Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад

Мольтке сделал максимум для успеха всей операции: логистика — основное снабжение и движение шло по контролируемой ветке железной дороги от Гамбурга на Киль, а часть войск пошла на Киль из Любека (там чугунку еще не проложили). Шестидесятикилометровая трасса от Киля к Шлезвигу не была закончена, но на пятнадцатикилометровом участке германские инженеры проложили времянку, по которой паровозы могли тянуть войска и грузы. Но бронепоезд не прошёл бы. А он нужен был Мольтке тут, как воздух! Эту операцию он контролировал лично, из-за чего прибыл к воюющим частям только под Фленсбургом. Вагоны бронепоезда расцепили и перегоняли при помощи лошадей по одному, потом снова состыковали. И сейчас Хельмут стоял перед сложным выбором. Завтра утром и бронепоезд, и корпус Врангеля[2] окажутся тут, точнее, у Тинглева. И есть два варианта развития событий: собрать кулак и раздавить Дюббель, ибо для приобретения звания генералиссимуса Мольтке обязательно нужна была громкая победа, и тут пушки «Железного Макса» могли серьезно так попортить «шкуру» «Рольфу Краке». Но лобовой штурм крепости (точнее, комплекса фортификационных сооружений, которые датчане громко, во всеуслышание объявили крепостью) привел бы к множеству жертв. А император Людвиг очень не любил, когда его генералы теряли слишком много людей. Их же обучали! Тратили на них деньги и продукты питания! Чтобы потом бездарно сгноить в земле? Примерно так император объяснял задачи своим генералам. Второй вариант: блокировать Дюббель, а корпусу Врангеля под прикрытием бронепоезда идти на Копенгаген. И ставить на колени всю эту датскую свору. Путь более простой, но без славы! Без генерального сражения! Оставить Дюббель на Врангеля, а самому вперед, на столицу? И лавровый венок победителя тоже ему?

Походная палатка давила на Мольтке, мешала свободно дышать и он выбрался на бодрящий февральский воздух, и сел на небольшое походное кресло, где и надолго задумался. Командующий не знал, как поступить, ибо испытывал то, что шахматисты называют цуцвангом: как бы ты не походил, всё будет не так хорошо, точнее, даже плохо! Мольтке курил, почтив всю ночь, но к алкоголю не прикасался. И всё-таки усталость взяла свое: в три часа ночи Хельмут вернулся в палатку и задремал. Проснулся же бодрым духом и с решительным настроем: за ночь решение пришло ему в голову само по себе. Наутро новый план показался совершеннейшим из всего, что он придумал.

[1] В РИ этот броненосец выдержал при Эресунде 150 попаданий из 24-фунтовых нарезных пушек

[2] Имеется в виду Граф Фридрих Генрих Эрнст фон Врангель, генерал-фельдмаршал, не путать с черным бароном Петром Николаевичем фон Врангелем. Они дальние родственники.

Глава четырнадцатая

Капитуляция

Глава четырнадцатая

Капитуляция

Копенгаген. Королевский дворец. Амалиенборг. Особняк Шак (Кристиана IX)

11 февраля 1866 года

'6 февраля. Выдернули из тюрьмы, привезли к королю, Кристиан орал не по-христиански, топал ногами и размахивал кулаками и требовал, чтобы я написал императору и начался вывод войск с земель королевства. Дали перо и бумагу. Я промолчал. Вернулся в камеру в преотличном настроении.

7 февраля. Король меня опять вызвал, предложил присесть и продолжал настаивать, чтобы наши войска остановились на границе Шлезвиг-Гольштейна. Намекал на мирные переговоры и на то, что отдаст в аренду эти земли при соответствующей компенсации. Молчал. Настроение почти что праздничное.

8 февраля. Меня перевели из тюрьмы в приличную гостиницу, хотя и оставили под серьезной охраной. Король опять предложил присесть и угостил сигарой. А после моего молчаливого отказа, стал предлагать остановки боевых действий и начала мирных переговоров. Заверил, что боевые действия — результат недоразумения. Готов принять условия союзного договора и отдать Шлезвиг-Гольштейн в аренду за символическую плату. Я не знаю, что происходит на фронте, но настроения во дворце упаднические. На душе поют соловьи!

