Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна
— И? — голос Екатерины дрогнул.
Не думайте, матушка, что Кинбурн крепость. Тут тесный и скверный замок с ретраншементом весьма легким, то и подумайте, каково трудно держаться тамо. Тем паче, что с лишком сто верст удален от Херсона. Флот Севастопольский пошел к Варне. Помоги ему Бог.
Кинбурн… если сдать эту крепость, то считай, придется и Крым отдать туркам! А куда девать флот?
И Гриша предлагает временно Крым оставить, но… но как можно⁈
Екатерина была уверена, что нельзя ничего отдавать врагу, что обороны недостаточно, что надо наступать, но все ее слова, вся ее уверенность тонули, словно в вязкой болотной жиже, в Гришенькином унынии…
— Ваше величество, Светлейший пишет, высадился враг большими силами, но не попустила Богородица! Генерал Суворов отстоял крепость, турок в море сбросил! У них потери большие, у нас, конечно, тоже потери… ежели б флот принял в баталии участие, меньше было бы…
Екатерина прикрыла глаза и сидела так несколько минут.
Кинбурн отстояли.
Туркам нанесли поражение. Первое, но будем надеяться, не последнее…
— Письмо где?
Конверт лег в протянутую руку ее императорского величества.
Елисаветград, 6 октября [1787]
Получа здесь 4-е число рапорт Александра Васильевича о сильном сражении под Кинбурном1, не мог я тот час отправить к Вам, матушка Всемилостивейшая Государыня, курьера, ибо донесение его было столь кратко, что я никаких обстоятельств дознать не мог. Вчерашнего же числа получил полную реляцию, которой по слабости после труда и ран прежде он написать не мог2. Дело было столь жарко и отчаянно от турков произведено, что сему еще примеру не бывало. И естли б Бог не помог, полетел бы и Кинбурн, ведя за собою худые следствия. Должно отдать справедливость усердию и храбрости Александра Васильевича. Он, будучи ранен, не отъехал до конца и тем спас всех. Пришло все в конфузию и бежали разстроенные с места, неся на плечах турок. Кто же остановил? Гранодер Шлиссельбургского полку примером и поощрениями словесными3. К нему пристали бегущие, и все поворотилось. Сломили неприятеля, и конница ударила, отбили свои пушки и кололи без пощады даже так, что сам Генерал Аншеф не мог уже упросить спасти ему хотя трех живых. И одного, которого взяли, то в руках ведущих ранили штыком. Но он выздоравливает теперь у меня, которого показания послезавтра с курьером отправлю.
Сегодня имел я сильный параксизм и так ослабел, что не могу много писать. Извините, матушка.
Я выехал из Кременчуга и спешил сюда с тем, чтобы ехать в Херсон, но так ослабел, что ей Богу не в силах. Дни чрез два отправлюсь и побываю в Кинбурне. Нужда требовала взять мне квартеру здесь по близости к Бугу, где зачали часто показываться партии турецкие. К Херсону же зделал я новую дорогу, по которой отсюда сто верст меньше. Теперь ожидаю, что зделает вооружение херсонское на Лимане. Ежели завтре получу известие, того же часу отправлю.
В Польше хлеба недостаточно и дорог. Сколько я ни старался, но не мог закупить, кроме весьма малого числа. Простите, матушка Всемилостивейшая Государыня.
Вернейший и благодарнейший подданный
Князь Потемкин Таврический
p.s. Атаку распоряжал француз Тотт, который просверливал пушки в Царе Граде. Они положили взять или умереть. Потому их суда, на которых перевозили, отошли прочь, оставя без ретирады.*
*- из личной переписки Екатерины 2й и Г. А. Потемкина. Злоупотреблять не стану, но иногда, мне кажется, такое приводить в книгах надо. Прим. авт.
— Подполковник Баур привез, государыня, и я сразу же к вам, никак не мог утерпеть…
Екатерина сидела и молчала.
Даже ей, с ее невероятной силой воли, характером, стойкостью, требовалось время прийти в себя.
Победа… первая и такая важная!
— Завтра будем молебен стоять по случаю победы. Оставь меня покамест, Александр Андреевич.
Дверь закрылась мягко-мягко. А Екатерина закрыла лицо руками.
