Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"
Сунет и сунет, но дикарь не знает
Что его в землях Простора лишь смерть ожидает»
Так напевали выстраивавшиеся на позиции пехотинцы юга.
Уиллас Тирелл желал лично поквитаться с дотракийцами за прокатившиеся по его региону зверства. Эддард Старк и король Эдрик с радостью предоставили ему такую возможность, поставив того в самый центр, на остриё вражеской атаки.
Просторцы выстроились в форме выпуклой в сторону противника линзы с тяжёлой панцирной пехотой и пикинёрами в авангарде. Позади них встали тысячи лучников: стрелки болотных кланов, егеря Волчьего и Королевского леса, лучники с длинными тисовыми луками и стрелки Долины. Стрелки Простора используют преимущественно арбалеты, от легких до тяжёлых и осадных, но те сильно уступают лукам в скорострельности, и больше пользы они принесут на других участках сражения.
Сорок тысяч сверхмобильных лёгких кавалеристов станут той ещё занозой в заднице для абсолютно любого противника. Непрекращающийся обстрел, резкие маневры, удары по тылам и флангам.
Дотракийцы совершенно искренне презирают пехоту, считая, что та не достойна иной участи, кроме как быть затоптанной их лошадьми под дикие крики и улюлюканье самих всадников. Спровоцированный кхал, считающий себя сильнейшим из воинов и наиболее умелым полководцем, поспешит доказать это при первой же открывшейся возможности.
Волна за волной дотраки обрушатся на центр, который рассечёт их, подобно несокрушимому волнорезу. Когда дикари поймут, что феодальное войско не чета эссосским наёмным армиям, будет уже слишком поздно.
— Идут, — констатировал Уиллас, глядя на мчащуюся в сторону правого фланга орду.
Высокий и статный молодой человек покрепче ухватился за поводья. Уиллас был закован в полный латный доспех, выполненный по индивидуальному заказу самим Тобхо Моттом, лучший из тех, что можно купить за деньги, как и подобает наследнику Великого дома. Его армет был украшен большим золотым пером, а на поясе в ножнах покоилось Золотое Венчание.
Однако даже так он выглядел здесь совершенно неестественно. Так думал Джон. Тирелл был человеком науки, управления и реформ. Ему подобало находиться при дворе в Королевской Гавани или в Хайгардене в окружении зажиточных горожан, учёных мужей и влиятельных лордов, чтобы вести Семь Королевств к процветанию. Или же кружить в танце Сансу на балах и праздниках. Словом, находиться где угодно, но только не здесь.
— Волнуешься? — спросил у него Джон.
— Нет, — солгал Уиллас. — Я же фехтовал с самим Мечом Зари, помнишь?
— Будем надеяться, что уроки не прошли даром и моя сестра не станет вдовой к этому вечеру.
— Зато какая красивая получится песня, — улыбнулся Тирелл. — Юнец, сломавший ногу на турнире и ставший калекой, с помощью богов преодолел это, но только ради того, чтобы погибнуть за родную землю.
— За родную землю нужно не погибать, — вздохнул Джон. — За неё нужно жить. По крайней мере, тебе. От живого Уилласа Тирелла Семи Королевствам будет больше пользы, чем от героически погибшего. Мой тебе совет, держись рядом с братом.
…
— Я здесь, конеёб! — усиленный ту’умом выкрик донёсся до стремительно надвигающейся к правому флангу вестеросцев орды и заглушил дикарские выкрики, заставив ту замедлиться. — Приди и убей меня!
Дотракийский кхал вскинул в небо свой аракх, и несокрушимая конная орда остановилась, чётко следуя воле своего лидера. Окруженный кровными всадниками воин начал что-то выкрикивать, скача перед своими людьми, вскоре эти крики повторили и все остальные дикари. Десятки тысяч рук вскинули аракхи в небо, крик тысяч глоток разорвал небо, повторив боевой клич. Орда повернула в совершенно другом направлении, поначалу несколько нерешительно, но затем она набрала скорость, вновь превратившись в лавину из коней, сабель, кнутов и копий.
Нескончаемое живое море стремительно приближалось к перерытому траншеями и усыпанному чесноком да кольями холму. Степные кобылы и мерины пустились в галоп, вздымая клубы пыли. Всадники размахивали оружием, кричали и улюлюкали, усиливая эффект от дрожащей земли всё нарастающей какофонией звуков. Вот только ряды вражеских пехотинцев даже не шелохнулись.
