Гарри Поттер и сила Альтернативной Истории (СИ) - "Лицо в ночи"
Малфои далеко не сразу заметили пропажу, а как заметили — пожали плечами и все.
После нападения монстра-извращенца и бегства Гарри окончательно утвердился в мысли, что в безопасности он чувствовать себя не может нигде. По крайней мере, точно не в мире магии, а значит, ему были жизненно необходимы способы защитить себя. И обратился он к единственному человеку, кто приходил в голову: кузену Дадли, у которого был опыт драк, нападений и прочего. Кузен, который теперь Гарри боялся до одури, не стал отмалчиваться и поделился… книгой. Книгой, где все необходимое было расписано. И хотя у Гарри под рукой не было всего необходимого для коктейля Молотова, но само знание было очень ценным. Кроме того, Дадли помог добыть помесь кастета с ножом, ну а огнемет из аэрозоля и зажигалки — это уже совсем просто…
Как бы ни было, до начала нового учебного года не произошло больше ничего выдающегося, а на первое сентября дядя Вернон даже вызвался подкинуть Гарри до вокзала, ибо и сам ехал в Лондон. Попасть на платформу «75 % от десятой» проблем не составило, найти пустое купе и заблокировать его испытанным методом — тоже.
Дальше все шло обыденно: прибыли, когда уже стемнело, великанский Хагрид начал доводить малышню до нужной кондиции, а все, начиная со второго курса, поехали в школу в каретах. В кареты, в полном соответствии с духом школы, были запряжены скелетоподобные, красноглазые, крылатые лошади, которых бы с охотой и гордостью оседлали Всадники Апокалипсиса. Судя по зубам, коняшки были отнюдь не травоядными, и Гарри бы нисколько не удивился, питайся они человечинкой… Самое забавное, что никто, или почти никто из учеников не обратил на зверушек никакого внимания! Вот что значит дрессировка! Наверное, скоро дойдет до того, что никто не станет обращать внимания на то, что их соседа поедают! Может, именно поэтому этот Темный Лорд Волдеморт добился таких успехов? Всем было наплевать?..
Большой зал не изменился, те же столы, тот же потолок, то же абсурдное количество золота. Единственным изменением был тот факт, что вместо заики-Квирелла в тюрбане среди преподавателей сидел белокурый красавец, чья сияющая улыбка, пожалуй, затмевала все скопившееся тут золото. Еще Гарри обратил внимание на какой-то особо внимательный взгляд, что бросил на него директор.
Тем временем в зал завели молодое поколение, среди них выделялась девочка с огненно рыжими волосами, которая немедленно заставила вспомнить о существующей тут ячейке ИРА. Кроме того, она как-то уж очень жадно вглядывалась в учеников за столом Гриффиндора… Выискивает заранее намеченную цель? Еще там имелся мальчишка, сжимавший в руках внушительного вида фотоаппарат, и уже успевший запечатлеть зал.
Тем временем на всеобщее обозрение вынесли шляпу, с прошлого года она нисколько не изменилась. И песнь ее, хотя и новая, была по-прежнему далека от шедевра. Хотя, по сравнению с Гимном…
Дальше имело место быть Распределение, группировка Уизли в Гриффиндоре в очередной раз возросла, юный фотограф также попал на красный факультет. Директор выступил с речью, сводилась она к тому, что в коридорах колдовать не стоит, безобразничать — нехорошо, а что такое безобразия, лучше всех знает завхоз Филч. Кроме того: в Запретный лес не ходить, людей — наверное — не есть, а знания получать, получать и еще раз получать. Кроме того, он всем представил Локонса, как нового преподавателя. По залу прокатился восхищенный вздох…
Гарри толком не знал, что произошло с профессором Квиреллом. Хотелось думать, что его просто выгнали с работы по причине профнепригодности, но как-то не верилось. Тем более, ходили слухи, что случилось с ним в последние дни прошлого учебного года что-то нехорошее. Впрочем… может, это и есть тест на профпригодность? Пережил, что бы там такого не случилось — молодец. Не пережил? Что же, есть другие кандидаты…
Ну а потом все опять пели Гимн, но в этот раз Гарри был готов! Затычки в уши — вот оно, настоящее чудо и защита от сил зла! Но нужно будет подумать и о нападении…
На следующее утро Гарри имел возможность впервые наблюдать то, что станет обыденностью: в гостиной он почти столкнулся с самой младшей Уизли — как выяснилось, звать ее Джинни — та покраснела как рак и испарилась…
Потом были завтрак, раздача расписания — Гарри уже привык к абсурду, и даже не думал над тем, как это нелепо: давать расписание после того, как ученики разойдутся из гостиных — и начало уроков.
