Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад
— Они на это не пойдут! Никогда!
— Отчего же? У нас есть аргументы… А если они не примут наши мирные предложения во внимание, то придется напомнить, что права Кристиана Глюксбурга на Шлезвиг-Гольштейн весьма призрачны, точнее, их нет совершенно! А вот у Фредерика Эмиля Августа Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Аугустенбургского они имеются, и далеко не такие призрачные, как у короля Кристиана.
— Но… мой Бог! Это же война!
— Ну почему же война, дорогой барон, почему сразу же война? Разве умные люди не смогут договориться? Зачем это глупое бряцание оружием? Переговоры, дипломатия, и да… только переговоры! Настройтесь на долгую и серьезную работу!
В ответ на эту фразу, сказанную совершенно серьезно, без какой-либо издёвки, Тасилло ун дер Лаза только вздохнул, тяжело так вздохнул, ибо он точно знал настроения в датском обществе. А король, он ведь не только самодержец, он еще и заложник общественного мнения. И заключить абсолютно позорный договор об уступке двух богатейших провинций за здорово даешь Мюнхену. Нет, может быть, старина Кристиан и не совсем выдающийся монарх, но всё-таки Глюксбург, а у этих потомственных герцогов самомнение то еще! Герцогство-то их на карте Европы не со всяким мелкоскопом найтить можно. Но орлы!
* * *
Копенгаген. Альбертслунд. Государственная тюрьма в Вридслёселилле
4 февраля 1866 года
Отто фон Бисмарк гросс-министр Германской империи, светлейший князь и канцлер (и всё это в одном лице) вернулся с прогулки в камеру и снял с себя опостылевшую маску. Он не знал, радоваться ему или горевать. Наверное, он всё-таки выполнить поручение императора Людвига не сумел. Этот старый хрыч, когда понял, что в действительности хочет от датской короны Великий Рейх аж затряс своими мелкими кудряшками, которые обрамляли здоровенный лысый череп строго по периметру. Как его порвало на германский флаг! Такой высокородной истерики за всю свою дипломатическую карьеру Бисмарк не наблюдал ни разу. Нет, поначалу переговоры шли медленно и уверенно к разрыву отношений. Но всё в рамках, как и просил император — затягивая переговорный процесс, недели через две можно было окончательно рассориться. Но вот, второго февраля, поздно вечером, Его величество потребовал, чтобы дипломатическая миссия Рейха предстала перед его королевские очи. Почти под конвоем взмыленные германские важные лица предстали пред датским монархом, метавшим молнии из своих очей. Ну почти…
Кристиан под нумером 9 потребовал объяснения, что войска Германии делают на территории датского королевства. На что получил ответ, что они прибыли, дабы поторопить его кристианнейшее величество к заключению союзного договора. И что в обозах этой армии следует Фредерик Аугустенбургский, который законно претендует на герцогскую корону Шлезвиг-Гольштейна. И станет ли он герцогом, или же мы договоримся полностью зависит от Его Величества, милостью Божьей, короля Дании. Такого издевательства гордый потомок заносчивых Гортропов не перенёс! И вся дипломатическая миссия переселилась в государственную тюрьму, название которой гросс-министр Германской империи никак даже произнести не мог!
(Государственная тюрьма в Вридслёселилле, современный вид)
И что вам сказать? Особенностью этого места заключения было в том, что этот тюремный замок совсем недавно ввели в действие, и, согласно новой концепции содержания узников, они находились исключительно в одиночных камерах. Даже выводили узников из узилищ в масках, дабы никто не мог видеть их лица, только тюремщики. Максимальная изоляция способствовала максимальному раскаянию… или нет? Правда, совершив поступок в стиле османских султанов, король Дании тем самым сотворил величайшую глупость. По делу он должен был просто выслать всех германских дипломатов из негостеприимных датских берегов на земли Великого Рейха и пылинки с них сдувать, но… бедняга! Как много разочарований ему еще придётся испытать в ближайшее время! Насколько знал Бисмарк, Мольтке не зря просиживал дни и ночи в Большом Генеральном штабе Германии. И план молниеносной войны с этим маленьким, но наглым королевством был вполне себе готов. Император назвал его «Наш блицкриг!». Хм! И сколько мне предстоит томиться в этом каменном мешке? Думаю, что недолго! Нет, немного повозятся, всё-таки у королевства есть армия, правда, не та, что воевала под Берлином, её состав демобилизовали, сократили, и сейчас вся Дания содержит тысяч двадцать солдат в гарнизонах и крепостях. Правда, еще сорок-пятьдесят тысяч резервистов,, но вот успеет ли она их призвать и поставить под ружьё? А всё зависит уже от того, как быстро солдаты рейхсхеера будут продвигаться к Копенгагену.
