Утопия-модерн. Облик грядущего - Уэллс Герберт Джордж
В целом содержание человеческих умов тогда было гораздо более замысловатым, чем сейчас. Об этом никогда не следует забывать тому, кто изучает историю. Интеллектуальный прогресс представлял собой непрерывное распутывание и упрощение на пути к расширению возможностей. Эти последние десятилетия Эпохи разочарования все еще оставались, по сравнению с нашим сегодня, временем неопределенности, неточностей, смешанных мотивов, иррациональных сюрпризов и горького позднего осознания. Едва ли в мире нашелся бы хоть один неквалифицированный труженик, который действительно был бы кем-то большим, чем пассивный комок в руках эксплуататоров. Едва ли нашелся бы реакционер, который в какой-то мере не стремился бы к опрятности и эффективности. И, наоборот, едва ли нашелся бы Собрат в организации Современного государства, мужчина или женщина, у которого не обнаружилось бы спазмов острого эгоизма и тщеславия и который не мог бы стать доктринером, нетерпимым и мстительным. Это могло бы произойти, если бы в душе Собрата взыграли сентиментальные и эстетические ценности старого порядка. Среди Собратьев встречались такие, кто не только не любил, но и не реагировал на множество людей, неизлечимо сформированных по образцу вечного недовольства.
Новая художественная литература восьмидесятых и девяностых годов чрезвычайно озабочена универсальной битвой идей и ментальных привычек. И более простые прежние романы, и более утонченные современные повествуют об индивидуальном характере в решающей битве между добром и злом в мире неоспоримых стандартов, но в давних произведениях о социальном конфликте повествование касается дикой путаницы между двумя видами хорошего и двумя видами плохого, а также врожденного характера, искаженного тысячью способов. Это был трудный возраст. В жизни все еще присутствуют двусмысленность и бесконечная ирония, но они ничто по сравнению с тем, то приходилось испытывать человеку в 1970 году.
Глава 8
Вторая конференция в Басре, 1978 год
На Вторую конференцию в Басре съехались многие из тех, кто побывал там в 1965 году. Тем не менее, ассамблея сильно отличалась от предшественницы и по масштабу, и по духу. Оказалось, что это – собрание пожилых людей. По словам Амена Рихани, средний возраст поднял планку на целых десять лет! Молодые люди по-прежнему в изобилии вступали в Братство, но также случались и так называемые приращения, – к сожалению, не всегда полезные. Речь шла о престарелых радикальных и революционно настроенных лидерах военного периода. Жизненный опыт сформировал в них саморазрушительную тягу к безответственному сопротивлению. Психика оставалась деструктивной, критически настроенной и непокорной. К тому же у многих отсутствовал технический опыт, и они склонялись к тому, чтобы придавать школам и пропаганде анархистский оттенок.
Более того, великий план Современного государства утратил к тому времени свою первоначальную убедительную свежесть. У «молодежи за 65» накопилось более десяти лет ответственной административной работы. Реальность в деталях оказалась очень суровой. Многие обобщения Де Виндта пришлось изменить, поэтому грандиозное великолепие проекта слегка потускнело. Ослабели профессиональный дух и доверие другу к другу, а ведь именно с этого начиналось великое приключение Современного государства. Многие из управленческого аппарата женились на женщинах старой социальной традиции и сформировали новую систему удовлетворения и дружбы. Они перестали быть восторженными молодыми людьми и превратились в отпрысков окружающего мира. Последовавшая за этим утрата четкого подхода к основным вопросам проявилась особенно очевидно на первых заседаниях.
Более того, атмосфера собрания 1965 года была наполнена духом Современного государства. Проявляли антагонизм только российские политические представители. Большинство собравшихся являлись членами Братства и горячо приветствовали его цели. Спустя тринадцать лет возрождающийся национализм, возрождающиеся социальные и коммерческие интересы умирающей системы Старого Света остро осознали огромное значение событий в Басре, и туда отправились орды репортеров, искателей приключений, друзей и последователей орденов всех мастей, намного превышающие по численности истинных Собратьев. Оппортунисты заполонили гостиницы Контроля, расположенные вокруг аэродрома, вторглись в принадлежащие Контролю офисы и резиденции. В окрестностях среди финиковых пальм и рисовых полей выросла сеть частных отелей и ресторанов. Загруженность и оживленность оказались беспрецедентными. Кого-то даже пришлось размещать в палатках, плавучих домах и корпусах пассажирских авиалайнеров тридцатилетней давности. Наблюдателям вспомнился туристический период Эпохи всеобщего процветания, когда незваные гости привлекли к сборищу торговцев багдадскими коврами и арабских кочевников.
Вероятно, в Басру потянулось бы гораздо больше людей, если бы Транспортный Контроль вовремя не осознал социальную и гигиеническую опасность слишком большого скопления народа. Он стал отказывать в проезде и ограничивать бронирование. Перестали пускать к месту сбора как одиноких путников, так и целые группы пеших пилигримов.
Самыми агрессивными среди прибывших являлись следственные делегации, направленные разбуженными суверенными правительствами старого порядка. Это были своего рода дипломатические экспертные группы с объявленным намерением бросить вызов деятельности органов Контроля на нескольких территориях. Оппортунисты предложили узаконить и урегулировать Контроль, но у них отсутствовал официальный статус на Конференции. Они пригласили самих себя и уведомили организаторов о своем прибытии.
«Лучше сейчас, чем позже», – объявили представители Современного государства.
Они приняли заявку и предоставили прибывшим жилье.
«Нам следует с ними разобраться», – написал Уильям Капек в адрес Изабель Гарден (Письма Капека – Гарден, серия «Исторические документы», Басра II, 9376).
Помимо «старых правительственных» агентств существовал ряд партий, претендовавших на то, чтобы представлять различные новые бизнес-объединения, которые вступали в открытую конкуренцию с монополиями Контроля. Старые юристы резко контрастировали и были враждебно настроены по отношению к молодым законникам новой американской школы. Капек подробнейшим образом описал различия двух типов: старший – пышность и уловки, а младший – искренность и наука.
Для всех посетителей, которые могли бы претендовать на тот или иной представительский статус, было опубликовано печатное уведомление следующего содержания:
«Эта Конференция является собранием по научным и коммерческим коммуникациям. Обсуждаемые на ней вопросы схожи с теми, что обсуждались здесь же в 1965 году. Обсуждения открыты только для Собратьев факультетов Современного государственного Братства. Дискуссии не являются публичными, доклады предназначены исключительно для Собратьев. Но с нашей стороны было бы неискренним отрицать, что принятые решения могут серьезно повлиять на общее благосостояние человечества, и поскольку вы пришли, чтобы выступить с критикой, высказать претензии и выдвинуть предложения, комитет по организации Конференции сделает все возможное, чтобы провести встречи между вашими группами и затронутыми факультетами. К сожалению, условия для проведения заседаний в Басре будут сильно ограничены потребностями самой Конференции, и комитет мало что может сделать для организации конференций между огромным разнообразием аккредитованных органов; тем более для организации развлечений и удобств в период проведения ассамблеи. Комитет сожалеет, что не рассматривает предложение комитета граждан Багдада, утверждающего, что представляет правительство Ирака, о проведении этой неожиданной Всемирной выставки с участием трехсот арабских полицейских, верблюжьего корпуса из семидесяти девяти человек, вооруженных шестью пулеметами, как нечто практически осуществимое. Он совершенно безболезненно сможет перенести это интересное мероприятие в удобные помещения на острове Ормуз, а Полиция Воздушных и Морских путей будет в одиночку нести ответственность за поддержание порядка в древней провинции Бассора».