9 февраля. К королю не вызывали. Охрана звереет, не могу ничего узнать толком. Судя по всему, Мольтке движется к Копенгагену. Вопрос в одном: когда он дойдёт.

10 февраля. Все германские дипломаты освобождены и нам разрешили вернуться в здание представительства, которое окружено сильной охраной из моряков. А что, пехота и гвардия у Кристиана закончились? Король вызвал и грозил в случае не заключения договора и остановки боевых действий всеми карами небесными и гневом Лондона, который уже отправил на помощь королевству свою эскадру. Мой поклон для него был чем-то вроде холодного душа, ибо я опять, не сказав ни слова, покинул аудиенцию.

11 февраля. Интересно… Сегодня к королю вызовут или обойдется? И где сегодня Мольтке?'.

(Карта военных действий)

Король Кристиан нервно мерил свой небольшой кабинет быстрыми шагами, никак не мог успокоиться. Он совершенно не понимал, как ему поступать в ситуации, когда от него уже почти ничего и не зависело. Проклятые боши! Надежды на то, что у крепости Дюббель удастся их задержать, развеялись прахом: лучшие укрепления датчан оказались пылью под сапогами германских солдат. Ему доложили, что Мольтке, который лично командовал штурмом, обрушил на позиции его армии столько снарядов, что войска просто не выдержали трехчасового непрекращающегося обстрела! И надежды на броненосец не оправдались — «Рольф Краке» оказался слишком занятым дуэлью с бронепоездом рейхсхеера «Железный Макс». Поезд маневрировал по веткам железной дороги, открывая огонь с остановок, а «Рольф» огрызался со стационарной позиции, иначе его канониры просто не могли бы добиться попаданий, впрочем, они их и не добились. Казалось, уже удалось разбить колею чугунки, ан нет, «Макс» ушёл на запасную ветку и оттуда влепил не меньше дюжины снарядов в броненосец. Впрочем, крепкий корабль, под стальной бронёй которого скрывалась мощный набор из лучшего дуба выдержал, в общей сложности, тридцать четыре удара снарядов противника! Но и пехоте, которую избивала артиллерия бошей, «Рольф Краке» помочь не смог. Кто-то из военных назвал это артиллерийским наступлением. Ибо за валом пушечного огня пехота противника занимала разрушенные укрепления почти без потерь. В три часа пополудни Штейманн вывесил белый флаг. «Рольф» вышел в Копенгаген и чуть было не затонул: на Балтике разыгрался один из страшных февральских штормов. И только чудо, и крепость его набора спасли самый мощный линейный корабль датского флота.

Ровно в десять часов по утру дверь кабинета открылась и в него вошёл консейл-президент Кристиан Фрийс.

— Ваше Величество! Я прошу вас принять прошение об отставке. Ибо ничего более. чем я уже совершил, для королевства сделать не в силах. — не без пафоса провозгласил вошедший.

— Кристиан! — ворчливо произнёс король, тоже Кристиан, между прочим. — Не заводи свою шарманку. Да, ты предупреждал! Ты требовал, чтобы военные расходы были увеличены и численность армии мирного времени тоже. В два раза, если я не ошибаюсь? И я не виноват, что наши депутаты твоё мнение не поддержали и денег не выделили. Но скажи мне откровенно: имея даже шестьдесят тысяч против полумиллионной армии пруссаков, сколько долго мы бы продержались? Два-три дня, неделю? И кто бы нам реально мог оказать помощь? Мы сделали ставку на Лондон. Глупейшее решение, как на мой взгляд.

— Ваше Величество! — начал снова Фрийс.

— И не проси! Отставки не будет! Ты нужен мне в этот тяжелый момент. И мы пройдем его вместе. Наступит мир — сам решишь, уходить или попробовать хоть что-то спасти! Но попытаться мы обязаны. Я вновь пригласил этого несносного гросс-министра Бисмарка, будь он неладен! Да, это моя ошибка, нельзя было его бросать в тюрьму! Но я тоже человек, я могу и ошибаться. И я прошу, чтобы ты помог мне в этой ситуации.