Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович
[1] До 1992 года станция метро носила названия «Площадь мира» по названию одноимённой площади.
[2] Фолловер (от англ. follower — «последователь») — пользователь социальной сети или онлайн-платформы, который подписался на аккаунт другого пользователя, чтобы регулярно получать его обновления, публикации и новости.
Глава 8
Время до очередного полнолуния тянулось томительно медленно. Но я не сидел сложа руки, а начал заранее готовиться к визиту в 1886-й год. Я планировал прибыть в Петербург времён Александра III на следующий день после нашего с Екатериной знакомства. Но не могу же я снова появиться перед ней в одном и том же костюме! Наверное, это будет выглядеть со стороны так, будто он у меня только один и имеется. А мне нужно будет посетить магазин готового платья или здесь, в Петербурге 21-го столетия, сшить на заказ по своим лекалам. Для того, чтобы сшить наряд в позапрошлом веке, мне понадобятся царские деньги. В каком-нибудь антикварном магазине наверняка можно купить старинные банкноты, но сколько на это уйдёт средств… Логичнее пошить здесь. Оно и быстрее выйдет.
Другой вопрос — нужны российские рубли. Они у меня пока имеются, в принципе, должно хватить на услуги портного и ещё на жизнь остаться. Вернее, портних, поскольку мужчин в этой профессии я на своей памяти не встречал. Это только в книгах и старых фильмах они попадаются, преимущественно старые евреи.
Опять же, поскольку я сказал Кате, что в Петербурге буду ещё целую неделю, то есть время сводить девушку в ресторацию, а может и в театр. Почему бы нет? Вот только всё это стоит денег. Причём царских, и мне в любом случае придётся их добывать.
В общем, я забил в поиск запрос, и на сайте объявлений наткнулся на некую Анну, специализировавшуюся на пошиве исторических костюмов. Она даже позиционировала себя как историк моды. Тут же списался, представившись актёром самодеятельного театра, и уже на следующий день переступил порог её частного ателье, располагавшегося на улице профессора Попова.
Мы согласовали детали, по итогу Анна констатировала, что стиль, выбранный нами, называется «буржуазная сдержанность», а костюм будет чёрным, за исключением белоснежной манишки. С меня тут же сняли мерки, взяли аванс в размере 15 тысяч, и велели приходить через три дня на первую примерку. А ещё через четыре дня я заявился, чтобы забрать свой заказ. Под чутким руководством модельера-портнихи я облачился в уже отглаженный костюм, покрутился перед зеркалом, и мы сошлись во мнении, что на улицах Петербурга 19 столетия бы выглядел вполне гармонично. В общей сложности за материал и работу (включая аванс) я отдал 45 тысяч рублей.
А между делом я пробежался по антикварным магазинам, пошустрил по сайтам объявлений, и вскоре стал обладателем 56 рублей и 55 копеек в купюрах и железе второй половины XIX столетия, до случившейся в 1895 году денежной реформы Витте — министра финансов императора Николая II. Заплатил за них почти 12 тысяч уже имеющих хождение в моё время «деревянных». Эту сумму я посчитал достаточной для того, чтобы провести время в компании Екатерины Викентьевны Зориной. Во всяком случае, интернет мне подсказал, что билеты в Мариинский театр стоили от 22 копеек до почти 19 рублей. На самые дорогие я не рассчитывал, а средняя ценовая категория вполне была по силам. Плюс буфет без особых изысков.
Что ж, теперь можно было отправляться на свидание. Отправился я в ночь с четверга, 21 января, на пятницу, 22-е, выбрав датой назначения следующий понедельник после нашей последней встречи. День выдался пасмурным, но меня это совершенно не смутило. Я с раннего утра занял место в подворотне напротив дома, в котором жили Зорины.
Я помнил, что Екатерина сегодня утром должна отправиться на лекцию Менделеева, и рассчитывал перехватить девушку на выходе со двора. Лишь бы она одна была — вероятное присутствие родителей меня заранее смущало.
Сегодня на мне был всё тот же костюм, поскольку новый я решил приберечь для театра. Стоять пришлось долго, вызвав подозрительный взгляд местного дворника. Но поскольку я был одет вполне прилично, то этим взглядом всё и обошлось.
