Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"
Молодой рыцарь имел не так много опыта, если дело касалось настоящей войны, и первое время даже прислушивался к советчику, однако с каждым днём ветер в голове, свойственная молодым горделивость и дворянское высокомерие всё больше били маршалу в голову.
Вот и сейчас, он на повышенных тонах объяснял Лину Корбрею, что не согласится на «почетное отступление», предложенное Роббом Старком. Судя по красному лицу Гарольда и раздражённому виду Корбрея, спорили они не менее получаса и ни одна из сторон уступать в этом самом споре не желала. Корбрею пришлось уйти ни с чем, пригрозив вернуться с лордами.
— Упрямый дурак, — вздохнул Хардинг, усаживаясь за стол.
— Уверен, он думает о тебе то же самое, — сказал Мортон.
— По крайней мере, я не малодушный трус, заботящийся исключительно о собственной шкуре. Долина стоит на кону, — попытался оправдать свое решение Хардинг, хотя бы в глазах самого себя.
— Вот только от твоих решений зависят тысячи жизней, а не одна твоя.
— Знаю, — фыркнул рыцарь.
— Всё-то он знает, — проворчал Мортон. — Не напомнишь мне, какой замок верных королеве Лизе домов ближе всего к нам?
— Железная Дубрава, — не раздумывая ответил Хардинг. — Наш дом.
— Вот именно, и чтобы дойти до Гнезда, нужно этот замок взять. Как долго моя леди-мать сможет держать оборону, если все наши люди полягут здесь?
— Они поклялись защищать Долину! И они это делают!
— Но они тебе не принадлежат. Если Уэйнвуды потеряют своих людей, то наш дом может не пережить эту войну. Нужно спасти людей, Гарри. Столько, сколько можно.
— Я не могу сдаться старковскому щенку. Не могу принять его условия.
— Я знаю, — улыбнулся Мортон. — Я и не прошу тебя это делать.
Покидая Орлиное Гнездо, Хардинг вел за собой восемь тысяч мечей. За три дня боев способных держать оружие бойцов в его войске осталось чуть больше пяти с половиной тысяч. Потери в результате ранений разной степени тяжести, усталости и «ночных происшествий» сказались на войске сильнее, чем потери погибшими в боях.
Разведчики доложили, что часть северян готовилась к завтрашней атаке, другая напротив начала праздновать победу ещё посреди дня. Они пили, горланили песни и уже делили не заслуженные трофеи. Щенок Старка настолько обнаглел, что за ненадобностью увёл из лагеря всю легкую и часть тяжелой кавалерии. Со слов разведки, в сторону Чаячьего Города.
Наглый юнец ждёт, что Хардинг сдастся, надеется на свой первый военный триумф и легкую победу, но нет — Гарольд его разочарует. Нельзя оставаться здесь, нельзя прорываться с боем, нельзя оставлять врагу знамена, трофеи и скорпионы. Зато можно воспользоваться вражеской слабостью.
Враг наивен. Он думает, что воины Долины не умеют хитрить и воевать «бесчестно». За несколько часов нельзя снять лагерь со стоянки, и погрузить всех раненых и обоз на телеги. Это невозможно физически, зато тайно начать готовить армию к ночному переходу вполне возможно.
Все способные сражаться воины, будь то рыцари, всадники или обыкновенные солдаты, оседлали всех оставшихся лошадей, даже вьючных. Если северянам так нужен обоз, то пусть хоть подавятся тем, что от него останется. Когда эти дикари войдут в лагерь, Хардинг с Корбреем и сохраненными людьми будут уже далеко.
Под покровом темноты большая часть сыновей Долины покинула свой импровизированный форт. Верные люди, оставшиеся в лагере, подожгут всё ценное, как только северяне пойдут в атаку. Им не достанется ничего: ни обоза, ни скорпионов, ни лошадей.
По совету Корбрея войско построилось в огромный конный четырёхугольник, пустой внутри. Эта формация позволяла каждой стороне войска быть готовой к кавалерийской атаке. Однако этого даже не потребовалось. Быть может, Семеро сегодня были на стороне Арренов, быть может, северяне слишком сильно напились и утратили бдительность. Пройти через окружение незамеченными оказалось слишком легко, но сворачивать назад было уже слишком поздно.
