Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей
Мишка принес два бокала, протянул один мне. Сам он употреблял кофе чистым, без сахара и молока.
— Рассказывай! — потребовал я, усаживаясь поудобнее в старое продавленное кресло.
— Что рассказывать? — лениво переспросил Мишка, растягиваясь на диване.
— Как живешь? Какие новости? Кого из наших видел? — я сделал глоток и довольно осклабился. Кофе оказался не каким-нибудь растворимым, а самым что ни есть натуральным, заварным.
— С запасом помолол еще вчера, — заметил мой восторг Мишка.
— Алёнку куда дел? — лениво поинтересовался я между глотками. Кофе мы с приятелем пили большими кружками, а не напёрстками. Глотков было много, хватало на всю беседу…
Мишка мрачно отмахнулся.
— Что случилось? — удивился я. — Поругались?
— Если бы, — вздохнул мой приятель. — В Москву с матерью поехала.
— Ну и что? Приедет. Не насовсем же.
Мишка поморщился:
— Да хрен его знает! К ним родич из Москвы приехал, на «Мосфильме» работает, попутно во ВГИКе преподает.
— Где?
— Во ВГИКе, во Всесоюзном государственном институте кинематографии, — сердито рыкнул Мишка. — Уговорил Алёнку с матерью съездить к ним, обещал протекцию, мол, на актёрский факультет сразу зачислит.
— А как же мединститут?
Мишка отмахнулся:
— Как, как? Вот так!
Он помолчал, добавил:
— Не, она приедет, конечно. Через недельку-другую. Всё равно зачисление летом, в августе. Но чую, что…
Он вздохнул. Я промолчал, мысленно сочувствуя другу.
— Ладно, фигня! — он встал, забрал у меня из рук пустую кружку, отнёс вместе со своей на кухню, вернулся. — Погряз я, Тоха, в учебе! Совсем погряз. Зимнюю сессию сдал. Не ожидал, что так сурово будет. Поначалу вроде свобода, хочешь ходи на лекции, хочешь не ходи… Преподы на «вы» да по имени-отчеству называют. А как зачёты пошли, сессия настала, хоть вешайся! Вся демократия кончилась. Ничего. Вроде без трояков обошлось. Степуха будет.
— Наших иногда встречаю, — продолжил он, — утром на остановке. Да пару раз на дискотеках. А! У Демьяна отец с зоны откинулся, а его на днях грохнули. Говорят, свои за какие-то косяки. Мать Коляна в больничку загремела сразу с инфарктом. Юрец с Коляном в трансе сейчас. На работу пристроились оба. На асфальтобетонный завод. Знаешь?
Я кивнул. Еще бы не знать? Туда мой батя как-то в своё время устраивался. Поработал с полгода, сбежал. Зарплаты большие, только уж больно тяжко приходится. На химзаводе, несмотря на вредность, трудиться оказалось легче и проще. Правда, на АБЗ он работал бетонщиком, а на химзаводе инженером.
— Слушай анекдот! — воскликнул Мишка. — Помнишь, ты мне с Андрэ по монете презентовал? Дрюня свою продал, да неудачно. Помнишь?
— Ну, — «вспомнил» я. — И что?
— С неделю назад подваливает ко мне Андрэ и рассказывает, что этот самый коллекционер разыскал его. Аж в технарь к нему приходил. Три тысячи целковых ему отдал. Даже извинился. Прикинь?
— Да ладно? — «не поверил» я. — Не может быть!
— Блин буду! — засмеялся Мишка. — Андрэ в шоке. Деньги с испугу сразу на книжку положил, родителям сказал. Они ему втык дали, но не сильно.
— Понятно, — кивнул я, вытаскивая из кармана золотую монету. — Держи братский подгон для поднятия морального духа!
— Это что? — восхищенно спросил Мишка, осторожно принимая монету двумя пальцами.
— Флорин конца тринадцатого века, — сообщил я. — Смотри, монетка ценная. Решишь продать, осторожней. Очень она редкая!
— Да ну нафиг! — выдохнул Мишка. — Я её себе оставлю. А ты что, клад нашёл?
— Клад? — засмеялся я. — Не, не клад. От бабки-соседки осталось. В деревне по сундукам что только не лежит!
Глава 21
Глава 21.
