Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей
— Практически во всём, благодаря тебе, наставник, — совершенно искренне заметил я.
— Я горжусь тем, что я смог сделать из тебя, — самодовольно кивнул Герис и добавил. — Если б в своё время мы об этом знали. Кто знает, может, империя существовала бы и сейчас.
— А сейчас мы перейдем к изучению магии Разума, — продолжил он, — к разделу работы с душами. Чтобы полноценно работать с душой, тебе необходимо зайти в Астрал. Ты будешь учиться работать с душой напрямую…
Лесник объявился на следующий день.
— Почему мне не сообщили? — с обидой поинтересовался он, усаживаясь за стол напротив.
Я пожал плечами. Мне казалось, что важнее было бы на тот момент закончить с похоронами, а не собирать знакомых на прощание и поминки.
— Жаль, не смог проститься! — буркнул он. — Очень жаль.
Странно, почему-то мне казалось, что после того случая с Селифаном, и лесник, и оборотень должны были относиться к ведьме враждебно. А тут совсем наоборот. Воистину неисповедимы пути господни!
— Чай? Кофе? — предложил я. Сам с утра заварил кофе. Наталья почему-то отказалась позавтракать. Она после смерти Цветаны вообще из комнаты выходила только по нужде, ни обедать, ни ужинать, а теперь и завтракать не захотела.
— Налей чаю, — согласился лесник. Я поставил перед ним бокал, сахарницу, выставил нарезанный белый хлеб и масленку. Макарыч любил пить чай с бутербродами. И на этот раз он от своей привычки не отошел.
Как только бокал опустел, он поинтересовался:
— В лес ходил?
Я отрицательно мотнул головой:
— Туда сейчас не зайдешь ни на лыжах, ни пешком. Снег стаивает.
— Правильно, и не ходи! — кивнул лесник. — Кикиморы проснулись. Голодные, злые. А Еремеич только недели через две встанет. Унять их некому.
Я ухмыльнулся. В своё время Еремеич мне кикимору так и не показал. Отказался, после того, как я лешего развеял. Сходить посмотреть что ли? Впрочем, я еще с душой Цветаны не пообщался, хотя вчера Герис научил, как это делается без визита в Астрал.
Макарыч молчал, видимо, исчерпал все темы для разговора, наконец не выдержал, перешел к главному:
— Ты сможешь еще карандашами помочь?
— Куда ты их деваешь? — удивился я. — С месяц назад я тебе пачку отдал!
— Куда, куда? В больницу отдал, — с некоторой обидой в голосе ответил Макарыч. — Думаешь, сам что ли пользую?
Его аура подтвердила, что он не соврал.
— А в больнице что, таблетки кончились, если они там на мои карандаши перешли? — скептически спросил я. — Не нравится мне всё это.
Я помолчал, но чтобы не обижать приятеля сказал:
— Всё равно пока не могу. У меня заготовок сейчас нет. Да и не занимался я ими. Другие дела были. Ты это…
Я задумался, предложил:
— В общем, если хочешь, чтобы я карандаши делал, заготовки мне давай и использованные половинки возвращай. А то до меня слухи стали доходить, что ими торговать стали!
Макарыч взвился:
— Да ты что? Я никому…
— Может, ты и никому, — отрезал я. — А тот, которому ты отдал, «он и кому»… И не верить этим людям у меня оснований нет.
— Да я только Маше дал восемь штук, — развел руками Макарыч и поправился. — Марии Кирилловне в Коршевскую участковую больницу, два Игнатьичу в Кутятинскую районку. Ты ж знаешь, Игнатьич как за детишек переживает!
— Макарыч, — настоятельно попросил я. — Я тебе уже сказал: принеси мне обломки. Просто попроси Марию Кирилловну и Семена Игнатьевича вернуть то, что осталось. Ладно?
Лесник внимательно посмотрел мне в глаза, усмехнулся, покачал головой:
— Что-то ты темнишь, Антон! Ей-богу, темнишь!
— Макарыч! — укоризненно ответил я.
— Вообще-то Машку я предупреждал, чтоб никому постороннему не передавала, а только больным, и чтоб они использовали их в её присутствии, — задумчиво заметил Макарыч. — Игнатьич и так знает.
— Только он с головой не всегда дружит, — хохотнул я.
— Старенький стал, — без тени улыбки сказал Макарыч. — Там, на улице, возле твоего забора ведьмин кот кругами ходит. Видел?