«Очевидная ловушка. Щенок играет чересчур грубо» — с этой мыслью Хардинг свернул с тракта и двинулся на запад вдоль реки. Скорее всего, на мосту засада, но это неважно, ведь выше по реке есть брод. К утру рыцарям Долины удалось пройти почти двенадцать километров и лишь с наступлением рассвета Хардинг поймал себя на мысли, что ни один из разведчиков так и не вернулся из тыла.
С первыми лучами солнца в тыл долинникам ударили лёгкие всадники, которые, как выяснилось позже, всю ночь неустанно шли следом. Град стрел, сопровождаемый грохотом копыт, звуком боевых рогов и выкриками девизов обрушился на долинников, которые и без того содрогались от каждого шороха в течение всей ночи.
В панике заржали кони, побросали свое оружие и бросились наутёк солдаты арьергарда. Дикий крик, лязг оружия и бульканье крови разорвали рассветную тишину. Северяне обнаглели настолько, что даже не отхлынули в стороны для перегрупировки и нового залпа, а, обнажив мечи, бросились в атаку, начав рубить вопящих в панике долинников. Кровь людей и коней окропила зелёную траву, уже много лет не помнящую на себе ничего кроме росы.
— Сукины дети! — выругался, разочарованный малодушием собственных солдат, Хардинг.
— Нужно бежать! — крикнул сир Мортон.
— И доложить этому ублюдку Бейлишу, что я потерял войско?! Я лучше лично отрежу себе член, чем ещё раз увижу его ехидную рожу! — крикнул Гарольд. — Трубите контратаку! Все за мной!
Хардинг вскинул копьё к небу, ударил по крупу коня и с криком «Высоки как честь!» лично возглавил атаку, а вслед за ним ринулись и его тяжёлые рыцари. Поднялись ввысь десятки знамен, блеснули наконечниками на свету опущенные копья, с диким грохотом в легких северных всадников вклинилась кавалерия Долины.
Легкие всадники были защищены по большей части кольчугами, но даже так далеко не у каждого из них был полный хауберк. У них были относительно небольшие щиты и почти все уже успели сломать древка копий в схватке — не ровня тяжёлым всадникам. Увлекшиеся кровавой резней северяне, ведь боем происходящее с арьергардом назвать нельзя было никак, казалось, совершенно забыли, что битва ещё не выиграна и их могут атаковать в ответ.
Северяне и легкие всадники Ройсов понесли тяжёлые потери, потеряв первые ряды всего за несколько секунд почти полностью. Гарольд и не думал ослаблять напор. Отбросив обломанное копье, он обнажил меч и продолжил атаку. Его примеру последовали и остальные. Кистени и топоры, мечи и булавы несли смерть в ряды лоялистов короны, которых долинники за последние две ночи успели люто возненавидеть. Пришло время взять своё, кровью налились глаза долинников, запылали жаждой мести их сердца.
Валирийский клинок Лина Корбрея пел свою смертельную песнь, отправляя к Неведомому противника за противником, соратники отставали от него не сильно. Рыцари Долины получили возможность показать себя во всей красе и не были намерены её упускать. С минимальными потерями они шли вперед, пока офицеры позади спешно приводили строй в порядок. Попытки отпора северян не имели никакого эффекта.
Хардинг прорвался вглубь, убивая всех на своем пути. Сейчас ему не было дела до происходящих за его спиной кровавых картин. Молодой, сброшенный с коня рыцарь Долины, юнец, которому от силы было лет шестнадцать, сидит на ногах поверженного северянина и с полными безумия глазами вонзает кинжал в уже мёртвое тело, с каждым ударом издавая новый и новый смешок.
Двое ополченцев смеются и мочатся на лишившегося обеих рук, но ещё живого всадника Ройсов, который при всём желании не может им помешать, а трое рыцарей отчаянно спорят, сколько ударов копьём может пережить один человек и спешат проверить на практике, кто из них прав.
Основные силы северян успели перегруппироваться и отступить. В их немногочисленных преследователей тут же полетели стрелы, отбивая у рыцарей Долины всякое желание продолжать его. Повторения первого дня им не хотелось.
— Вы же не животные! — злобно прошипел Хардинг, проезжая мимо упивающихся кровью подчиненных.