Победа!
Спасибо тебе, Господи!
ПОБЕДА!!!
1788 год
— Сэр Брайан, ну в самом-то деле! Постойте спокойно пару минут!
— Колет!
— Я сейчас все поправлю! Только булавку закреплю!
Варя ворчала не просто так. Ей надо было одеть всех мужчин. Конечно, что-то она начала шить заранее, но ведь подогнать же надо! И в любой одежда надо себя чувствовать удобно! Если это штаны и рубаха из оленьей кожи, то они должны быть по фигуре, в них должно быть легко садиться, вставать, если это штаны из той самой парусины, которую будут обожать парой веков позднее, так тоже ведь! Привыкнуть надо!
Варя, не особенно размышляя, решила одеть аляскинских первопроходцев (первопроходимцев) в комбинацию из индейской и американской одежды. Кожаные штаны, конечно, не всегда удобны. И меховая одежда… нет-нет, меховые куртки они пошили, ругаясь и три этажа. И меховые же шапки, и рукавицы. Это пусть будет.
Но остальное?
Штаны были сшиты в манере «джинсов». Варя даже заклепки заказала и кое-где насадила на ткань. С «молниями» сложнее, ну да ладно! Ширинки на пуговицах — тоже очень даже себе новшество.
Англичане оценили.
Выглядели они модно, экзотично и необычно, а что еще требовалось?
Но работала ради этого Варя не покладая рук.
Подогнать, примерить, поносить, опять подогнать, здесь вышивка бусинами, там орнамент в индейском стиле, тут рукав заштопан, словно прореха была от стрелы или еще от чего…
Мало того, что магазин «Клеопатра» работал в три смены, да что там — в три! Даша наняла еще двадцать швей! И вышивальщиц искала, и сама работала, и то — не хватало!
Популярность не спадала.
Мария-Антуанетта бесилась и кусала губы, при дворе дамы старались появляться, как и прежде, турнюр и корсет, кринолин и фижмы, но в салонах!
В салонах в таком виде появляться было просто опасно!
В моду вошли вещи под «Изиду». Дамы оценили и легкость, и изящество, и удобство доступа к телу, и даже то, что ЭТИ платья можно было стирать! Да-да, выходило дорого, но платья-то хватит надолго! А это главное!
С легкой руки Вари Даша еще и болеро ввела в моду. Такое… из кружев, из меха, даже из перьев, если кому захочется! В Испании тоже начиналось что-то такое, но у них это была курточка, а Варя размахнулась! Это была не просто одежда, это был элемент украшения…
Но работать приходилось день и ночь!
Да что там!
Варя головы не поднимала от шитья. Наташа помогала.
Шить ей не нравилось, но вот вышить что-то бусинами и бисером — пожалуйста. А выкройки вообще завораживали. Сама мысль, что можно одним движением руки нарисовать юбку, а потом перенести на ткань, и вот так сшить по размеру…
У девочки оказались незаурядные способности к математике, и Варя с удовольствием рассказывала ей то, что сама помнила из геометрии.
Но в этот дом Варя ее почти не брала. Незачем этим прохвостам видеть ее дочь! Перебьются!
Хорошо, что проект «Изида» временно прикрыт. Она бы точно не управилась.
— Рядом, Серый!
Том заявился в гостиную с собакой. Не на поводке, вы что! Хотя Варя и сделала для собак нечто подобное. Изящный кожаный ошейник, расшитый бусинами кожаный поводок. Понятно, волкособа он не удержит, это — аксессуар.
Равно, как и небольшой кожаный кошель, который болтается на ошейнике.
А что?
Пойдет под девизом «для самого необходимого». А договор с шорником уже заключен, и свой процент князь Прозоровский получит. Почему нет?
Варя собиралась зарабатывать и здесь, и там, и где-то еще… ей очень нужны деньги.
МНОГО денег!
— Как пес? Слушается?
— Да, леди Барбара. Леди, а долго нам еще тут сидеть?
Варя покачала головой.
— Нет. Вскоре после рождества — прыгнем. Вы уже готовы, мне кажется.
— Даже с избытком, — согласился второй Брайан, тот, который Гудвин. — Я скоро все это наизусть выучу.
