Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"
— И что изменится?
— Кроме статуса? — Мия кивнула. — Как мой вассал, ты получишь официальное право присутствовать на советах, ну и на пирах будешь сидеть вместе с благородными. Составишь компанию Карстарку с Ройсом.
— Твоя мать будет гордиться, — произнесла Дейси.
— Не то слово, — согласилась Мия, все еще сохраняя удивленное выражение лица.
— Ты правда даже не думала, что король может быть твоим отцом? — спросила Дейси.
— Правда. Хотя, я могла бы и догадаться.
— И как же?
— У нас был мул. Вредный и упрямый, его звали "Нед". Бесси сказала, что это отец придумал ему имя.
Арья с Эдриком обменялись пакостными взглядами.
— Да здравствуют Семь королевств! Да здравствует король Роберт! — закричали они в один голос. То ли в честь награды для Мии, то ли в честь имени мула. После чего вся компания засмеялась.
— Так вот почему вы напросились со мной, — заключила Стоун.
— Просто твоя матушка готовит лучшее в мире рагу из кролика.
— Мог попросить дочерей Мары, они тоже умеют.
— Мог бы, — согласился Джон. — Но тогда я бы пропустил очередную порцию историй о твоём детстве. — В этот раз недовольно фыркнула уже Мия.
— И как вы терпите этого засранца… — пробормотала она, обращаясь к воительницам.
— Мы любим этого засранца, — пожала плечами Вель.
— Со всеми его достоинствами и недостатками, — закончила за нее Дейси. — Как и он нас.
— Ты даже не представляешь, как громко Дейси храпит, — поддержал эту линию Джон, попутно уклоняясь от тумака Мормонт.
— А Нимерия на храп не жаловалась, — поддела она Джона.
— Нимерия вообще ни на что не жалуется. Она дорнийка, ей бы подраться, да потрахаться, — спокойно ответил Дейн, заставив Эдрика покраснеть под пристальным взглядом возлюбленной. Арья же убедилась, что не ошиблась в предположении, почему именно Нимерия ходит к Джону в шатер.
Старк стала загибать пальцы, пересчитывая.
— Так. Дейси, Вель, Мия, возможно, Маргери, но это неточно, и… и леди Нимерия тоже?
— Да, — ответил ей Эдрик.
— Блядь, Джон! — компания уже опять хотела засмеяться, как Дейн неожиданно остановил коня. В этот же момент к ним подлетел взволнованный Коготь и сел хозяину на плечо.
— Что-то случилось? — спросила Дейси у вглядывающегося в даль Джона.
— Там, — указал он в сторону горизонта. Вдалеке виднелся едва заметный столб серого дыма, на который группа просто бы не обратила внимания в еще ближайший час пути. — Давайте поспешим. — Дейн ударил ногами по крупу коня, тот перешел на галоп.
В деревне было почти тихо. Не было слышно ни криков крестьян, ни свиста стрел с копьями. Лишь потрескивание дерева доносилось от десятков пылающих и догорающих домов, а изрубленные тела детей, женщин и стариков давно прекратили издавать любого рода звуки.
Исключением из этой ужасающей картины не стал и каменный дом на окраине деревни. Деревянные засовы окон были поломаны, маленький заборчик около дома втоптан в землю. Группа солдат обступила со всех сторон иссохшее дерево, на одной из его веток в петле болталась женщина, ветер медленно раскачивал ее ноги.
Мия издает поистине ужасающий визг и мигом бросается к дереву. Девушка не обращает внимания ни на пылающие деревенские дома, ни на солдат, облаченных в алые плащи. Дрожащими пальцами она пытается развязать узел на веревке, но тщетно, тот слишком туго затянут, а сама Мия трясётся как лист на ветру.
— Бесси… — давясь слезами, выдавливает она и достает с пояса топор.
Удар, второй, третий, наконец, раздается характерный хруст ломающейся ветки, а за ним и звук глухого падения женского тела наземь. Стоун падает на колени и пытается растормошить его.
— Мама, матушка, мама! — все зовет она, несмотря на то, что синий след от веревки на шее, и грязные от опустошенного кишечника ноги на материнском теле гарантируют безнадёжность этой затеи.
Голубые глаза Мии потемнели и наполнились непроглядным мраком, а слёзы всё не прекращали течь и казалось, она даже не моргала. Боль разрывала грудь, а руки, словно заведённые, всё продолжали тормошить холодное материнское тело. На задворках сознания перед глазами возникали картины прямо из детства.