Всадники на самых быстрых и юрких лошадях уже успели оторваться от основных сил, стремительно приближаясь к противнику. Сотни одиночек были уже далеко впереди, а от орды начали отрываться передние линии всадников. Их лошади были быстрее, чем у тех, кто остался позади, но всё ещё не самыми быстрыми. Дерзкий вызов, брошенный их кхалу, гнал дикарей вперёд.
Тот факт, что Джон Дейн был больше известен как командир пехоты, а не как умелый всадник, нанёс кхалу сильное оскорбление, заставив орду загнать коней, лишь бы быстрее доказать северянину его неправоту. Тем ничего не оставалось, кроме как сломя голову кинуться на верную смерть.
«Авангард» из одиночек начал знакомиться с щедро рассыпанными на земле штырями чеснока, всадники падали, ломали кости, придавливались лошадьми и добивались одинокими меткими выстрелами из-за стены щитов и копий.
Некоторые опьянённые боевым азартом и жаждой крови дикари неслись дальше уже без лошадей, смерть которых лишь пробуждала во всадниках жажду убийства.
На холме и у его подножья валялось уже несколько сотен убитых и раненых бронзовокожих кочевников. Лишь немногие из них сумели взобраться наверх и добраться до противника, но лишь для того, чтобы умереть, нанизавшись на пики просторцев.
Если кто из дикарей и применял в бою с пехотой луки, то лишь единицы из сотен. Степные кони были слишком лёгкими, их всадники не имели ни доспехов, ни кавалерийских пик, что уж говорить о клиньях и натиске. Эта атака не нанесла плотному строю феодальной пехоты никакого вреда.
Вот только лёгкие всадники были ощутимо быстрее рыцарской конницы, и вот у подножья холма показались первые вражеские линии. Чеснок и колья косили скопления всадников на порядок эффективнее, чем одиночек, но могли ослабить лишь первую масштабную волну, с остальными придется справляться уже собственными силами. Всадники толпились, мешали друг другу, но с упрямством гнали лошадей на скользкий от грязи и крови товарищей холм.
«Нет, нет, они же не могут быть такими идиотами!», в ужасе подумал Уиллас, глядя на кровожадную улыбку друга. Кошмарный Волк, орудуя длинным тисовым луком, тем временем выпускал в противника стрелу за стрелой. Наследник Простора перевёл взгляд на младшего брата.
— Пора, — заключил Гарлан. Уиллас дал отмашку горнистам.
Затрубили медные трубы, натянули тетивы тысячи лучников. Миг, и почти десять тысяч стрел взмыли в небо, заслонив солнце. Затем ещё один раз и ещё. Тысячи дикарских глоток начали кричать от боли, столько же успели издать предсмертный стон.
— По готовности! — дал новый приказ Гарлан. Орда всё ещё была столь плотной, что в стрельбе залпами и не было особой нужды.
«Дикари, они же просто обыкновенные дикари» — начал осознавать Уиллас. Хорошо воспитанный и образованный сын Простора привык видеть равного почти в любом, но даже представить не мог, что кто-то способен командовать многотысячной армией и при этом воевать так… бестолково. Нет, он читал об осаде Квохора и сокрушительном поражении многократно превосходящих по численности дотракийцев в сражении против Безупречных, но находил эту битву несколько приукрашенной. Теперь же он видел что-то подобное воочию.
Сумевшие прорваться дальше остальных дикари нахлынули на отдельные участки строя, завязалась кровавая схватка, больше походившая на натуральную резню.
— Это безумие! Безумие! — в ужасе закричал один из стрелков.
У подножья холма появился вал из трупов людей и лошадей, а дикари всё продолжали мчаться вперёд, одержимые гневом. У некоторых из груди торчало по несколько стрел, но они всё равно шли в атаку по приказу своего кхала. Пораженные подобной картиной молодые южане впадали в ступор и попросту прекращали стрелять.
Тяжёлые пехотинцы и воины с древковым оружием просто перемололи всех, кто смог добраться до их линий, после чего помчались вперёд, погнав дотракийцев с холма. Насильно спешенные дикари кубарем катились вниз. Центр, подобно несокрушимому волнорезу, устоял словно перед силой самой природы, разрубил пополам первую дотракийскую атаку, а за ней и вторую.
