чтобы мы ее закончили, - соглашается Проссер.
Из них троих Тампа, похоже, меньше всех горит желанием докладывать о случившемся, но даже ее сомнения выглядят скорее как нерешительность. А какова вообще "правильная" реакция на каннибализм?
Стук из источника, который я не могу определить, даже когда перематываю и ставлю на паузу, заставляет всех троих охранников вздрогнуть, и они крутятся на месте, безнадежно направляя оружие во все стороны. Хелена первой определяет источник.
- Ёб твою мать, - бормочет она, - вы только посмотрите на это.
Трое охранниц подходят к стеклянной панели. Она идентична панелям гидропонного сада, который мы видели в Модуле "8". Однако в этом месте есть что-то, что их тревожит. Я не могу понять, что именно. Что они видят?
- Это их система водоснабжения? - спрашивает Проссер.
Хелена кивает. Проссер стучит по стеклу.
- Должно быть, она загрязнена той субстанцией снаружи.
Я понимаю, что гидропонный сад стал красным, зараженный кровавым океаном. Это то, что я никогда бы не определила, глядя на черно-белое изображение. Женщинам, которые были там, потребовалось достаточно времени, чтобы заметить это вживую.
Стук раздается снова, и охранницы снова вздрагивают, но на этот раз источник очевиден. Один из гематофагов прикрепился к пластистали, пытаясь присосаться к ней, как будто отчаянно пытаясь добраться до них.
- Это что еще за хрень? - спрашивает Тампа.
- Местная фауна. Кровосос. Помните? Как и предсказывал ксенобиолог. Как она его назвала?
- Гематофаг, - говорю я вслух.
- Минога, - говорит Хелена.
Голова расстрелянного колониста дергается. Я дергаюсь вместе с ней. Она начинает поворачиваться к охранницам. Медленно, любовно, гематофаги внутри выдавливают сначала один глаз, затем другой, избегая характерного хлопка, который обычно сопровождает такое действие.
Я вижу это раньше, чем кто-либо из тех, кто был там. Я знаю, что происходит, задолго до того, как кто-либо другой это понимает. Но они заперты там, в крошечном прямоугольнике моего планшета, заперты в прошлом, не в силах избежать того, что происходит, не в силах осознать это так, как я. Это как смотреть головид "Предначертанной Судьбы" и знать, что этот чертов корабль разобьется с самого первого кадра, и никто на экране не может ничего с этим поделать, несмотря на все их попытки отсрочить неизбежное.