Пакистан
Северо-западная пограничная провинция
Апрель 1982 года
Отряд Мадамин-бека по прозвищу Черный Барс был одним из самых многочисленных соединений вооруженной оппозиции среди моджахедов и насчитывал более трех тысяч бойцов. В отличие от других отрядов оппозиции моджахеды Черного Барса имели самое лучшее современное вооружение: советские автоматы Калашникова, американские винтовки М-16, крупнокалиберные пулеметы ДШК и Браунинга, даже переносные зенитные ракетные комплексы. Моджахедов обучали иностранные инструкторы из США, Ирака, Китая и Пакистана. Сам отряд дислоцировался в Пакистане, недалеко от границы с Афганистаном и Советским Союзом.
В начале 70-х Мадамин-бек был военным советником короля Афганистана Захир-шаха. Когда в июле 1973 года произошел переворот, короля свергли и тут же расстреляли вместе с семьей, он совершенно случайно находился в соседнем Пакистане. Пришедший к власти президент Мухаммад Дауд незамедлительно объявил его преступником. Черный Барс остался в Пакистане политическим изгнанником.
Поначалу он собрал небольшой отряд верных людей, на свои деньги вооружил их и стал вести партизанскую войну с даудовцами. Его моджахеды переходили границу Афганистана, вырезали полицейские посты, громили мелкие подразделения регулярной армии. Кроме этого, Мадамин-бек освоил еще один бизнес: его люди по горным тропам Памира, известным только им, водили караваны с контрабандой в Советский Союз.
Апрельская революция, свергнувшая режим Мухаммеда Дауда, только усугубила положение Мадамин-бека. Коммунисты подтвердили его положение, как преступника, объявив вне закона. Партизанская война Черного Барса только расширилась.
Тогда и появились в его отряде инструкторы из США, включая советника Джеймса Линдона, представителя ЦРУ. Отряд Черного Барса был единственным среди вооруженной оппозиции, в котором имелся персональный «цээрушник». Благодаря ему отряд получал самое современное вооружение, лучших инструкторов военного дела и, разумеется, финансирование.
Его двухэтажный дом в поселке Мастех был скорее похож на небольшую виллу. В горах Пакистана, в Северо-западной пограничной провинции на фоне лачуг из глины вперемежку с соломой, он выглядел настоящим дворцом. Впрочем, от всех его загораживала высокая трехметровая каменная стена. Мадамин-бек построил усадьбу три года назад. За стеной скрывалась казарма на 50 человек — его постоянную охрану, конюшни, гараж, где наряду с джипами, «уазиками» стоял самый настоящий советский БТР, захваченный в качестве трофея в одной из операций. Вместе с ним в усадьбе в гостевом домике обитали советник Джеймс Линдон вместе с охранником.
— Я хочу напомнить, что в мае необходимо провести акцию устрашения, — сообщил Джеймс Линдон. — В качестве оплаты за партию оружия, поставленного в начале года. Надеюсь, претензий с вашей стороны, уважаемый Мадамин-бек, нет?
За два года, проведенные вместе с небольшими перерывами, у них сложилась традиция: около полудня пить вместе кофе и делиться новостями. Распитие кофе проходило в комнате, обставленной на европейский манер: мягкие кресла, небольшой журнальный столик, цветной телевизор, даже холодильник с прохладительными напитками.
Кофе варил личный помощник Мадамин-бека, бывший также и его бессменным телохранителем, Хафиз, узбек невысокого роста, с виду тощий, но жилистый и гибкий, прекрасно владеющий приемами рукопашного боя, а также огнестрельным и холодным оружием. Невзрачный вид Хафиза не раз помог избежать смерти Мадамин-беку, благо желающих отправить его на тот свет хватало.
Хафиз принес две крохотных чашечки, поставил их на столик сначала перед хозяином, потом перед гостем и удалился.
— Проведем, — согласился Черный Барс. — Отряд Рыжего Кадира перейдет границу в мае после советских праздников. У него самые лучшие бойцы. Мы нанесем удар по пограничникам. Уничтожим Памирский погранотряд, который размещен в Хороге.
Рыжий Кадир был командиром одного из отрядов, входящих в разросшееся соединение Черного Барса. Раньше, до прихода к власти в Афганистане коммунистов, он владел небольшой парикмахерской, цирюльней, в центре Кабула. Помимо парикмахерских услуг, в цирюльне Рыжего Кадира работал фельдшер, который мог принять роды, вырезать аппендицит, зашить рану, даже вылечить зуб с помощью вполне современной бормашины.
