Кающаяся (ЛП) - Абнетт Дэн
— Слишком мелко мыслите, мэм. 119 это гиперсигилла, предназначенная для расшифровки. Целое число, сто девятнадцать, возможно, слишком очевидно. Тот, кто создал символ, ждет, что мы используем те части, которые сможем понять, чтобы разблокировать остальные. И пара единиц — это константы. Если каждая из них представляет восемь, то их всегда восемь. Их место в списке не меняется. Так что мы можем довериться им. И умножить, как я и предполагал. Восемь в восьмой степени.
— Дает нам в итоге?
— Очень большое число. Шестнадцать миллионов семьсот семьдесят семь тысяч двести шестнадцать. Это необычное число. В двоичном коде выглядит как 1, за которым идут четыре 0. На самом деле, в рядах магосов-математиков, такое число зовется скромным [4]. Если алфавитный порядок длинный, а я думаю, что оно так и есть, то девять начинается с…
Он на секунду задумался и замолчал.
— На шестимиллионном триста тридцать седьмом или триста тридцать восьмом месте.
— А это имеет какое то значение? — спросила я, стараясь не выдавать, что я смущена скоростью, с которой он произвел эти вычисления в голове.
— Ну, это не простое число, — ответил старик, пожимая плечами. — Кроме этого, я ничего не знаю. Думаю, что мне нужно взглянуть на ваш шифр, мэм. Таинственный текст, ключом к которому является 119. Может быть, я смогу определить значение.
— Я взяла шифр с собой, — я достала из кармана пиджака записную книжку. Дэнс нетерпеливо схватил ее, обвил руками и поднес к носу, чтобы вдохнуть запах.
— Фредди не может читать, дорогая моя, — крикнула мэм Матичек.
— Знаю, — я взглянула на старого астронома, который все еще был очень занят книгой. — Читать Фредди не сможет, но сможет Анвенс.
— Пойдет ли это на пользу? — спросила мэм Матичек.
Я посмотрела на Анвенса.
— Давайте не будем акцентировать внимание на том, как я об этом узнала, но я таки знаю о вашей связи с мистером Дэнсом.
Анвенс нахмурился, глядя на меня, и в его взгляде взгляд переплетался с сомнением.
— Я никому не расскажу, — пообещала я, — но мне действительно нужна ваша помощь, господин Анвенс.
— О чем она? Линел? Что она имеет в виду?
— Линел, — начала я, взглянув на Анвенса, — могу ли я вас так называть, сэр? Линел — ключ к зрению Фредди и так было в течение долгих лет. Не так ли, Линел?
Казалось, Анвенс уже готов броситься к двери.
— Вид D-тета‑D, пассивный и исключительный. Тебя ведь никогда не проверяли, да?
Клерк никак не мог заставить себя мне ответить.
— Никто не узнает. Даю вам слово. Слово Ордоса. Вы мне поможете?
Линел прокашлялся. Он делал так, когда дело доходило до подобного, он казался на удивление храбрым или же удивительно преданным другу. Злостным взглядом мэм Матичек поочередно буравила то его, то меня.
— Так и быть, мамзель, — ответил Анвенс.
— Благодарю.
— Как ты поможешь ей? Линел?
Я аккуратно опустила руку на плечо мэм Матичек, чтобы удержать ее, и мы обе стали наблюдать за тем, как Анвенс сел в кресло рядом с Дэнсом. Он разместил длинные ноги настолько удобно для него, насколько позволял стол, достал из кармана пенсне и тут же надел. После чего взял из рук Фредди записную книжку и положил на стол перед собой. Открыв блокнот, Линел осмотрел внутреннюю сторону обложки.
— Лилиан Чейз. Лилиан Чейз, — практически сразу сказал Дэнс, уставившись в незримую точку. — Там есть Л, там есть Ч вместе. Понимаешь? Л и Ч. Единица и единица, и еще девять, как и сказала несчастная мэм Тонтелл. Голубой. Она говорила и про цвет.
Анвенс уставился на первую страницу замысловатого текста. Она, как и все остальные выглядела просто колонкой из рукописных непостижимых символов. Мне было известно это из–за моей безуспешной попытки с ними разобраться.
— Что происходит? — прошептала мэм Матичек.
— Линел читает для него.
— Заявляю, что вы все безумцы, — ответила она.