«Пора бы и что-нибудь поесть» — подумал второй человек в империи, отметив, что желудок урчит как-то подозрительно громко. Жаль, кофе тут отвратительный, а еду приносят точно не из ресторана, а готовят косорукие дуболомы, они даже в кашу соли не бросают, делая это простейшее блюдо непригодным для еды. Но предаваться мечтам о сочном и жирном каплуне под кружечку светлого баварского Бисмарку не пришлось. Дверь камеры противно заскрипела, и появившийся надзиратель проскрипел в тон двери:
— Заключенный Бисмарк! С вещами на выход!
— С какими вещами? — возмутился светлейший князь. — вы у меня даже часы отобрали!
— Вы забыли на койке носовой платок, захватите с собой! — невозмутимо ответил муниципальный страж.
Бисмарк положил платок, которым вытирал пот со лба, в карман и направился на выход, гадая: он отправляется на плаху в Копенгагене или на плаху в Мюнхене, как проваливший задание императора? И какая, в сущности, разница?
[1] В РИ это произошло в 1913 году
Глава тринадцатая
Генералиссимус
Глава тринадцатая
Генералиссимус
Датское королевство. Дюббель
8 февраля 1866 года
Кто за чем, а Хельмут Мольтке Старший шёл в Данию за мундиром генералиссимуса. Да уж, смог его император Людвиг мотивировать! Жезл фельдмаршала уже давно лежал в походном ранце начальника Большого Генерального штаба, но ему хотелось большего, Хельмут был человеком честолюбивым, но который умеет скрывать свои устремления, дабы не позволить никому узнать о своих слабостях. И вот, в частной беседе Людвиг обронил: «В истории Баварии, Пруссии, да и Священной Римской империи мало кто так подходил бы для звания генералиссимус, как вы, Хельмут». Мольтке тогда насторожился, но продолжения и развития мысли не последовало. А позже, когда он докладывал императору подробный план Датской кампании, то император пожелал, чтобы Хельмут лично возглавил эту операцию. А еще сообщил, что в ней примет участие небольшой контингент: пехотная бригада из союзной Республики Венетто. И вот тогда Хельмут и сложил всё в своей голове: Людвиг собирался-таки сделать его генералиссимусом! Иначе на кой черт ему понадобилось привлекать венецианцев? Только для того, чтобы Мольтке оказался командующим объединенными армиями разных государств, и это точно давало право на вожделенный титул — признание его заслуг перед Рейхом.
На самом деле вторжение в Датское королевство началось задолго до первого февраля. Первыми на земли Шлезвига-Гольштейна вступили специально подготовленные отряды. Бойцов туда отбирали среди горных егерей-баварцев, из тех трёх бригад, которые и составляли горно-егерский корпус империи. И их задачи были чисто разведывательно-диверсионными. Первое — прервать телеграфное сообщение с Копенгагеном, второе — захватить стратегически важные мосты и железнодорожные узлы, третье — сбор информации о датской армии. И последняя из этих задач не менее важная, нежели первые две, вместе взятые.
Начало февраля решено было избрать для начала всей операции по нескольким причинам: тёплая и грязная зима не способствует быстрому продвижению войск, это раз! Следовательно, нападения германских войск датчане и не опасаются. Второе — это сезон штормов, который затруднит боевые действия на море, а это важно, ибо флот противника имеет просто подавляющее преимущество перед теми кораблями Пруссии и Ганновера, которые и составили хребет императорских военно-морских сил. Третье — операция прикрытия. Она заключалась в том, что активно распускались слухи, что после сезона награждений войска из лагерей будут постепенно демобилизовывать. Более того, семнадцатого января одну из дивизий, которая первая вступила в Дрезден, и состояла преимущественно из резервистов, после торжественного парада и награждения распустили по домам.
