Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К.

Меня немного злит, что Виктор так долго не возвращается. За это время я мог бы сходить к Люси. Что она делает? Боится? Бросится ли на меня снова? Моя злость немного улеглась. Ее поведение понятно - так поступила бы любая на ее месте, у кого есть хоть немного смелости. Мне нравится, что она еще не сдалась. Или ее боевой дух все-таки угас за ночь? Как только мы здесь закончим, я к ней загляну. Где же Виктор? Может, продолжить без него?

Моя рука сжимается вокруг холодной ягодицы мертвого тела. Я закрываю глаза и представляю, что она просто замерзла. Я сжимаю в руке порядочный кусок мяса. Роскошный окорок. Вырезать его? Я знаю, как Виктор может разозлиться, если что-то сделаешь не так. На кухне и в приготовлении он главный. Но, черт возьми, я - охотник! Уж я-то знаю, как содрать шкуру с туши. Вспороть брюхо только что подстреленному оленю и увидеть, как дымящиеся внутренности вываливаются наружу, - не менее пьянящее зрелище. Конечно, с оленем нужно гораздо больше силы. Шкура очень толстая, и хороший охотничий нож незаменим. Убить такого крупного зверя очень возбуждает, почти как человека, и это не незаконно, если у тебя есть охотничий билет и ты охотишься вне запретного сезона. Глаза оленя или косули почти человеческие. Косулю, как я убедился, можно даже трахнуть кулаком. Отличное развлечение, когда ты один или среди единомышленников. Пенис оленя примерно такого же размера, как член хорошо сложенного мужчины. Однажды я зажарил один такой на костре, как сосиску, но вкус мне не особо понравился. Интересно, Виктор собирается отрезать член тому здоровяку? В этот момент тот становится мне интересен. Я смотрю на заключенного, но он по-прежнему показывает спину. Я представляю, каково было бы погрузить охотничий нож в эти мышцы, и в паху тут же начинает покалывать. Поговорить с этим мужиком я не могу, потому что стеклянная стена опущена, но, может, я все же хотел бы присутствовать, когда Виктор за него возьмется.

Наконец мой друг возвращается. Давно пора! Он снова надевает фартук и очки и берется за костную пилу, довольно ухмыляясь.

- Твой разговор хорошо прошел? - спрашиваю я без особого интереса.

- О, да, - отвечает он с усмешкой. - Одна камера скоро перестанет пустовать.

Он включает пилу, которая довольно громкая, так что дальше разговаривать почти невозможно. Он уверенно расчленяет тело, как делал это много раз с другими.

- Чего тебе хочется? - спрашивает он, после того как последняя нога распилена на две части.

- Окорок, - отвечаю я и думаю о том, как держал это мясо.

- Но его нужно тушить подольше. У тебя есть время?

Я киваю. Виктор готовит так божественно, что я обязательно выкрою время. Я снова киваю и поднимаю голову женщины.

- А с этим что делаешь? - хочу знать я.

Всегда хотел спросить. Головы ведь не выбрасываются?

- Потом распилю ее, чтобы извлечь мозг. Волосы срежу полностью, глаза выну, а остальное сварю. Студень из головы ты у меня наверняка уже ел, верно?

Точно. Обычно он предлагает его, когда у него гости. И вкус действительно отличный. Я только никогда не задумывался, из какого мяса делается этот студень, но название говорит само за себя.

- Да, очень вкусно, как и все, что ты готовишь, - отвечаю я и смотрю в восковое лицо.

Виктор срезает мясо с ягодицы и уходит с ним на кухню, где кладет его в миску.

- Для готовки я переоденусь, - объясняет он. - Хочешь пока заняться своей малышкой? Это, как я сказал, займет некоторое время.

Я срываю с себя пластиковый фартук и снимаю очки.

- Ничего не хочу больше, но что, если она снова на меня нападет?

Если Виктора рядом не будет, это может стать проблемой. Оружие я с собой брать не хочу. Слишком опасно. Еще умудрится его отобрать, и тогда мне конец.

- Пойдем в мой кабинет, я тебе кое-что покажу, - говорит Виктор.