— Там все на двоичном языке? — спросила я.
— Нет, — ответил Дэнс, — но это весьма неплохая догадка, мэм.
— Я рада, что вы поняли, почему я спросила. И почему меня шокировали ваши разговоры о двоичных интерпретациях. Я боялась, что это как–то связано с Адептус Механикус.
— Ох, оно и связано с ними.
— Скажите мне пожалуйста, как? И откуда вы об этом узнали?
— Знавал я как–то человека, — ответил он, — он был мне, своего рода, товарищем. Когда–то его как ученого пригласили в университет Петрополиса, на Юстис Майорис, я тогда сам там преподавал Астроматематику. Так давно это было. Нас подружила любовь к числам. Думаю, он восхищался моим умением обращаться с числами, что мне льстило. Он никогда не упоминал об этом, но я предполагаю, что в прошлом у него существовала какая–то связь со Священниками Марса. Возможно, он — отступник, сбежавшим от своей паствы. Не знаю. Я не видел его шестьдесят лет. Как раз в то время, когда мы сдружились, он много расспрашивал меня о двоичной системе исчисления и других кодах, используемых земными машинными системами. Его звали Годмен Стилас.
— Ты о нем никогда не упоминал, Фредди, — подметила мэм Матичек.
— У меня весьма мало причин на то, чтобы вспоминать его, Эльса, — ответил Дэнс. — Это было много лет назад. Да и рядом он находился всего несколько месяцев. Очень скрытный, очень тихий. Очень любознательный, если уж на то пошло. Он рассказал мне о Механикус. Многому меня научил. Так же утверждал, что они использовали бинарный язык для общения, но у них существовал и другой язык. Годмен называл его гексадой. Двоичный код, понимаете ли, немного нагроможден. И наша обычная система счисления «сотни — десятки — единицы» для чисел так же слишком громоздка, потому то ее и нелегко преобразовать в двоичный код, и она неудобно записывается байтами и битами. Для беглости, с точки зрения разумных машин, лучше использовать шестнадцатеричную систему или же язык. Шестнадцатеричный код удобно преобразовывать в двоичный и наоборот. Это весьма хороший компромисс, легко читать и людям, и машинам. Гексада — язык, основанный на шестнадцатеричной форме, используемой Механикусами в более сокровенных и тайных писаниях. Для записи духовных знаний и святых текстов, именно потому что он имеет Омниссианское происхождение, вы понимаете, о чем я? Годмен показал мне, как оно выглядело на письме.
Старик указал на книгу в руках Анвенса.
— Это, мамзель Биквин, ни что иное как гексада. Ващ шифр написан самым сакральным и священным машинным кодом Адептус Механикус.
— Вы всецело уверены, господин Дэнс?
— О, да. Я эти символы знаю. Мало кто, кроме марсианских жрецов, способен на это. Кроме того, там есть некая симметрия. Итак, предположим, что 119 — не десятичное число, а шестнадцатеричное. Ну, а 119 в шестнадцатеричном формате это 281децимальное. И 281 очаровывающе интересно, поскольку для такого математика, как я, сразу очевидно, что это не простое число. Да, так оно и есть! Еще один самозванец. И еще одна часть вашей гиперсигиллы. Сумма цифр 119 равна 11. Сумма цифр 281 тоже равна 11.
— Вы сможете перевести текст? Сможете сделать так, чтобы к нему подошел ключ?
— Это займет некоторое время, — ответил Дэнс, — но я уверен, что смогу. Гексада состоит из нескольких божественных конфигураций. Так Механикус зашифровывает сокровенные проповеди. Нужно знать, в какой конфигурации записана Гексада, думаю, что об этом нам скажет ключ. Единица и Единица, бесспорно, дают нам значение девятки. А вот 9 уже равно 6337338. Я все могу разгадать.
Он повернул голову в нашу сторону.
— Копия Таблиц шестнадцатеричного соответствия Трефвелла намного бы ускорила весь процесс.
— В библиотеке есть копии, — ответила ему мэм Матичек. — Я сейчас же принесу одну из них.
Она поспешила к двери, ведущей в читальный зал и уже достала связку ключей от главной библиотеке из–под мантии.
— Это, безусловно, ускорит всю работу, Эльса, — произнес Дэнс.
— Какую такую работу? — раздался насмешливый голос.