Екатерина появилась без пяти минут восемь. Увидев меня, на секунду замерла, удивлённо приподняв брови, а затем её лицо озарилось улыбкой.
— Иван! А вы что тут делаете?
— Доброе утро, Екатерина! — ответил я, чуть поклонившись. — Собственно, вас поджидаю. С предложением… Хочу в следующее воскресенье куда-нибудь вас пригласить. Например, в театр. Правда, не знаю, в какой, я же не петербуржец. На слуху только Большой да Мариинский.
— Большой в феврале закрыли, там вроде бы теперь будет располагаться консерватория. А все спектакли перенесли в Мариинский, который сам до этого три года перестраивался.
— Понятно, — кивнул я. — Значит, идём в Мариинский?
Екатерина поморщилась:
— Мы с папенькой и матушкой ходили месяц назад, сразу после открытия, на оперу Глинки «Жизнь за царя». Я едва не уснула… Слушайте, а давайте лучше сходим в цирк Чинизелли, что на Фонтанке!
Глаза её загорелись, и тут уж я не мог возразить.
— Хорошо, идёмте в цирк. А что там за программа?
— У них обязательно бывают всякие трюки на лошадях, сам Чинизелли при жизни был известным наездником, да и его дети тоже… Кстати, а куда пропал ваш синяк на скуле? Или вы его так хорошо запудрили?
— Да-а, — я растерянно провёл пальцами по тому месту, где некогда красовался кровоподтёк. — На мне всё заживает, как на собаке.
— А между прочим, дрессированные собачки там тоже будут. Должны быть, я видела афишу на Невском. А ещё клоуны, а ещё фокусник… Так вы согласны?
— Ну конечно, я же сказал… Сегодня же озабочусь билетами, постараюсь взять в первый ряд.
— Но первый ряд дорого стоит, — покосилась на меня девушка. — До трёх рублей за билет.
— Ну уж как-нибудь осилю, — усмехнулся я. — А вы, значит, на лекцию идёте?
— Да, сегодня Дмитрий Иванович обещал показать эксперимент с амальгамой.
— Амальгамой? Как интересно, — качнул я головой, вспенив доставшееся мне по наследству чудесное зеркало.
— Да, Дмитрий Иванович сказал, что будет использовать ртуть и алюминий. Иван, а не хотите тоже на это посмотреть? — неожиданно спросила она. — Если у вас есть свободное время, то почему бы не сходить на бесплатную лекцию? Когда ещё представится такая возможность!
Действительно, почему бы и нет? Хоть на живого Менделеева посмотрю. Царя уже видел, даже заснял, может, получится кусочек лекции знаменитого химика снять на видео.
Лекция проходила в аудитории Императорского Санкт-Петербургского университета, до которого мы добрались на извозчике. Вернее, на запряжённой гнедой лошадью пролётке, которой управлял бородатый мужик, несмотря на жару, нацепивший на себя овчинную безрукавку. За проезд тот попросил рупь, пришлось пообещать, прежде чем Катя начала торговаться, а она явно порывалась это сделать.
Менделеева собрались послушать человек пятьдесят, не меньше, из них всего две девушки — Катя и ещё какая-то прыщавая девица, которую моя спутница представила мне как Евдокию. Та, по словам Екатерины, тоже придерживалась принципа равноправия, хоть и происходила из купеческой семьи, где патриархальные устои были возведены чуть ли не в ранг абсолюта.
— Здравствуй, Катерина!
К нам подошёл довольно рослый молодой человек, явно пытавшийся отрастить бородку. На меня покосился с подозрением.
— Здравствуй, Илья! — улыбнулась ему девушка. — Позволь представить моего спутника — Иван Александрович Абрамов. Сам из Москвы, где служит коллежским секретарём.
Я приподнял котелок и изобразил лёгкий полупоклон. Здоровяк ответил тем же, заодно представившись:
— Илья Павлович Токмаков, студент Императорского университета.
— А в Петербурге Иван Александрович гостит у тётушки, — продолжала щебетать Катя. — Не далее как вчера, проявив чудеса отваги, спас меня от бандитов.