Началось все с Травологии с профессором Стебль, в прошлом году это были по сути единственный предмет и преподаватель, к которым у Гарри не было серьезных претензий… ну, не считая общей нечистоплотности, что простительно в данном случае. Ведь даже к Чарам — весьма интересному предмету с компетентным наставником — было, где придраться. История о Баруффио, который слишком близко познакомился с буйволом — рассказанная многократно — тому пример. «Дети, не думайте о белой обезьяне, ни в коем случае не думайте о белой обезьяне! Ни за что и ни в каких обстоятельствах не думайте о белой обезьяне!» — ну и так далее.
Ну так вот, к Травологии у Гарри претензий до сих пор не было, и руководство школы поспешило исправить сие досадное упущение. Изучали они мандрагоры, потенциально смертельно опасные растения — самое то для двенадцатилетних детей. Им выдали наушники, предупредили, что пока крики еще не смертельны, не стали проверять, как их надели… И очень удивились, когда трое оглохли и отправились в Больничное крыло.
Гарри, правда, больше запомнились разговоры сокурсников о новом преподавателе ЗОТИ, очевидно, те многочисленные «учебники» расписывали его подвиги. Хотя идея, что вампиры буду нападать в телефонной будке, казалась… странной.
Потом была Трасфигурация, и Гарри обнаружил, что за два месяца каникул многое подзабыл, ибо лишь к самому концу урока что-то отдаленно начало получаться. Так что на обед он спускался в весьма плохом настроении. А поскольку на обед было овощное рагу, оно после этого только ухудшилось.
И именно в таком отвратительном настроении Гарри вышел подышать во внутренний дворик, и именно в этот момент ему в лицо полыхнуло яркой вспышкой.
— Какого?! — вырвалось у него непроизвольно, когда он отшатнулся, отчаянно моргая.
— Ой, извини Гарри, я забыл вспышку выключить! — затараторил кто-то ему почти в лицо. — Я Колин Криви, я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… ты ведь не против, что я сделал снимок?
В глазах наконец прояснилось, и Гарри сумел разглядеть говорившего. Это был тот фотограф с волосами мышиного цвета, что бросился ему в глаза на распределении. В руках у него была давешняя камера…
— Это чтобы доказать, что мы с тобой знакомы, — продолжал тараторить Колин. — Я всё о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и всё такое… Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию. А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить плёнку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. — Он аж всхлипнул и чуть не прослезился от избытка чувств. — Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и всё понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий…
Гарри несколько отстраненно слушал этот монолог, в душе стремительно поднималась злость на этого начинающего паппараци, и одновременно… горячая благодарность ему же, что отважно выступил вперед, дав ему цель, чтобы выпустить накопившееся раздражение… «Что? Он полагает, что тут замечательно?! Наивный мальчик! Не распробовал еще, наверное… Значит, заодно сделаю доброе дело: покажу, что и как» — Гарри еще не успел додумать мысль до конца, а руки уже принялись за дело. Ухватившись за фотоаппарат, Гарри одним усилием вырвал его из рук растерявшегося первокурсника. После чего с силой швырнул его в пол. Вспышка отлетела в сторону, какие-то стекляшки явно разбились, но вообще аппарат, казалось, несильно пострадал…