— Видел, — подтвердил я. Чёрный котяра после смерти хозяйки и не думал никуда пропадать. Во двор он заходить не рисковал. Тут и Евсеич, и Кузька настороже были. Кот сидел либо возле калитки снаружи, либо на дереве и всё время таращился на меня, вгоняя меня и остальных окружающих в лёгкое недоумение. Что с ним делать, я представления не имел.
— Ты не вздумай его убивать, — предостерег Макарыч. — Его просто так не убьёшь…
— Да мне Селифан уже говорил, — поморщился я.
— Я его с собой в город заберу! — заявила Наталья, выходя из своей комнаты. — Сейчас я его приманю!
Она направилась на улицу. Мы встали и пошли вслед за ней. Однако её ждало разочарование. Кот напрочь отказался подходить к ней, несмотря на все её «кис-кис-кис!». Наталья обиженно развернулась и ушла в дом.
— Вот так, — подытожил лесник. — Ладно, пойду я.
Мы пожали друг другу руки.
— Насчет карандашей я тогда послезавтра подъеду, хорошо?
— Подъезжай, — согласился я. — Обломки и заготовки с тебя!
Стоило мне выйти за пределы двора, чтоб проводить Макарыча, как кот с опаской направился ко мне. Глядя на него, лесник покачал головой.
— Он к тебе, получается, подмазывается?
Я махнул рукой и спросил:
— Ты вокруг что ли ехал?
— Ну, меня-то Еремеич не любит, как тебя, — засмеялся лесник.
— Ладно, — я залез к нему в кабину, — поедем, я тебе короткую дорожку открою.
Мы проехали метров пятьдесят, до окраины деревни, где начинался лес. Я вышел, сказал заклинание. Деревья словно расступились, показывая дорогу. «Уазик» покатил вглубь леса, я направился к дому.
На полпути меня перехватил ведьмин кот. Он встал на тропинке, загородив мне дорогу. С минуту мы стояли друг напротив друга, глядя глаза в глаза. Он не выдержал первым, мявкнул что-то чисто по-кошачьи и отскочил в сторону. И вовремя отскочил, словно почувствовал моё возникшее желание дать ему хорошего пинка. Тем не менее кот шел за мной до самой калитки. Я развернулся к нему, присел на корточки прямо перед ним:
— Что тебе надо?
Котяра посмотрел своими желто-оранжевыми глазищами на меня, мявкнул опять, как мне показалось, жалобно, осторожно сделал шаг и мягко ткнулся лбом в колено. Моя рука невольно потянулась к его голове, пару раз прошлась от макушки по хребту до хвоста. Кот довольно мурлыкнул и сразу же отпрянул, поднял голову и снова уставился на меня.
— Так чего же ты хочешь, шерстяной? — засмеялся я.
Глава 16
Глава 16
Кочары
Допрос Цветаны.
Спрашивается, зачем мне нужен еще и шерстяной?
Март 1982 года
Наталья вроде успокоилась. Мы с ней еще раз объяснились, поговорили. Я рассказал про последнюю волю Цветаны, про её запрет брать что-то из избы под страхом посмертного проклятья, про неудачно сожженную в печке куклу, про проделки шерстяного.
— Так вот почему у тебя в ауре появились новые цвета, — воскликнула она, — которые я у тёть Цветаны видела!
И повинилась:
— Я поначалу подумала, что ты её силу решил себе забрать, а мне не отдавать. Обидно стало. Прости, Антон!
Она рассказала, что в чемоданчике, оставленном ей ведьмой, обнаружился дневник с рабочими записями, рецептами зелий, заклинаниями и наблюдениями. В этой связи Наталья в ближайшее время планирует заниматься самообразованием.
— А там видно будет! — сказала она. — Я у тебя пока поживу, хорошо?
Она просительно улыбнулась:
— Не выгонишь?
— Глупости говоришь, Наташ! — ответил я. — Я всё-таки надеюсь, что через некоторое время мы станем полноценной семьей.
Хотя в этом я уже начал сомневаться.
С душой Цветаны я пообщался на третий день после её смерти.
Привычно закрылся в комнате, наказав Евсеичу решительнейшим образом пресекать любые попытки вторжения в помещение. Я объяснил домовому, чем мне грозит любое вмешательство в моё состояние во время медитации.