Ну, мне уже интересно! Мой друг постоянно испытывает что-то новое. Что он на этот раз придумал? Я сажусь на стул, на который он указывает. Он устраивается за столом и поворачивает монитор так, чтобы мне тоже было видно. Затем переключается между апартаментами, пока не доходит до Люси. Моя красотка лежит на боку на кровати и смотрит в одну точку.

- А теперь смотри, - говорит Виктор и нажимает кнопку.

- Иди помойся, Люси! - произносит он в микрофон, закрепленный у него на голове наподобие наушников.

Моя девочка смотрит вверх, значит, там должен быть динамик. Мне интересно, послушается ли она.

- Немедленно иди мыться! - настойчиво требует Виктор.

Люси смотрит прямо в камеру и показывает нам средний палец. Вот дрянь! Я откушу ей этот чертов палец, когда доберусь до нее!

- Спокойно, - говорит Виктор.

Он выглядит совершенно расслабленным. На подобии микшерного пульта рядом с клавиатурой он двигает регулятор вверх и напряженно следит за монитором. Люси прижимает руки к ушам и опускается на колени. Она сворачивается на полу и что-то кричит, но Виктор выключил звук, видимо, чтобы мы не слышали того же, что и она. Он медленно считает до десяти и возвращает регулятор назад. Женщина остается на полу и нерешительно убирает руки от ушей. Пряди волос прилипли к ее покрасневшему лицу.

- Иди помойся, Люси, - повторяет Виктор.

Неуверенно она косится на камеру, но остается на полу. Вздохнув, мой друг снова выключает звук для нас и двигает регулятор до упора вверх.

- Она быстро смекнет, - говорит он мне, пока мы наблюдаем за женщиной. - Так я заставляю их всех делать то, что хочу. Когда телохранитель только появился, он долго отказывался отдавать мне свои личные вещи, но в конце концов и он сломался и сделал то, что я потребовал.

Я тоже ухмыляюсь. Разве я не говорил всегда, что он чертов гений? Теперь мне просто интересно, что будет после мытья. Мне-то было бы совершенно плевать, чистая она или нет. Иногда мне даже больше нравится запах, когда они не мылись несколько дней. Тогда на коже пизды образуется такой вкусный налет. Едва я об этом думаю, как уже чувствую его вкус.

Когда Виктор возвращает регулятор назад, ему больше не нужно ничего говорить. Люси, шатаясь, идет в душевую зону. Она включает душ, раздевается и встает под воду. Я довольно ухмыляюсь Виктору.

Виктор

Визит Йонаса отвлек меня от Нины. Расчленить ее тело было просто задачей, которую нужно было выполнить. Надеюсь, готовка доставит мне больше удовольствия. Но сначала я хочу занять Ханса, потому что на кухне я предпочитаю тишину.

Люси наконец послушалась. Она оказалась упрямее, чем я думал. С некоторыми мужчинами это занимает вдвое меньше времени. Звуки, которые я посылаю в камеры, - чистая акустическая пытка. Они причиняют боль, и должны ее причинять. Это эффективный метод, чтобы сделать человека покладистым, что я особенно хорошо вижу на примере Тома.

- Выходи и вытрись, - приказываю я ей через микрофон.

Она смотрит на камеру, послушно закрывает воду и берет полотенце.

- А теперь что? - хочет знать Ханс.

Он возбужден и ерзает.

- Подожди.

Я даю Люси минуту, потом поступает следующее распоряжение. Мне интересно, сработает ли мое новейшее изобретение, и я сожалею, что установил его только в этой камере.

- Люси! Подойди к своей кровати. Видишь металлическую планку на боковой стене?

Она подходит, смотрит на камеру, оглядывает планку, о которой я говорю, и кивает.

- Встань на кровать на колени и положи на нее руки.

Теперь решающий момент. Сработает ли? Она медлит. Мой палец уже лежит на рычаге высокого тона, который может разорвать барабанные перепонки, но тут она все же реагирует.

- Руки плашмя на широкую часть металла, - даю я указания.

Она наконец прижимает руки, и тотчас вокруг каждой захлопывается прочный зажим, выскочивший из планки. Идеально! Конечно, она сразу пытается освободиться, дергает руками, яростно кричит. Я смотрю на Ханса, который сияет во все лицо.

- Здорово!

- Спасибо. Это только первая проба, - скромничаю я. - Теперь сможешь сам туда войти? Тогда я займусь едой.