Тепло материнских объятий, чувство защищённости и счастья, неизменно следовавшие за ними. Грустные улыбки матери при каждом визите Роберта в их дом, и еще более грустные, когда эти визиты прекратились. Подаренные Мие штаны, после очередного порванного платья, и торжественное обещание не заставлять их носить. Первая пережитая вместе Зима. Первые ссоры и примирения, всепрощающие взгляды материнских очей. Первая порка за непослушание, крик «я тебя ненавижу» от Мии и тихий плач матери этой же ночью, когда та думала, что дочь не слышит. Месяцы, когда Бесси почти не появлялась дома, и последовавший за ними подарок на четырнадцатые именины — посеребренная кольчуга, «почти как у благородных».
— Мама, мама, матушка!
Картины сменялись одна за одной, кружа в безумном хороводе. Появлялись среди них даже те, которые, казалось бы, давно выпали из памяти и позабылись. Девушка бледнела, кричала и плакала, но мать была глуха к её возгласам и всё никак не просыпалась.
Дейси и Вель спешились и подошли к бастарду. Они не знали, что сказать, как успокоить, не знали, что принято говорить в подобной ситуации. Мормонт никогда не думала о смерти Мейдж и собственной реакции на это. Вель свою мать и вовсе не помнила. Они могли только представить всю степень боли, охватившей молодую Стоун. Вскоре две ладони легли той на плечи.
— Мия, — тихо произнесла Дейси, но закончить фразу не позволил подступивший к горлу ком.
— Она мертва, — закончила за нее Вель и, присев, обняла девушку в попытке утешить.
Джон тоже спешивается и шагает к солдатам. Грозно и неторопливо, но его глаза пылают серым огнем. Эдрик быстро догоняет наставника и кладёт ладонь на рукоять меча, спустя мгновение оруженосец уже следует за ним незримой тенью. Только сейчас ошеломлённой картиной Арье удаётся понять, что именно произошло.
Дорогие плащи, темно-коричневые плотные сюрко поверх кольчуг, украшенные шлемы, плохо защищающие нижнюю часть головы, и красные каплевидные щиты с золотыми львами. Вне всяких сомнений, это копейщики Ланниспорта. Трёх из них Джон даже помнил в лицо по битве под Железной Дубравой, они были в его каре. Молодые солдаты выглядят почти беззаботными. Лорды Долины сдались, дикарей гнали обратно в горы, а каждая дорога, каждая сторожевая застава, мост и постоялый двор были окружены патрулями короны. Война закончилась, осталось только вернуться домой.
— Назовите себя! — рявкнул на Джона рыцарь, облачённый в латный доспех с головы до ног, вероятно, лидер группы западников. Дейн обнажил Закат и опер меч о землю, положив ладони на дужки гарды. Темно-синее, исписанное светящимися перволюдскими рунами лезвие было трудно спутать с чем-то другим, да и о его владельце были наслышаны. — Лорд Дейн. — Продолжил он уже более уважительным тоном. — Чем обязаны? Мы не ждали вас.
— Что тут произошло? — спросил Джон, западники переглянулись, словно и не зная, что ответить.
— Горцы, милорд. Мы были в патруле, когда обнаружили, что деревня пылала. Видимо, они прошли по одной из горных троп, — ответил рыцарь.
— Это все ваши люди? Сир…
— Бёртон, милорд, Бёртон Хилл, — представился рыцарь. У мужчины были зелёные глаза и светлые, пшеничного цвета волосы. Очевидно, бастард одной из младших ветвей Ланнистеров. — Да, я как раз собирался отправить своего человека в Лунные Врата с просьбой усилить патрули. Этих ублюдков нужно выследить и наказать за содеянное, а у меня не так много людей, чтобы их искать.
— Не волнуйтесь, я готов оказать вам свою помощь в их поимке и поиске.
— Не стоит, милорд, — ответ прозвучал нервно и по меньшей мере неуверенно. — Эти дикари не стоят вашего времени.
Дейны переглянулись. Эдрик едва заметно указал головой в сторону всё ещё пылающей деревни. Скот цел, даже куры не пострадали, молодые женщины убиты, а не утащены в горы, что не свойственно местным кланам. Да и само нападение было слишком наглым. Лагерь лоялистов в нескольких часах пути.
